Возможно, бывшая первая леди Абигейл Адамс была права, сказав, что «привычки жизнеспособного образа действий формируются в борьбе с серьезными трудностями. Когда работу разума запускают и ускоряют сцены, трогающие душу, качества, которые в противном случае пребывают в бездействии, пробуждаются к жизни и формируют характер героя и государственного деятеля» [Letters of Mrs. Adams: The Wife of John Adams (Boston: Wilkins, Carter, 1848), 111.]. А может, суть просто в том, что, куда ни посмотри, если смотреть по-настоящему внимательно, неблагоприятные обстоятельства встречаются гораздо чаще, чем предполагается. Трудные времена — не уникальное бремя, выпавшее на долю несчастливого меньшинства, напротив, их можно найти в прошлом как поистине выдающихся и героических фигур, так и в бесчисленных историях обыкновенных людей с устойчивой психикой.
Следует признать, изначально социологи обнаружили феномен повседневной психологической устойчивости по чистой случайности. На протяжении почти века, с момента зарождения психологии как области научной деятельности, исследователи в основном занимались психическими заболеваниями, в частности тем, как негативный опыт детства приводит к проблемам во взрослой жизни. Самым известным популяризатором этой теории в XIX веке считается Зигмунд Фрейд [Josef Breuer and Sigmund Freud, Studies in Hysteria (Boston: Beacon Press, 1950).], хотя, по сути, к этому времени данный факт был уже установлен. «Куда бы я ни пошел, я вижу, что там до меня уже побывал поэт» [Цит. по Anais Nin, In Favor of the Sensitive Man, and Other Essays (San Diego: Harcourt Brace, 1976), 14; эти слова также приписываются Фрейду и даже высечены на стене музея Фрейда в Вене.], — сказал Фрейд. Это действительно был поэт XVIII века Александр Поуп, чьи слова со временем стали популярной поговоркой: «Насколько веточка согнется, настолько и дерево склонится» [Alexander Pope, Moral Essays, epis.i, line 149.].
В 1970-х годах небольшие разрозненные группы исследователей начали замечать, что дерево не всегда склоняется, когда гнется веточка. Психолог Норман Гармези из Университета Миннесоты, занявшись исследованием детей, которые в силу психических болезней матерей подвергались риску тоже заболеть во взрослом возрасте, с удивлением обнаружил, что мало у кого из них наблюдались какие-либо тревожные признаки [Norman Garmezy, «The Study of Competence in Children at Risk for Severe Psychopathology», in The Child in His Family. Vol. 3, Children at Psychiatric Risk, eds. Elwyn J. Anthony and PG. Koupernik (New York: Wiley, 1974), 77–97; Norman Garmezy, «Stress, Competence, and Development: Continuities in the Study of Schizophrenic Adults, Children Vulnerable to Psychopathology, and the Search for Stress-Resistant Children», American Journal of Orthopsychiatry 57, no. 2(1987): 159–174; Norman Garmezy, «Vulnerability Research and the Issue of Primary Prevention», American Journal of Orthopsychiatry 41, no. 1 (1971): 101–116; Ann S. Mastenand Auke Tellegen, «Resilience in Developmental Psychopathology: Contributions of the Project Competence Longitudinal Study», Development and Psychopathology 24, no. 2(2012): 345–361.]. Майкл Раттер из Института психиатрии в Лондоне изучал мальчиков и девочек, которых, судя по результатам исследования, тоже не слишком затронули нищета и лишения, в которых они росли [Michael Rutter, «Maternal Deprivation, 1972–1978: New Findings, New Concepts, New Approaches», Child Development 50, no. 2 (1979): 283–305; Michael Rutter, «Protective Factors in Children’s Responses to Stress and Disadvantage», Annals of the Academy of Medicine, Singapore 8, no. 3(1979): 324–338.]. Эмми Вернер, психолог из Калифорнийского университета в Дэйвисе, инициировала долгосрочное исследование на самом древнем из основных Гавайских островов, острове Кауаи, для наблюдения за местными младенцами, подвергавшимися серьезному риску, и была просто очарована малышами, которые, казалось, поднялись над неблагоприятной обстановкой и семейными неурядицами [Emmy E. Werner and Ruth S. Smith, Vulnerable but Invincible: A Study of Resilient Children (New York: McGraw-Hill, 1982).]