Трудно не проявлять любопытства. Трудно не верить в то, что если кто-нибудь узнает твою правдивую историю, то непременно сумеет помочь. Впрочем, Дафна уже давно не ошибалась. В конце концов, она и сама была немного затравленная и немного преследуемая, причем изменить этого не мог никто.
— Верити в основном пишет о делах в своем доме в Олдбери, — произнесла она, протянув письмо Кэтрин. — Лорд Хоксуэлл отправился на север, чтобы уточнить, нанесут ли тамошние беспорядки ущерб ее фабрике.
Кэтрин, читая письмо, нахмурилась.
— Я рада, что она не поехала с графом. Газеты полны мрачных прогнозов и предупреждений о бесчинствах.
— Они часто преувеличивают. Ты же видишь, ее муж не думает, что опасность угрожает их собственности или людям.
— В августе все может измениться. Планируется та большая демонстрация.
— Планы не так уж и достоверны…
Однако в августе все и вправду может измениться. Обдумывая будущее, нужно принять во внимание и это.
Дафна взяла газету. Кроме новостей о беспорядках на севере, в «Таймс» печатались другие политические заметки, а также сообщения корреспондентов с континента. Одно из них привлекло ее внимание. Две недели назад на обеде, где присутствовали сливки парижского общества, чествовали нового герцога Бексбриджа. Обед давался, чтобы попрощаться перед его неминуемым отъездом в Лондон для вступления в права наследства.
Будет ли он теперь жить в Англии? Или же, хочется надеяться, поступит, как и другие пэры после окончания войны, и вернется на континент, поселившись во Франции?
— Кто это? — вдруг спросила Кэтрин.
Дафна подняла голову и увидела, что Кэтрин выпрямилась и смотрит в окно позади софы Дафны. Она обернулась.
— Я никого не вижу.
Кэтрин встала, подошла ближе и прищурилась, вглядываясь в цветочный ковер за окном.
— Какой-то мужчина только что прошел через сад, футах в пятидесяти от нашего окна. Сейчас он как раз подходит к беседке с розами.
Тут открылась дверь, и в гостиную вошла экономка, миссис Хилл, нахмурив свое птичье личико.
— Перед домом какая-то лошадь. Я не слышала, как она оказалась на лужайке, но теперь она стоит там, а всадника нет.
— Всадник в саду. — Дафна его так и не увидела. Она сняла передник. — Я выйду и попрошу его удалиться.
— Пистолет тебе нужен? — спросила Кэтрин.
— Я уверена, он просто ехал мимо и заинтересовался участком под названием «Редкие цветы». Скорее всего он пошел на лужайку, чтобы посмотреть, что это за цветы такие.
Кэтрин все так же напряженно вглядывалась в сад. «Она явно преследуемая», — снова подумала Дафна.
— Советую тебе перейти в оранжерею, Кэтрин. Если наш нарушитель поведет себя угрожающе, ты выйдешь и прицелишься в него из пистолета. Только постарайся не застрелить его без крайней необходимости.
Дафна вышла из дома, будто собиралась совершить обычный дневной обход участка, прошла мимо огорода и зашагала по тропинкам, проложенным между клумбами с летними цветами.
Оранжерея располагалась справа от посадок, а кирпичная стена с фруктовыми шпалерами ограничивала сад слева. Две калитки по обе стороны дома вели в сад. Должно быть, нарушитель прошел через одну из них.
Дафна повернула налево, к беседке у стены. Вьющиеся розы, дарующие защиту от солнца, еще не расцвели, но листья уже превратили ее в тенистое убежище. Приближаясь, она увидела сидевшего на скамейке мужчину.
Он тоже ее увидел и склонил голову набок, словно она его заворожила. Похоже, его ничуть не смущало нарушение границ частной собственности. Он просто сидел там, вальяжно раскинувшись, прислонившись к стенке беседки и вытянув одну ногу, так что солнце играло на его ботинке.
На превосходном ботинке, отметила Дафна, дорогом, искусно сшитом из великолепной кожи и начищенном до зеркального блеска.
Этот нарушитель — джентльмен.
Она остановилась футах в двадцати от беседки и стала дожидаться, когда он заговорит. Возможно, попросит извинения или скажет о своем интересе к саду. Но он просто молча рассматривал ее, словно картину, на которой под масляными красками непостижимым образом зашевелилась чья-то фигура.
Положение делалось неловким. Дафна оглянулась на оранжерею и вгляделась в маленькие окошки в поисках темноволосой головы. Разумеется, ничего страшного, но она испытала искреннее облегчение, заметив Кэтрин.
Решив, что с обладателем подобных ботинок любезностью можно достичь большего, чем обвинениями, Дафна улыбнулась:
— Добро пожаловать в «Редкие цветы», сэр. Вы тут, потому что вас восхитил наш сад? Испытываете ли вы особый интерес к садоводству?
