Джейми застонала и закрыла лицо руками: ей вспомнилось, как при прощании перед отъездом она требовала от Малкольма поцелуя. Ей было пятнадцать, и сама себе она казалась взрослой женщиной — но Малкольм, очевидно, был другого мнения. Он поцеловал ее в лоб и, мягко отстранив от себя, пожелал счастливого пути.
За три года, проведенные во Франции, Джейми выросла и получила хорошее образование — но, увы, не поумнела ни на грош. Замечтавшись над книгами, девочка воображала себя на месте разных героинь — стоит ли говорить, что все герои представлялись ей на одно лицо? Ни на миг в душе ее не возникало сомнения: она твердо знала, что Малкольм любит ее и женится на ней, как только она вернется на остров Скай.
Джейми писала Малкольму длинные письма и по многу раз перечитывала каждый ответ. В пылком воображении ее самые простые слова преисполнялись тайного смысла, а в дружеском привете угадывалось признание в любви. Ей казалось даже, что раз от разу письма Малкольма становятся все более пылкими, что он уже с трудом скрывает владеющую им страсть… Нет, Малкольм не обманывал ее — она обманулась сама, выдумав себе красивую сказку и приняв ее за быль.
Ничто не предвещало беды. Джейми окончила учение и готовилась плыть в Шотландию, когда одновременно пришли два письма. В первом — от родителей — сообщалось, что Малкольм решил жениться. Во втором сам Малкольм объяснял, что ему необходимо как можно скорее произвести на свет наследника, чтобы прекратить бесконечные клановые распри на острове…
Даже сейчас Джейми хотелось провалиться сквозь землю при одном воспоминании о своей чудовищной ошибке.
Ей, ослепленной любовью, и в голову не пришло, что Малкольм женится не на ней!
Глаза ее наполнились слезами, и Джейми отчаянно затрясла головой, отгоняя прочь воспоминания о том ужасном дне.
Джейми бежала в Стерлинг к родителям: Элизабет и Эмброуз, любящие и тактичные, догадались о происшедшем и не стали мучить дочь расспросами. Джейми пряталась в родовом замке, словно раненый зверь В норе, пока — очень кстати — двоюродный дед из Англии не пригласил ее погостить. Девушка ухватилась за это предложение, словно утопающий за соломинку; ей невыносимо было оставаться в Шотландии, где рано или поздно неминуемо придется столкнуться с изменником и его молодой женой… Джейми не могла жить там, где все напоминало ей о потерянном счастье. Она решила начать все снова вдали от шотландских берегов.
Она приехала в Хивер — и нашла деда на смертном одре. Томас Болейн скончался у нее на глазах, не оставив наследников: замок и земли отошли королю. Джейми осталась бы без крова, если бы не гостеприимное приглашение герцога Норфолка, ее дальнего родственника по матери…
«Довольно! — приказала себе Джейми. — Забудь наконец о прошлом! Теперь у тебя — новая семья и новые друзья». Джейми, встряхнув головой, стала разглядывать толпу. Вот Мэри, рядом с ней — медноволосая красавица Френсис, жена графа Серрея: поймав взгляд Джейми, она обернулась и улыбнулась девушке открытой, дружеской улыбкой. Самого графа не было видно, и виновника торжества, как ни странно, тоже.
— Что, если я скажу, что принес тебе жемчужное ожерелье длиннее вот этих гирлянд? Взглянешь ли ты на меня благосклонно?
Джейми обернулась, пряча улыбку. Эдвард стоял у нее за спиной, так близко, что камзол его почти касался ее пышного платья.
— Что, если я подарю тебе сапфиры, огромные и черные, как твои глаза?
Дыхание его щекотало ей ухо. Вдруг Эдвард наклонился и поцеловал ее в шею. Джейми повернулась; молодой рыцарь встретил ее гневный взгляд дерзкой, самоуверенной улыбкой.
— Вы забываетесь, Эдвард Говард! — одернула его Джейми.
Эдвард только рассмеялся в ответ — бесстрашный юный воин, привыкший получать все, что хочет.
— Что вы, милая кузина Джейми! Всего лишь тоскую без женской ласки! — Он взял ее за обе руки, не сводя глаз с низкого выреза платья. Джейми покраснела под его откровенным взглядом. — А вы — лучшее зрелище для воина, вернувшегося с победой!
