Рука Мака скользнула по ее волосам. Голова у нее закружилась. Он коснулся губами нежного изгиба ее шеи. Затем, прильнув к уху, прошептал:
— Как я рад, что ты не наложила никаких запретов на новогодние поцелуи.
— Это все шампанское, — прошептала Лиза, — все дело в нем…
— Шампанское ни при чем, Лиза. — Мак прервал ее на полуслове и возобновил поцелуй. Он жадно пил с ее губ, получая ответ на все свои вопросы. Он и до этого видел, что она красива, умна, загадочна, но теперь узнал, как она может таять в его руках, ощутил пламя, горевшее внутри ее, и захотел раздуть его, позволив настоящей Лизе Брэдли выйти на свободу. Она зашевелилась, но Мак не дал ей отдалиться и ускользнуть, чувствуя, как горячо и податливо ее тело под одеждой, как жаждет оно его прикосновений. Он чувствовал упругость ее груди и бедер и проклинал плотную ткань, отделявшую их друг от друга.
Лиза же, наоборот, радовалась тому, что толстый свитер и теплая куртка скрывают от Мака реакцию ее тела на ласки. Ее соски напряглись от непрерывного трения о кружевную ткань бюстгальтера и ждали того момента, когда они смогут прильнуть к его обнаженной груди. Лиза старалась взять себя в руки, но охватившие се ощущения становились все сильнее, все настойчивее, и, если бы не плотная одежда, Мак давно бы почувствовал, какой жар снедает ее. Но он и так знал, не мог не знать. Пылавший внутри ее пламень рвался наружу, а сигналы желания уже не могла скрыть никакая одежда.
Внутренний голос предупреждал Лизу, что стоит им войти в тепло дома, как одежда будет сброшена и она уже не сможет скрывать свое возбуждение. Поцелуи надо прекратить — сейчас же, пока ситуация окончательно не вышла из-под контроля, говорила она себе. И тем не менее она не перестала подставлять свое лицо губам Мака — его поцелуи согревали ее, несмотря на зимнюю стужу.
Он наконец оторвался от нее, но вовсе не для того, чтобы положить конец этой вспышке страсти. Зарывшись лицом в ее блестящие волосы, он прошептал внезапно охрипшим, прерывающимся голосом:
— Люби меня, Лиза. Давай вернемся в дом и займемся любовью. Никогда и ничего в жизни я еще так не желал. — И это чистая правда, признался он самому себе.
Глава 3
Лизе показалось, что ее сердце на мгновение остановилось, но лишь для того, чтобы забиться еще быстрее. Слова Мака пульсировали внутри ее, и они были созвучны ее собственным чувствам, но сказать об этом Лиза не могла — голос отказывался ей повиноваться.
Мак держал Лизу в объятиях. Его руки нежно баюкали ее, но он боялся посмотреть ей в глаза, опасаясь, что молчание означает отказ. Желание торопило его. «Стоп, — подумал он, — надо взять себя в руки».
Он понимал нерешительность Лизы. Но он не мог сдерживать страсть вечно. Очень скоро она одержит верх. И прежде чем это случится, надо все объяснить Лизе, она поймет.
— Лиза, — начал он, нежно прижимая ее к себе; его теплое дыхание коснулось ее лба, — в том, что мы делаем, нет ничего дурного. Не важно, что мы мало друг друга знаем. Мы могли быть знакомы неделю, год, час, но чувства были бы те же. — Мак на секунду остановился и наконец решился взглянуть на нее. Лиза не отвела глаз, и у него появилась надежда. — Ты понимаешь, о чем я. — Это было скорее утверждение, чем вопрос. Лиза кивнула:
— Кажется, понимаю. Иногда между людьми происходит…
— Что-то вроде этого. — Мак склонился к ней и коснулся ее губ своими.
Лиза чувствовала, что устоять перед соблазном выше ее сил.
— Да, — прошептала она, — кажется, да. А иногда еще бывают такие волшебные ночи…
— Не похожие ни на какую другую, — подхватил Мак, искренне веря в эти слова. Веря, как и Лиза, в чудо.
— Такие, как сейчас…
Они одновременно повернулись, вглядываясь в темное небо. Казалось, его можно достать рукой. Огромная луна покоилась на верхушках сосен, удобно устроившись на этом необычном ложе. Звезды ярко блестели.