. Лоис Мерфи и Элис Мориарти из Фонда Меннингера совместно запустили так называемый Coping Project, исследовательскую программу по выявлению детей, которые с успехом справлялись с жизненными трудностями [Lois B. Murphy and Alice E. Moriarty, Vulnerability, Coping and Growth from Infancy to Adolescence (Oxford, UK: Yale University Press, 1976).]. И швейцарский психиатр Манфред Блейлер — сын Юджина Блейлера, который ввел термин «шизофрения» и сам работал со взрослыми людьми, страдающими этим заболеванием, — с немалым удивлением отмечал, что большинство детей его пациентов вполне успешны в жизни. Это заставило ученого предположить, что ранний негативный опыт производил «эффект закаливания» [Manfred Bleuler, The Schizophrenic Disorders: Long-Term Patient and Family Studies (New Haven, CT: Yale University Press, 1978).], делая детей на редкость сильными и жизнеспособными.
Как написал в 1987 году британский психоаналитик Джеймс Энтони, «можно было бы подумать, что образ детей, с триумфом преодолевающих отчаяние, унижение достоинства, подавление личности, лишения и бедность, должен немедленно привлечь к себе внимание и клиницистов, и исследователей, однако [до недавнего времени] те, кто пережил тяжелое детство и сумел достичь успеха, оставались практически никем не замеченными» [Elwyn J. Anthony and Bertram J. Cohler, eds., The Invulnerable Child (New York: Guilford, 1987); see p. ix.]. Впрочем, скоро мир стал свидетелем внезапного всплеска интереса к этой категории населения. Молодых людей вроде Элен начали называть «хранителями мечты» [Norman Garmezy, «Vulnerability Research and the Issue of Primary Prevention», American Journal of Orthopsychiatry 41, no. 1 (1971): 101–116; see p. 114.], потому что, по крайней мере со стороны, они казались воплощением американской мечты — триумфа над трудностями, очевидной самодостаточности, надежд на лучшее будущее и равных шансов на успех для всех и каждого.
Дети с устойчивой психикой захватили внимание как профессионалов, так и простых обывателей; многочисленные описания в тогдашней научной и популярной прессе давали все основания полагать, что в этих детях действительно есть что-то невероятное, выходящее за рамки нормального. Заголовки, журнальные статьи и названия книг превозносили их в поистине супергероических превосходных степенях. «Супердети» [Stephen E. Buggie, «Superkids of the Ghetto», Contemporary Psychology 40, no. 12 (1995): 1164–1165; Carol Kauffman et al., «Superkids: Competent Children of Psychotic Mothers», American Journal of Psychiatry 136, no. 11 (1979): 1398–1402; Maya Pines, «Superkids», Psychology Today 12, no. 8 (1979): 53.]. «Неуязвимые» [Elwyn J. Anthony, «The Syndrome of the Psychologically Invulnerable Child», in The Child in His Family. Vol. 3, Children at Psychiatric Risk, eds. Elwyn J. Anthony and PG. Koupernik (New York: Wiley, 1974), 529–544; Elwyn J. Anthony and Bertram J. Cohler, eds., The Invulnerable Child (New York: Guilford, 1987); Norman Garmezy, «Vulnerability Research and the Issue of Primary Prevention», American Journal of Orthopsychiatry 41, no. 1 (1971): 101–116; Maya Pines, «In Praise of ‘Invulnerables’», APA Monitor (December 1975), 7.]. «Непобедимые» [Emmy E. Werner and Ruth S. Smith, Vulnerable but Invincible: A Longitudinal Study of Resilient Children and Youth (New York: Adams, Bannister, Cox, 1982),]. «Дети из стали» [Elwyn J. Anthony, «A New Scientific Region to Explore», in The Child in His Family. Vol. 4, Vulnerable Children, eds. Elwyn J. Anthony and PG. Koupernik (New York: Wiley, 1978), 3–16.]. «Сверхъестественные» [Elwyn J. Anthony, «Risk, Vulnerability, and Resilience: An Overview», in The Invulnerable Child, eds. Elwyn J. Anthony and Bertram J. Cohler (New York: Guilford, 1987), 3–48; цит. по p. 41.]. И все эти неуязвимые и непобедимые ребята демонстрировали почти фантастическую способность адаптироваться и достигать успеха. Но как им это удавалось?