— Думаю, лорд Эдвард, — смело ответила Джейми, — после нескольких месяцев, проведенных в море, вас обрадовала бы и дворовая шавка, виляющая хвостом!
— Ах, какие мы скромные! — Он скользнул руками в ее широкие рукава. Джейми отступила, но Эдвард снова поймал ее за руки. — Долгими-долгими ночами я мечтал услышать твой нежный голос, увидеть твою улыбку, ощутить сладость твоей белоснежной кожи…
— Похоже, я ошиблась, лорд Эдвард, — колко заметила Джейми. — На дворового пса больше похожи вы сами!
— Пускай, — ответил он, поднося ее руки к губам. — Но только не дворовый, нет, перед вами благородная гончая. — Он заглянул ей в глаза. — Не хотите погладить собаку, распростертую у ваших ног?
— Нет, если эта собака — всего лишь глупый щенок!
— Вы правы, любовь моя. — Голос его понизился до вкрадчивого шепота. — Но этот щенок рожден для охоты — охоты на вас.
Ища избавления, Джейми покосилась в сторону зала — но обитатели замка были заняты своими делами, и никто не обращал внимания на то, что происходило в темном углу. Сообразив выгоду своего положения, Эдвард обхватил Джейми за талию и бесцеремонно потащил за ширму. Девушка боролась, упираясь руками ему в грудь.
— Эдвард, не надо! — шептала она. — Люди смотрят!
— Хорошо, пойдем ко мне в спальню! Джейми вспыхнула.
— Мы никогда раньше…
— Забудь все, что было раньше, — внезапно охрипшим голосом ответил Эдвард. По-прежнему держа ее за талию, другой рукой он обхватил грудь и принялся поглаживать сосок, ненадежно скрытый тонкой материей. — Я устал ждать, устал от этого вечного девичьего ломания… Я хочу тебя, и ты это знаешь! Довольно я разыгрывал трубадура: ты моя, и я докажу это, не дожидаясь брачной ночи!
— Эдвард! — воскликнула Джейми, с силой вцепляясь ногтями ему в запястье. — Да как ты смеешь так со мной обращаться? Я — твоя кузина, а не какая-нибудь уличная девка, к каким ты привык в портах!
Эдвард разжал руки и изумленно уставился на нее. Лицо Джейми было бледно, но спокойно и холодно; она отступила на шаг, прижавшись спиной к стене.
— Что с тобой? — спросила она. — Ты никогда прежде так себя не вел!
— Я мужчина, Джейми. — Он сделал шаг к ней. — Воин, а не монах.
— Так-то наши рыцари обращаются с дамами?
Эдвард ухмыльнулся и протянул к ней руку — но Джейми отпрянула. Молодой человек рассмеялся ей в лицо.
— Как ты еще невинна, Джейми Макферсон! Но, поверь, скоро все изменится. — Он снова шагнул к ней. Джейми хотела отступить, но он поймал ее за руку и притянул к себе. — Я всегда получаю то, что хочу, — хрипло прошептал он. — У меня было время подумать, и я решил, что жду слишком долго! Пора тебя поторопить!
— Не надо, Эдвард! — прошептала Джейми, чувствуя, как прижимает он ее к своему разгоряченному телу. Она не осмеливалась взглянуть в его потемневшие от страсти серые глаза.
— Я решил, что пора научить тебя получать удовольствие! — Губы Эдварда приблизились к ее губам, и кровь застыла у Джейми в жилах.
— Не надо! — выдохнула она, отворачиваясь. Эдвард коснулся языком мочки ее уха, затем прильнул к шее. Рука его скользнула под платье, и у Джейми тошнота подступила к горлу. Она начала отбиваться, отчаянно оглядываясь в поисках помощи. Может быть, закричать?
— Эдвард, пожалуйста! — умоляла она. — Не здесь… не сейчас…
Казалось, вечность прошла, прежде чем Эдвард выпрямился и отпустил ее. Джейми хотела бежать прочь, но Эдвард тут же снова поймал ее за локоть.
— Сегодня за ужином ты, милая моя недотрога, сядешь рядом со мной. А ночью, когда все наши домочадцы разойдутся по спальням, мы закончим то, что начали.