— Это наша ночь, — произнес Мак, когда они вновь повернулись лицом друг к другу.
Ледяной воздух обжигал лицо Лизы, пощипывая ее за щеки, и так румяные от горевшего в ней огня. Она пылала изнутри, и Мак это чувствовал. Они оба равно жаждали продолжения. Ничто не говорило Маку, что он торопит события. «Слишком быстро, — подумал он, — бывает, когда связь не имеет большого значения. А то, что происходит сейчас, не случайная интрижка». Лиза улыбнулась ему, и Мака затопила небывалая нежность, удивившая его самого. Обычно страсть вытесняла все другие чувства, но сейчас его нежность была сильнее желания.
Взяв Лизу за руку, он повел ее обратно в дом.
— Какая холодная ладошка, — сказал он, рывком отворяя дверь в комнату. — А в доме тепло, по крайней мере здесь.
Войдя, они поскорее закрыли дверь. Приятное тепло от камина прогрело комнату, а тень пляшущего пламени рисовала на потолке причудливые узоры. В свете огня комната казалась многоцветной — оранжевой, желтой, красной — и все эти огоньки плясали в глазах Лизы, придавая им совершенно необычный оттенок. Отблески пламени ложились и на ее распущенные волосы, и без того яркие, как огонь.
— Ты прекрасна, — восхитился Мак. — Я любовался тобой еще в магазине, но сейчас… — Он не находил слов от восторга.
— Просто игра света, — обронила Лиза, опустив голову ему на плечо. — Кто угодно станет красавцем.
Мак отрицательно покачал головой.
— Ты украшаешь свет, а не наоборот. — Он был в этом уверен. Благодаря ее присутствию комната преобразилась.
Мак подвел Лизу ближе к камину.
— Остальные комнаты заперты, а здесь нам будет тепло. Останемся здесь, Лиза. Я хочу любить тебя при свете огня.
«Если все-таки отталкивать Мака, то сейчас самое время», — подумала она. От его откровенных слов ее бросало в дрожь. Но она пошла вслед за ним. Несмотря на веские доводы рассудка, она не могла сказать «нет». Только не сегодня. И только не Маку.
Не отпуская от себя Лизу, Мак ухитрился сотворить на полу подобие матраса из раскиданных диванных подушек.
— Это будет наша постель.
Вслед за этими словами последовал медленный, испытующий поцелуй, который на время утолил их жажду. И несмотря на все предшествующие поцелуи, он был словно самый первый.
Мак сбросил ботинки, Лиза последовала его примеру. Они ступили на свое импровизированное ложе, и он расстегнул куртку и откинул ее в сторону. Лиза с улыбкой сделала то же самое.
— Позволь мне раздеть тебя, — прошептал Мак едва слышно.
Они опустились на колени, прильнув телами друг к другу. Их уста слились в жарком поцелуе, открывая все новые лазейки для языков. Они пробовали на вкус и легонько покусывали друг друга. Возбуждение Лизы нарастало: она негромко постанывала, а сжигавший ее внутренний огонь стал таким же ярким, как пламя в камине. Обхватив Мака руками, она чувствовала литые мускулы его тела под легкой тканью рубашки. Лиза сгорала от нетерпения, мечтая скорее коснуться своими пальцами его голой спины. Ей хотелось потрогать его гладкую, упругую кожу под рубашкой, ощутить игру мускулов. Но все еще не хватало смелости.
Мак не был столь застенчив. Он приподнял свитер Лизы и принялся теплыми нетерпеливыми пальцами исследовать атласную поверхность ее кожи.
— Я сниму твой свитер. — Он медленно стянул его, затем блузку. Ее тонкий синий бюстгальтер расстегивался спереди. Мак бережно справился с застежкой и освободил ее груди. Вздох восхищения сорвался с его губ.
— Какие красивые! — произнес он, взвешивая их в своих ладонях.
Немного смутившись, Лиза накрыла его пальцы своими. Легкая улыбка заиграла на губах Мака, но лишь на мгновение. То была улыбка наслаждения. Неуверенный жест Лизы побуждал его к дальнейшим действиям. Она словно обещала преодолеть смущение.