На психологически устойчивых детей часто рассчитывают дома или в школе, считая, что они могут спасти положение, и, судя по всему, какое-то время исследователи полагали, что им под силу спасти и социологию. Эти «дети, которых нельзя сломить», — именно так их описал специалист по психологическим травмам Джулиус Сегал в своей вышедшей 1978 году книге, — казалось, должны обладать какой-то особой силой, и если бы ученым удалось раскрыть секрет их жизнеспособности, они, возможно, разгадали бы великую тайну успеха. «Неуязвимые дети! — с восторгом писал Сегал в своих работах, посвященных мальчикам и девочкам с устойчивой психикой. — Может быть, они наша величайшая надежда» [Julius Segal and Herbert PG. Yahraes, Child’s Journey (New York: McGraw-Hill, 1978), 297.].
Надо признать, Сегал не один так думал; ученые всего мира усердно занялись исследованием жизни психологически устойчивых детей, нацелившись на составление короткого списка личных качеств, которые, судя по всему, делают человека жизнеспособным. В итоге был составлен довольно пространный перечень предполагаемых характеристик [Резюме об этом якобы «коротком списке» см. Margaret O’Dougherty Wright, Ann S. Masten, and Angela J. Narayan, «Resilience Processes in Development: Four Waves of Research on Positive Adaptations in the Context of Adversity,” in Handbook of Resilience in Children, eds. Sam Goldstein and Robert B. Brooks(New York: Springer, 2012), 21; см. также Suniya S. Luthar, ed., Resilience and Vulnerability: Adaptation in the Context of Childhood Adversities (New York: Cambridge University Press, 2003); Suniya S. Luthar, «Resilience in Development: A Synthesis of Research Across Five Decades», in Developmental Psychopathology: Risk, Disorder, and Adaptation, vol. 3, 2nd ed., eds. Dante Cicchetti and Donald J. Cohen (Hoboken, NJ: Wiley, 2006), 739–795; Suniya S. Luthar, Dante Cicchetti, and Bronwyn Becker, «The Construct of Resilience: A Critical Evaluation and Guidelines for Future Work», Child Development 71, no. 3 (2000): 543–562; Ann S. Masten, «Ordinary Magic: Resilience Processes in Development», American Psychologist 56, no. 3 (2001): 227–238; Ann S. Masten and Jelena Obradovicґ, «Competence and Resilience in Development», Annals of the New York Academy of Sciences 1094, no. 1 (2006): 13–27; Ann S. Masten and Jenifer L. Powell, «A Resilience Framework for Research, Policy, and Practice», in Resilience and Vulnerability: Adaptation in the Context of Childhood Adversities, ed. Suniya S. Luthar (New York: Cambridge University Press, 2003), table on p. 13; Jennifer R. Riley and Ann S. Masten, «Resilience in Context», in Resilience in Children, Families, and Communities: Linking Context to Practice and Policy, eds. Ray D. Peters, Bonnie Leadbeater, and Robert J. McMahon (New York: Springer, 2005), 13–25; Michael Rutter, «Resilience Reconsidered: Conceptual Considerations, Empirical Findings, and Policy Implications», in Handbook of Early Childhood Intervention, 2nd ed., eds. Jack P. Shonkoff and Samuel J. Meisels (New York: Cambridge University Press, 2000), 651–682; also see Chris R. Brewin, Bernice Andrews, and John D. Valentine, «Meta-Analysis of Risk Factors