Джейми молча отвернулась, не желая встречаться с ним глазами.
Праздничный ужин не доставил Джейми удовольствия. Сидя во главе стола между Эдвардом и старым герцогом, она рассеянно прислушивалась к застольным разговорам.
Речь за столом шла о закончившемся походе, о захваченных драгоценностях, о различных замковых делах, мало интересных для Джейми. Она с удовольствием бы рассказала об уроках музыки, которые она давала детям, но об этом никто и не вспоминал.
Год назад, прибыв в Кеннингхолл, Джейми обнаружила, что здешний учитель музыки недавно уволился при загадочных обстоятельствах и никто не позаботился подыскать ему замену. Музыкальная комната стояла запертой, многочисленные арфы, флейты и лютни лежали без дела. Джейми с детства обожала музыку — и детей: решение открыть «музыкальный класс» пришло к ней само собой.
Обитатели замка не сразу согласились с ее решением. Особенно возмущало многих, что Джейми не делает различия между сословиями, и маленькие простолюдины занимаются у нее вместе с благородными дворянами! «Подумать только, — возмущались иные дамы, — моя дочь — рядом с сыном какой-то кухарки!» Едва ли Джейми удалось бы отстоять свою «школу», если бы не неожиданная поддержка герцога Норфолка.
Прошел почти год, и теперь Джейми могла с уверенностью сказать, что выиграла битву. Пусть кому-то и не разрешали ходить на ее уроки — все равно учеников было достаточно. А дети, еще не испорченные «мудростью» взрослого мира, с удовольствием пели и играли вместе, не обращая внимания на то, что одни из них ходят в шелке и бархате, а другие — в некрашеном холсте.
В течение ужина Джейми не без труда отбивалась от заигрываний Эдварда. Но когда подали сладкое, разговор принял более серьезный оборот.
— Ваша светлость, — заявил Эдвард, через голову Джейми обращаясь к отцу, — завтра на рассвете я собираюсь похитить эту прекрасную деву и умчать ее в Норвич.
— Не слишком приятное место для юной девушки, Эдвард.
Джейми вопросительно взглянула на Эдварда. Она слышала о замке Норвич много страшных историй: в былые времена в этом старинном замке совершилось немало злодеяний, сейчас же Эдвард использовал его как темницу для своих пленников.
— Мистрис Джейми, вы поедете со мной? — небрежно спросил он.
Джейми понимала, что ехать нельзя. Ни за какие блага мира она не останется больше с Эдвардом наедине — даже на секунду! Но никакие отговорки не приходили ей в голову.
— Но я… я должна заниматься с детьми…
— Разрази меня гром, — ответствовал Эдвард, — если эти сорванцы не проживут денек без вас!
— Эдвард, что за выражения в разговоре с благородной дамой! — Герцог заметил колебания Джейми и, кажется, решил встать на ее сторону. — В пленниках, захваченных на море, едва ли найдется что-то интересное или привлекательное для юной леди. Быть может, ее больше заинтересуют привезенные тобой сокровища…
— Отец, — почтительно, но твердо прервал его Эдвард, — мистрис Джейми никогда не видела Норвича, нашей древней фамильной твердыни. В жилах моей прелестной кузины течет не только французская и шотландская, но и английская кровь: я хочу посмотреть, забьется ли ее сердце сильнее при виде одного из величайших замков Англии?
Отец и сын многозначительно переглянулись, и Норфолк кивнул:
— Ты прав, мой мальчик.
— Так как же, миледи? — повернулся к ней Эдвард. В серых глазах его сверкал вызов. — Составите нам компанию? Мы выедем на рассвете и вернемся не позже заката.
Все взгляды за главным столом обратились к Джейми. Она поняла, что это испытание — испытание на верность Англии и Говардам. В Норвиче Эдвард держит своих пленников, захваченных на французском корабле, — сможет ли Джейми смотреть на них бестрепетно, как на врагов?
«Что ж, герцог и Эдвард в своем праве», — подумала Джейми. Обоих можно понять — они хотят удостовериться, что не впустили под свой кров предательницу. Она начала новую жизнь, воспользовалась гостеприимством герцога, всерьез раздумывает о браке с Эдвардом — значит, должна быть лояльна к своей новой семье.