Их взгляды, полные неутоленного желания, встретились. То был момент наивысшей близости, и он длился до тех пор, пока Мак не отнял свои руки и не прижался лицом к ее груди. Его губы странствовали по этим двум великолепным холмам цвета слоновой кости, приближаясь к нежным бутонам посередине. Когда Мак поймал губами один из них, Лиза содрогнулась от нахлынувшего на нее с новой силой желания. Ее руки блуждали по его спине и шее. Прижавшись к Маку, она языком прикосновений рассказала ему о своих сокровенных желаниях — слова тут были бессильны.
Наконец они оба освободились от одежды, и Лиза могла полностью почувствовать ладное тело Мака. Кожа оказалась на удивление гладкой. Мышцы упруго бугрились под ее пальцами. Она любовалась широкими плечами, мощной грудью, узкими бедрами, крепкими икрами.
Мак продолжал с восторгом ласкать ее груди.
— Такие красивые, — твердил он снова и снова, — такие нежные, словно бутоны цветов. — Его слова зажига-ли почти так же сильно, как и прикосновения, на которые ее тело с такой готовностью откликалось.
Лизу, распростертую на подушках, пронизывали электрические разряды, согревающие кровь сильнее, чем огонь в камине. Неутомимые руки Мака спускались все ниже, к талии, животу, бедрам, пока наконец не нашли сладкий источник ее желания.
Лизе казалось, что она тает. Тает под его взглядом, под прикосновением его рук, его губ. Руки Мака осторожно раздвинули ее бедра, а сам он склонился над ней. У него перехватило дыхание. Рыжие волосы Лизы превратились в пламя, такое же живое, как огонь, ревевший в камине. Ее алые губы стали ярче от его страстных поцелуев. Но больше всего Мака заворожили ее глаза. Они стали почти черными от плескавшегося в них желания.
Наконец Лиза обрела дар речи. Но она не могла выразить всех переполнявших ее чувств и повторяла лишь его имя.
— Мак, — шептала она, — о, Мак…
— Лиза, милая, — эхом откликнулся он и вошел в нее, сначала нежно и мягко, затем все глубже, с нарастающим пылом. Затаив дыхание, он погружался в нее, а она приподнималась ему навстречу. Они двигались в едином ритме, и Мак чувствовал — ее смущение отступило, она отдает ему себя без остатка. По мере того как его движения становились мощнее, она все больше открывалась ему. Ее руки жадно бродили по его спине, впиваясь в кожу ногтями, узнавая его ближе, пока наконец из двух отдельных существ они не превратились в единое существо, так плотно сплетясь телами, что Мак поверил — они созданы друг для друга.
Лиза двигалась в такт движениям Мака, в голове не осталось ни одной мысли. Ее тело содрогалось тем больше, чем ближе они подходили к апогею своей страсти. И они достигли финала с такой силой, что одновременно вскрикнули в экстазе, а затем откинулись на подушки, прогнувшиеся под тяжестью влажных истомленных тел.
Они продолжали обнимать, целовать, касаться друг друга, говорить нежные слова до тех пор, пока почти одновременно не уснули, обменявшись напоследок долгим поцелуем.
Глубокой ночью, когда огонь в камине уже погас. Мак отнес Лизу в спальню, отделенную от всего остального дома, и такую холодную, что их дыхание тут же превратилось в пар. Лиза поежилась у него на руках, но не проснулась. Мак откинул покрывало и положил Лизу на постель. Вздрогнув, она открыла глаза: простыни показались ей ледяными.
— Брр, — только и смогла проговорить она, стуча зубами.
Мак рассмеялся и лег рядом с ней, уютно устраиваясь под одеялом. Согретая теплом его тела, Лиза тут же уснула.
Пробудившись утром от сна, Лиза увидела, что лежит одна в огромной кровати, укрытая пуховым стеганым одеялом. Яркое солнце светило в окно. Лиза потянулась и снова свернулась калачиком, стараясь уснуть. Но не смогла. Тогда она решила притвориться спящей.
Из кухни доносились приглушенные звуки: по-видимому, Мак готовил кофе — Лиза чувствовала разлившийся в воздухе аромат. Он ждал, что она вот-вот проснется, встанет с постели и присоединится к нему.