for Posttraumatic Stress Disorder in Trauma-Exposed Adults», Journal of Consulting and Clinical Psychology 68, no. 5 (2000): 748–766; Ann S. Masten, Karin M. Best, and Norman Garmezy, «Resilience and Development: Contributions from the Study of Children Who Overcome Adversity», Development and Psychopathology 2, no. 4 (1990):425–444; Ann S. Masten et al., «Competence in the Context of Adversity: Pathways 307 to Resilience and Maladaptation from Childhood to Late Adolescence», Development and Psychopathology 11, no. 1 (1999): 143–169; Michael Rutter, «Maternal Deprivation, 1972–1978: New Findings, New Concepts, New Approaches», Child Development 50, no. 2(1979): 283–305; Michael Rutter, «Protective Factors in Children’s Responses to Stress and Disadvantage», Annals of the Academy of Medicine, Singapore 8, no. 3 (1979): 324–338; Emmy E. Werner, «Resilience in Development», Current Directions in Psychological Science 4, no. 3 (1995): 81–85.], но вряд ли их можно встретить в каком-либо одном человеке, если, конечно, это не супермен: интеллект не ниже среднего, приятный или привлекательный характер, развитые навыки решения проблем, высокий самоконтроль, независимость, уверенность в себе, хорошие навыки коммуникации, чувство юмора, умение строить дружеские отношения, оптимизм, внешняя привлекательность, ощущение веры или смысла жизни, добросовестность да еще и какой-нибудь талант либо хобби, заслуживающее внимания окружающих.
Но какой бы соблазнительной ни была идея, что супердети, чтобы успешно сопротивляться плохому в жизни, используют исключительно свою суперсилу, вскоре стало очевидно, что многие из них получают поддержку от кого-то из своего окружения [Dante Cicchetti and Jennifer A. Blender, «A Multiple-Levels-of-Analysis Perspective on Resilience», Annals of the New York Academy of Sciences 1094, no. 1 (2006): 248–258; Suniya S. Luthar, Dante Cicchetti, and Bronwyn Becker, «The Construct of Resilience: A Critical Evaluation and Guidelines for Future Work», Child Development 71, no. 3 (2000): 543–562; Ella Vanderbilt-Adriance and Daniel S. Shaw, «Conceptualizing and Re-Evaluating Resilience Across Levels of Risk, Time, and Domains of Competence», Clinical Child and Family Psychology Review 11, no. 1–2(2008): 30–58; см. также Urie Bronfenbrenner, The Ecology of Human Development: Experiments by Nature and Design (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1979).]. Как оказалось, самых удачливых поддерживал хотя бы один родитель или другой взрослый, который любил их и окружал постоянной заботой, присматривая за ними. Одни дети выживали и добивались успеха благодаря родным братьям и сестрам, которые заботились о них или занимались их воспитанием. Другим посчастливилось найти поддержку вне дома, например в лице учителей, тренеров, наставников, родственников или друзей, либо они преуспевали благодаря ресурсам местных общин: хорошим школам, которые наполняли пищей их разум и желудок; безопасным районам или общественным центрам, куда они могли пойти и быть там просто детьми; библиотекам, церквям, учебным курсам или музыкальным кружкам, где они могли спрятаться от жизненных невзгод и даже испытать прилив вдохновения.