Я поеду, — ответила она наконец.
Глава 3
От Кеннингхолла к Норвичу вела широкая ровная дорога. Поднявшись на холм, Джейми придержала лошадь, чтобы полюбоваться раскинувшимся внизу городом. Щурясь от яркого полуденного солнца, она вглядывалась в узкие кривые улочки и островерхие крыши домов. Блестели высокие шпили собора. А на соседнем холме, словно грозный часовой, возвышалась мрачная громада древнего замка Норвич, уже много лет служившего Говардам темницей.
Эдвард, заметив, что Джейми отделилась от остальных, направил было коня к ней, но девушка пришпорила свою серую в яблоках кобылу и присоединилась к группе. После того, что произошло вчера, Джейми ни за что на свете не осталась бы с Эдвардом наедине!
Прошлым вечером ей удалось выскользнуть из-за стола, когда праздник был еще в самом разгаре. Укрывшись в спальне, она накрепко заперла дверь. Мэри пришлось постучать и назвать себя, прежде чем Джейми ее впустила. Джейми хотела рассказать кузине о том, насколько позволил себе забыться Эдвард, но стыдливость удержала ее от откровенности. Джейми знала, что ни в чем не виновата, однако чувствовала себя так, словно сама совершила что-то неприличное.
Теперь Джейми боялась заговорить с Эдвардом. Он начнет задавать вопросы — вопросы, на которые у нее нет ответов. Быть может, она сама каким-то неосторожным словом или жестом дала повод считать себя доступной? Эдвард ошибся, но Джейми не знала, как объяснить ему это, чтобы не разрушить их дружбу и не уничтожить возможность иных, более достойных отношений.
Тяжелые ворота растворились, и взору Джейми предстали заключенные. Их было множество — мужчин, женщин и детей в жалких лохмотьях, с изможденными серыми лицами. Судя по всему, они жили во дворе замка. Узники столпились у ворот: многие кричали, о чем-то умоляя, другие молчали и смотрели на Эдварда и его спутников горящими, ненавидящими глазами. Двое воинов, осыпая несчастных грубой бранью, пинками отгоняли их с дороги.
Один мальчуган, не более пяти-шести лет, прижался к стене и не отрывал глаз от нарядного платья Джейми — должно быть, впервые в жизни видел такую роскошь. Джейми несколько раз оборачивалась в его сторону. Старческое личико ребенка, его худые, как веточки, ножки и безобразно раздутый от голода живот надолго врезались ей в память.
Эдвард пристально наблюдал за Джейми, и серые глаза его странно поблескивали.
— Кто эти несчастные? — спросила Джейми шепотом.
— В основном враги короля, — ответил он, беря ее под руку. — Но есть и наши, местные преступники.
Они поднялись по крутой лестнице и, пройдя извилистым коридором, оказались в огромном помещении. Когда-то, очевидно, это был большой зал замка Норвич.
На деревянном полу, устланном грязной соломой, стояло или сидело около сотни людей. Джейми не удивили их лохмотья и измученный вид — она была готова к чему-то подобному. Поразил ее запах. От стоящего в темнице зловония к горлу подступала тошнота. Но Джейми сжала зубы и смело двинулась вперед.
— Может быть, я напрасно привез тебя сюда? — послышался над ухом насмешливый шепот Эдварда. — Таким нежным цветам, как ты, вреден воздух, которым дышат простые смертные.
Джейми смерила его уничтожающим взглядом, но промолчала. Постепенно ноздри ее начали привыкать к вони; она уже различала отдельные запахи — мочи, гниющего мяса, горелой овсянки… В дальнем конце зала раздавали кашу, намазанную на куски хлеба, судя по их виду, по меньшей мере недельной давности. Рядом мальчишка черпал воду из бадьи. Узники, грязные и оборванные, выстроились в очередь за своим скудным обедом.
— Зачем ты держишь их здесь? — приглушенно спросила Джейми, повернувшись к Эдварду.
— Мы служим королю, — пожав плечами, ответил он. — Многие из этих людей — преступники, нарушившие закон и ждущие допроса; некоторые — пленники, за которых мы надеемся получить выкуп.