Однако Лиза была совсем не уверена, что хочет это делать. Она крепко зажмурилась, но это не помогло ей спрятаться от реальности. Ночь была такой чудесной — мерцание звезд, огонь в камине. Однако утро развеяло чары, и сейчас ей предстояло оказаться перед мужчиной, с которым она так бурно провела предшествующую ночь. Утро должно было показать, чувствует ли он сегодня то же, что и вчера. Лиза задумалась о своих собственных ощущениях, не уверенная в себе. Свидание с незнакомым мужчиной, перелет через горы — еще вчера она и представить себе такого не могла. Но все это не шло ни в какое сравнение с тем, что последовало.
А теперь она лежит под одеялом, нисколько не готовая к утренней встрече с Маком Дэвидсоном. И хотя с пробуждением все стало таким ненадежным и хрупким, в одном Лиза была уверена твердо: чувствует она себя превосходно. Лиза коснулась ногой того места, где спал Мак. Простыни были все еще теплые, подушка примята. Ей не надо было дотрагиваться до своих губ, чтобы понять, что они все еще слегка припухшие от поцелуев Мака. Аромат его тела тоже все еще с ней, в постели. Да, ей и в самом деле было хорошо. Но это вовсе не значит, что она готова сейчас столкнуться с ним нос к носу.
Запах кофе усилился. Мак в любую минуту мог окликнуть ее или постучать в дверь. Лиза прикинула в уме, на сколько можно затянуть процесс вставания. Если продолжить притворяться спящей, она выиграет минут пять или десять. Принять душ, одеться — еще двадцать минут. Чуть больше, если подкраситься. Но ее косметичка осталась в гостиной, а Лиза не хотела себя обнаруживать до тех пор, пока иного выхода не останется. Бесспорно, она покорена Маком. Он мог прочесть это в ее глазах — вот что досадно, даже если он сам чувствует по отношению к ней то же самое. Досаднее вдвойне, если нет. Все-таки надо тянуть время, пока ей не удастся хоть как-то справиться со своими чувствами.
Но Мак не дал ей такой возможности. Дверь открылась, прежде чем Лиза успела зажмуриться и натянуть на себя одеяло. Мак шагнул в комнату с чашкой кофе в руках.
— Если гора не идет к Магомету… — Он приблизился к кровати и протянул Лизе кофе. — Поскольку я не был уверен, что ты когда-нибудь проснешься…
— Я уже почти встала.
Она не смогла удержаться от мысли, что сегодня утром Мак выглядит совсем по-другому. Фланелевая рубашка расстегнута, темные волосы слегка встрепаны, на щеках появилась щетина. Во всем облике было что-то неуверенное, почти беззащитное.
— Тебе не стоило беспокоиться, — пробормотала Лиза. Мак сел на постель рядом с ней. Немного кофе пролилось на блюдце.
— Нет, стоило, — произнес Он, когда Лиза потянулась за чашкой. — К тому же мне хотелось посмотреть, как ты будешь выглядеть при пробуждении, выпутываясь из всех этих простыней. И должен сказать, выглядишь ты просто потрясающе.
Лиза мелкими глотками пила кофе и поэтому с полным правом могла не отвечать.
Мак улыбнулся ей, и Лиза поняла, что утро пройдет легко и непринужденно. Он старался помочь ей преодолеть неловкость, ведя себя так, как будто не было ничего естественнее, чем просыпаться утром в горах, сидеть рядом с ней на кровати, с улыбкой глядя, как она пьет кофе. Лиза почти поверила, что это самое обычное дело. Кофе согрел ее, напряжение спало. Она улыбнулась в ответ.
— Теперь о завтраке, — провозгласил Мак. — От нашего пиршества остались клубника и половина французской булки. Я поджарю хлеб и открою баночку апельсинового джема — обнаружил-таки одну в буфете. Годится?
— Звучит заманчиво. — Лиза улыбнулась в ответ. Ее тревога исчезла без следа.