Как отмечает знаменитый исследователь в области психологической устойчивости Энн Мастен, люди, подобные Элен, на самом деле никакой суперсилой не обладают. И самое удивительное, они, по словам Мастен, возможно, используют «силу обыкновенности» [Ann S. Masten, «Ordinary Magic: Resilience Processes in Development», American Psychologist 56, no. 3 (2001): 235.], то есть самые рядовые качества, которые может найти в своем разуме, в своей семье и местном сообществе практически любой человек, — и в результате делают нечто из ничего, многое из малого; по сути, напоминая фокусника, вытаскивающего кролика из шляпы. Но на самом деле, как часто бывает с фокусами, все не так, как кажется со стороны.
Чем тщательнее и дольше ученые изучали жизнь детей и взрослых с устойчивой психикой, тем больше понимали, что устойчивость — качество, которое то появляется, то исчезает из поля зрения [Byron Egeland, Elizabeth Carlson, and L. Alan Sroufe, «Resilience as Process», Development and Psychopathology 5, no. 4 (1993): 517–528; Edmund W. Gordon and Lauren Dohee Song, «Variations in the Experience of Resilience», in Educational Resilience in Inner-City America: Challenges and Prospects, eds. Margaret PG. Wang and Edmund W. Gordon (New York: Routledge, 1994): 27–43; Howard A. Liddle, «Contextualizing Resiliency», in Educational Resilience in Inner-City America: Challenges and Prospects, eds. Margaret PG. Wang and Edmund W. Gordon (New York: Routledge, 1994): 167–178; Suniya S. Luthar, Dante Cicchetti, and Bronwyn Becker, «The Construct of Resilience: A Critical Evaluation and Guidelines for Future Work», Child Development 71, no. 3 (2000):543–562; Jennifer R. Riley and Ann S. Masten, «Resilience in Context», in Resilience in Children, Families, and Communities: Linking Context to Practice and Policy, eds. Ray D. Peters, Bonnie Leadbeater, and Robert J. McMahon (New York: Springer, 2005), 13–25; John E. Schulenberg, Arnold J. Sameroff, and Dante Cicchetti, «The Transition to Adulthood as a Critical Juncture in the Course of Psychopathology and Mental Health», Development and Psychopathology 16 (2004): 799–806; Ella Vanderbilt-Adriance and Daniel S. Shaw, «Conceptualizing and Re-Evaluating Resilience Across Levels of Risk, Time, and Domains of Competence», Clinical Child and Family Psychology Review 11, no. 1–2(2008): 30–58; Tuppett M. Yates, B. Egeland, and Alan Sroufe, «Rethinking Resilience», in Resilience and Vulnerability: Adaptation in the Context of Childhood Adversities, ed. Suniya S. Luthar (New York: Cambridge University Press, 2003), 243–266.] в зависимости от того, как на него смотреть. Разумеется, чаще всего исследователи занимаются «наблюдаемой динамикой» высоких достижений [Ann S. Masten and Jenifer L. Powell, «A Resilience Framework for Research, Policy, and Practice», in Resilience and Vulnerability: Adaptation in the Context of Childhood Adversities, ed. Suniya S. Luthar (New York: Cambridge University Press, 2003), 1–25; see quote on p. 6.], и, как правило, наблюдать за успехами людей на работе или в учебе проще всего. Но как насчет тех сторон жизни человека, которые не так просто увидеть? Скоро обнаружилось, что многие дети из неблагополучных семей хорошо учатся в школе — особенно те, которых относят к категории психологически устойчивых, — подвергаясь при этом серьезному стрессу и чувствуя себя совсем одинокими, но выявить это крайне сложно [Robert F. Anda et al., «The Enduring Effects of Abuse and Related Adverse Experiences in Childhood», European Archives of Psychiatry and Clinical Neuroscience 256, no. 3 (2006): 174–186; Joan Kaufman et al., «Problems Defining Resiliency: Illustrations from the Study of Maltreated Children», Development and Psychopathology 6, no. 1 (1994): 215–229; Julien Worland et al., «St. Louis Risk Research Project: Comprehensive Progress Report of Experimental Studies», in Children at Risk for Schizophrenia: A Longitudinal Perspective, eds. Norman F. Watt et al. (New York: Cambridge University Press, 1984), 105–147.]