— А после допроса они остаются здесь… навсегда?
— Что ты! Это было бы слишком разорительно! — Эдвард усмехнулся, блеснув стальными глазами. — Немногие выживают после беседы с Ридом, моим тюремщиком! Не слишком приятный человек этот Рид, но очень полезный. Он в курсе всего, что делается на побережье, — а то, что ему неизвестно, он обязательно узнает. У него безотказные методы.
Джейми обвела темницу затравленным взглядом. Со всех сторон взору ее представали только боль, только грязь, только унижение и страдание.
— Эдвард, что за ужасное место! — содрогнувшись, прошептала она.
— Такова обратная сторона войны. У всего на свете есть свои темные стороны. — Он взял ее за руку. — Если хочешь наслаждаться властью и богатством, ты должна знать, какими средствами достается то и другое. Иначе твое наслаждение будет неполным.
— Покажи тех, ради кого ты привез меня сюда, — с трудом выговорила Джейми.
Эдвард кивнул и показал ей на середину зала. Там, на грязном полу, лежали пять или шесть человек: Джейми догадалась, что это и есть его последняя добыча. Пленники, захваченные на французском корабле.
— Милорд! — к ним приблизился массивный краснолицый человек с дубиной в руке.
Эдвард нетерпеливо обернулся к нему:
— Чего тебе, Рид?
— Милорд, испанец, похоже, вот-вот сломается. Вы, кажется, хотели с ним поговорить? Тогда пойдемте, а то как бы концы не отдал — уж больно слаб, еще несколько ударов, и ноги протянет.
— Хорошо, — кивнул Эдвард и обратился к Джейми: — Подожди меня здесь. Я сейчас вернусь.
Джейми проводила его глазами. Эдвард и тюремщик направились к нише в темном углу: прищурившись, девушка разглядела там силуэт человека, словно распятого на стене. Камень рядом с ним почернел от крови.
Джейми снова посмотрела на пленников, захваченных Эдвардом в последнем бою. Двое из них были хотя и в изорванном, но дорогом платье, какое носит французская знать. Джейми вдруг поняла — Эдвард надеется, что она узнает кого-нибудь из французов, и таким образом выяснится, какого выкупа можно за него ожидать. Джейми содрогнулась от отвращения. Да, грязную работу припас для нее Эдвард. Впрочем, что обижаться — разве он не в своем праве? Она приняла гостеприимство его отца и обязана платить им обоим безоговорочной верностью.
Донесся свист кнута и пронзительный крик. Джейми зажала себе рот, чтобы не вскрикнуть тоже. Обернувшись, она увидела, как Эдвард наклонился над несчастным испанцем, но, как видно, ничего не добившись, отступил в сторону. Рид снова занес кнут. Джейми зажмурила глаза и попятилась, неосознанно стремясь скрыться от страшного зрелища.
Пятясь, она споткнулась о чью-то ногу. Страшно исхудавший человек смотрел на нее пустыми глазами, словно ничего уже не видел. Он схватился рукой за грудь и зашелся в надрывном кашле. Изо рта его стекла на грудь струйка крови. Джейми шарахнулась в другую сторону и оказалась возле французов.
Они о чем-то тихо разговаривали между собой: Джейми различила слова «западнее», «скоро». Бросив осторожный взгляд на Эдварда, она хотела было подойти поближе, но, заметив ее, французы тут же смолкли.
Рядом с ними на соломе лежал старик в килте и тартане — Джейми узнала цвета клана Макгрегоров. Шотландец! Эдвард не говорил, что захватил в битве шотландцев! Опустившись перед ним на колени, Джейми поняла, что старик мертв. Положив руку ему на плечо, она прошептала молитву об упокоении его души и хотела уже отойти прочь — но что-то мешало ей. Мешало в буквальном смысле слова — кто-то держал ее за юбку. Джейми едва не вскрикнула: на секунду ей показалось, что это мертвец схватил ее за подол, чтобы утащить с собой на тот свет. Однако держащая ее мускулистая рука явно не принадлежала мертвецу. Джейми хотела позвать на помощь — но тут же поняла, что не сделает этого. Пленные и так терпят невыносимые муки. Она не принесет им новых страданий. Она справится сама.