— Хорошо. Тогда я выйду, а ты переодевайся. В ванной вода холодная, как на Северном полюсе, но если ты захочешь принять душ, то найдется немного горячее, — сказал Мак и удалился, оставив Лизу сидящей в постели с чашкой в руках. Простыни надежно скрывали от глаз ее роскошное тело. Мак едва сдержался, чтобы не вернуться и не сдернуть их. Но Лиза выглядела немного смущенно, а он не хотел вводить ее в замешательство. Да и ему самому было немного не по себе. Не из-за этой ночи, нет, с этим все просто отлично, а из-за того, как все начиналось, — этого дурацкого пари.
Вернувшись в гостиную, Мак подошел к камину, подбросил поленья и поворошил угли.
— Черт! — не удержался он.
Надо было ей все рассказать. Он разгреб кочергой золу в камине, задвинул решетку и вышел на кухню, где стояли электрическая плитка с двумя конфорками и холодильник. В другой стене маленькая сосновая полка откидывалась прямо в гостиную. Мак взял нож и машинально нарезал булку, все еще беспокоясь из-за пари.
Надо было ей сразу же обо всем рассказать, еще когда они только встретились или по крайней мере когда летели в самолете. Не стоило тянуть с признанием. Намазав ломтики булки маслом, Мак положил их в разогретую духовку. «Какой же я все-таки дурак! Зашел так далеко, а о пари ни слова», — ругал он себя. Хотя одно оправдание у него было, правда, слабое: он ведь не мог предвидеть, что между ними произойдет. Он представлял себе обычный ужин, с помощью которого выиграет пари, только и всего. Больше ничего не планировал: ни ночи любви, ни того, что будет так очарован, так поражен ее красотой, теплом, женственностью.
Мак опустился на табурет. Ничего этого он предвидеть не мог, но неприятный осадок все же остался. «Кретин, не знающий чувства меры! Не мог вовремя сообразить! — продолжал он ругать себя. — Захотел повеселиться и втянул в идиотское пари женщину, которая оказалась для тебя куда важнее, чем ты мог представить!»
Может, рассказать ей обо всем сейчас? Между прочим, эта легкомысленная идея пришла в голову ее лучшей подруге. Правда, все задумывалось как шутка. Но в свете произошедших событий затея не казалась такой уж веселой даже ему, и, уж конечно, она вряд ли позабавила бы Лизу.
Мак достал из холодильника клубнику, положил ее в чашки и поставил на поднос. Признайся он раньше, возможно, она посмеялась бы вместе с ним, но сейчас это запоздалое откровение ее только разозлит или даже хуже — оскорбит и унизит. Мак покачал головой. Вне всяких сомнений, он полный идиот. Но ведь именно пари подарило ему встречу с Лизой, каким бы мерзким оно сейчас ни казалось.
Мак поставил на поднос тарелки, положил столовые приборы, достал готовую булку из духовки и решил, что ничего не скажет Лизе, по крайней мере в это утро. Пока между ними все складывается хорошо, и он не намерен этого портить. Ему только-только удалось избавить Лизу от смущения. Не вовремя сделанное признание сразу разрушит зыбкое равновесие. Мак открыл пакет сока и разлил его по стаканам. Он признается во всем позже, когда они лучше узнают друг друга.
Неуверенное выражение, застывшее на лице Лизы, когда та появилась в дверях, только укрепило Мака в его решении.
— Завтрак готов, — бодрым голосом произнес он. — Я решил не включать в меню остатки паштета.
Лиза опустилась на табурет, Мак разместился чуть дальше, боясь спугнуть ее излишней фамильярностью.
— Еще кофе? — спросил он.
Лиза молча кивнула и протянула пустую чашку. Внезапно Мак решил поделиться с Лизой своими ощущениями.
— Я не знал, что я буду чувствовать этим утром. Прошлая ночь была такая… необыкновенная. Во всяком случае, для меня. — Он попытался заглянуть ей в глаза.
Сделав глоток кофе, Лиза автоматически подняла голову и встретилась взглядом с Маком. На мгновение он потерял дар речи. Ее лицо в обрамлении густых рыжих кудрей, без следа косметики поразило его своей чистотой и свежестью.
— Да, — повторил он, продолжая прерванную мысль, — мне эта ночь показалась просто чудесной. Но меня беспокоило утро.
— Меня тоже, — с облегчением призналась Лиза. — Все произошло так внезапно…