. Так же оказалось, что у многих взрослых, сделавших отличную карьеру и на первый взгляд ничуть не пострадавших от серьезных жизненных испытаний в детстве, в действительности серьезные проблемы со здоровьем и во взаимоотношениях с окружающими [Kara Coombes and Ruth Anderson, «The Impact of Family of Origin on Social Workers from Alcoholic Families», Clinical Social Work Journal 28, no. 3 (2000): 281–302; Suniya S. Luthar, «Resilience in Development: A Synthesis of Research Across Five Decades», in Developmental Psychopathology: Risk, Disorder, and Adaptation, Vol. 3, 2nd ed., eds. Dante Cicchetti and Donald J. Cohen (Hoboken, NJ: Wiley, 2006), 739–795; Suniya S. Luthar, «Vulnerability and Resilience: A Study of High-Risk Adolescents», Child Development 62, no. 3 (1991): 600–616; Suniya S. Luthar, Dante Cicchetti, and Bronwyn Becker, «The Construct of Resilience: A Critical Evaluation and Guidelines for Future Work», Child Development 71, no. 3 (2000): 543–562; Ella Vanderbilt-Adriance and Daniel S. Shaw, «Conceptualizing and Re-Evaluating Resilience Across Levels of Risk, Time, and Domains of Competence», Clinical Child and Family Psychology Review 11, no. 1–2(2008): 30–58.]. Так что, возможно, десятилетия исследований в этой области в конце концов и правда раскрыли секрет детской психологической устойчивости, и состоит он в том, что ни одного ребенка — и ни одного взрослого — нельзя считать по-настоящему неуязвимым.
В середине ХХ века известный историк и педагог Хайнц Хартманн высказал предположение, что о нормальном развитии ребенка можно говорить только при наличии так называемой среднеожидаемой среды [Heinz Hartmann, Ego Psychology and the Problem of Adaptation (New York: International Universities Press, 1939).]. Будучи по сути тем же, что известный педиатр и психоаналитик Дональд Винникотт назвал достаточно хорошим опытом воспитания [Donald Winnicott, «Transitional Objects and Transitional Phenomena: A Study of the First Not-Me Possession», International Journal of Psychoanalysis 34(1953): 89–97.], среднеожидаемая среда — это дом, или школа, или район проживания, в котором ребенку гарантирована достаточная безопасность [Национальный институт психического здоровья, The Numbers Count: Mental Disorders in America, по состоянию на 29 августа, 2016, http://www.lb7.uscourts.gov/documents/12-cv-1072url2.pdf; Национальная медицинская библиотека США и Национальный институт психического здоровья (2009) перечисляют следующие характеристики хорошего родительства: обеспечение безопасности, любовь, дисциплина, умение слушать ребенка, тесное общение с ребенком, отслеживание его занятий и умение служить для него хорошей моделью для подражания.], достаточное питание, достаточная ласка, достаточный покой, достаточная дисциплина, достаточный контроль, достаточное ролевое моделирование, достаточное внимание, достаточная любовь и как минимум один достаточно хороший родитель или другой взрослый человек, которому этот ребенок небезразличен. Иными словами, в достаточно хорошем детстве жизнь не должна быть полностью лишена проблем, поскольку умеренные, соответствующие возрасту вызовы и трудности ребенку полезны [Bruce S. McEwen, «Stressed or Stressed Out: What Is the Difference?», Journal of Psychiatry and Neuroscience 30, no. 5 (2005): 315–318.]. Тем не менее, по мнению Хартмана и Винникотта, эти проблемы непременно должны быть предсказуемыми и восприниматься ребенком как нормальные; это должны быть трудности, приемлемые в конкретном обществе и конкретной культуре.