— Я ровным счетом ничего не знаю о садоводстве, хотя этот сад достоин восхищения. — Он встал, как предписывал этикет, но из беседки не вышел, оставшись под ее тенистыми сводами.
Высокий. Выше, чем Дафна, а собственный немодный рост часто вынуждал ее смотреть на мужчин нос к носу или даже сверху вниз. Темноволосый, темноглазый и, насколько она в этом разбиралась, довольно привлекательный. Он молод, но не юнец, что-то около тридцати лет, решила Дафна.
— Возможно, вы хотите купить какие-то особенные цветы даме вашего сердца?
— И в голову не приходило.
Похоже, он не намерен сообщить, почему ему пришло в голову так бесцеремонно вторгнуться в их сад. По сути, он вел себя так, словно у Дафны нет никаких прав узнать об этом. Этот человек уже начинал ей не нравиться. Она находила его манеры чересчур самодовольными, а расслабленное поведение — снисходительным.
— Может быть, вам стоит об этом подумать? Леди считают, что цветы — это очень романтично, и любят получать их в подарок.
— Они просто притворяются, а на самом деле испытывают разочарование. Леди предпочитают цветам драгоценности, и не имеет значения, насколько эти цветы редкие. Осмелюсь заметить, что если выбирать между самой тоненькой серебряной цепочкой и самым экзотическим цветком, предпочтение будет оказано цепочке.
— Вы говорите с такой уверенностью, будто знаете мнение каждой женщины в мире.
— Мне хватает примеров, чтобы говорить уверенно.
Теперь Дафна уже не сомневалась, что он ей не нравится.
— Я очень люблю цветы, как вы и сами могли догадаться, увидев, сколько их тут. Значит, ваши знания о женщинах неполны.
Это его позабавило.
— Если предложить вам выбирать между редким цветком или бриллиантом хорошего качества, вы обязательно выберете бриллиант. Только дура поступит по-другому, а вы не производите впечатления дурочки.
— Если выбор будет между изысканной быстротечностью и изысканным постоянством, а бриллиант окажется чистой воды, я возьму драгоценность. Но если бриллиант будет второго сорта, я его не возьму. А теперь, раз уж вы не проявляете ни малейшего интереса к цветам, а всего лишь мимолетный интерес к саду, вероятно, вам пора продолжить свой путь туда, куда вы направлялись до того, как случайно завернули к нам на лужайку.
— Ничего случайного. Я ехал именно сюда, но прибыл раньше, чем собирался, и решил убить время, чтобы не появляться неприлично рано. — Он вытащил карманные часы. — Все еще слишком рано, но, возможно, вы сообщите миссис Джойс, что я уже здесь, если, конечно, думаете, что она примет меня сейчас.
— Миссис Джойс? Вы что, ее друг?
— У нас есть общие друзья, но, насколько мне известно, мы с ней никогда не встречались.
— Если вы не встречались, то вас никто ей не представлял. Сомневаюсь, что в сложившихся обстоятельствах она вас примет.
— О, она настолько строга?
— Ну, в общем, да.
— Проклятие… Вот зануда!
То, что он назвал ее занудой, вовсе не прибавило Дафне любви к нему.
— Возможно, вам следует вернуться сюда с рекомендательным письмом от тех самых общих друзей.
— Раз уж я здесь, мне бы хотелось увидеть ее сегодня.
В его голосе проскользнуло раздражение и повелительные нотки, словно его мнение должно было учитываться в первую очередь. Дафна решила, что миссис Джойс не обязана потакать его самомнению.
— Я знаю ее очень хорошо, и она не примет вас без рекомендаций. Как неудобно для вас, что миссис Джойс придерживается всех этих утомительных строгих правил.
— Неудобно для нас обоих. Это не светский визит. Я приехал по поводу имения герцога Бексбриджа.
Раздражение сменилось облегчением, и Дафна тотчас же более благосклонно посмотрела на визитера. Ничего удивительного, что у него нет рекомендательного письма. Она живет достаточно близко к Лондону, чтобы устроить личную встречу. И разумеется, этот человек интересуется владением, раз должен исполнить волю герцога.
— А-а… что ж, в таком случае можно убедить миссис Джойс принять вас.
— Это в ее интересах. Если мы должны придерживаться формальностей, я выйду через калитку, подойду к парадной двери и представлюсь. Если нет, возможно, вы просто войдете в дом и сообщите ей о том, что я в саду.
— Ни в том, ни в другом нет необходимости. — Дафна вымучила примирительную улыбку. — Так случилось, что миссис Джойс — это я.
Он осмотрел ее с головы до ног.
— В самом деле?
— Простите мой небольшой обман. Видите ли, вы могли оказаться кем угодно, к примеру, опасным нарушителем границ частного владения. Собственно, сейчас вас держат под прицелом пистолета, просто на всякий случай.