— Тогда мы сегодня поплаваем, — заявил Джаспер. — Нет лучшего способа охладиться после долгой прогулки.

— Сегодня? — Кэтрин резко повернулась к нему. — Джаспер, я же не могу плавать в платье. Это одно из лучших. И ты тоже не можешь плавать в одежде.

Они подошли к развилке. Одна тропка вела к крохотному домику на высоком берегу и водопаду в дальней части озера. Другая спускалась к пляжу. Джаспер повернул на тропу, ведущую к пляжу.

— Думаю, Кэтрин, — сказал он, — что ты не настолько бесстыдна, чтобы не надеть под платье сорочку. И корсет.

— Естественно, нет, — не без возмущения заявила Кэтрин. И в следующее мгновение посмотрела на Джаспера расширившимися от изумления глазами. — Ты хочешь, чтобы я купалась в сорочке?

— А ты предлагаешь без нее? — осведомился он. — Не бойся, тебя никто не увидит, кроме меня. А я уже видел тебя без одежды. Правда, это было при свете свечей. Но я готов спорить, что при солнечном свете ты выглядишь так же очаровательно.

— Джаспер! — осадила его Кэтрин. — Я не собираюсь купаться без сорочки.

— Ну тогда плавай в ней, если ты такая скромница, — заключил он.

Они остановились на пологом, поросшем травой берегу. Сверкающая на солнце вода так и манила. За последний час воздух успел раскалиться, и от жары хотелось спрятаться в тень, но тени на берегу не было.

— Давай я помогу тебе снять платье и корсет, — сказал Джаспер, выпуская руку Кэтрин и поворачивая ее спиной к себе. — Из меня получилась бы хорошая горничная.

— О, — хмыкнула Кэтрин, — я в этом не сомневаюсь! Но мы все равно не можем купаться. У нас нет полотенец. У нас нет сухой одежды. У нас нет… ах!

Джаспер, который успел развязать кушак и расстегнуть пуговицы на спине, легким движением снял платье с плеч Кэтрин, и оно с тихим шелестом упало на землю. В следующее мгновение он уже развязывал шнуровку корсета.

— Мы высохнем на солнце, — сказал он, снимая с нее корсет и вставая на колено, чтобы спустить вниз ее чулки.

Сорочка была короткой, на несколько дюймов выше колена. В ней Кэтрин выглядела высокой, и гибкой, и очень соблазнительной. Сняв туфли и чулки, она повернулась к Джасперу лицом.

Джаспера охватило возбуждение, и он понял, что если сейчас не окунется в холодную воду, то взорвется.

— О, — произнесла Кэтрин, — это верх неприличия!

Чопорная дочь викария практически голая, в одной коротенькой сорочке, — это весьма эротичная картина.

Джаспер снял сюртук, жилет и галстук. Из-за спешки его действия были неловкими.

— Твоему мужу видеть тебя в сорочке? — спросил он. — Действительно, это страшно шокирует.

Он через голову стянул рубашку, сел на траву и снял сапоги, затем встал и снял бриджи и чулки.

Ну что, шокировать ее до конца? Джаспер колебался всего мгновение, прежде чем снять подштанники. И как только, черт побери, ему удается скрывать внешние признаки возбуждения?

Кэтрин прикусила нижнюю губу.

— Вода холодная, — слабо запротестовала она.

— Мы ее согреем, — сказал Джаспер. — Мы вскипятим все озеро, от края до края. Не знаю, как ты, Кэтрин, но я зажарился. Ты идешь? — Он протянул ей руку.

— Не знаю. — Кэтрин робко посмотрела на гладь озера. — Мне действительно кажется, что все это совсем… Ой!

Джаспер подхватил ее на руки и быстро пошел к воде. Конечно, это плохой тон — перебивать благородную даму, но выдержка джентльмена небезгранична.


Все это страшно шокировало. Не холодная вода — до воды они еще не добрались. А тот факт, что она, одетая в тоненькую сорочку, вне дома, при свете дня, находится наедине с мужчиной, на котором ничего нет.

Ничего.

Да, конечно, он ее муж.

Но ситуация все равно шокирующая.

И интересная.

И опьяняющая.

И ей действительно жарко. До этой минуты она не понимала, как сильно печет солнце.

Джаспер вошел в воду. Брызги разлетелись во все стороны, и несколько капель попало на разгоряченную кожу Кэтрин. И они были холодными. Кэтрин взвизгнула, рассмеялась и прижалась к Джасперу. Конечно, он не собирается ее…

Но он собирался.

И сделал это.

Бросил ее.

Кэтрин камнем ушла под воду. Оправившись от потрясения, она мгновенно оттолкнулась от дна и вынырнула, отфыркиваясь и вытирая глаза. А Джаспер стоял по пояс в воде, уперев руки в бока, и хохотал.

Он был так красив и беззаботен, что Кэтрин чуть не заплакала.

Но вместо этого она принялась брызгать на него водой. Пока он отфыркивался и отплевывался, она нырнула и со всей скоростью, на которую была способна, поплыла на глубину.

Джаспер ухватил ее за лодыжки. Кэтрин перекувырнулась в воде и, едва Джаспер ослабил хватку, вывернулась из его рук, нырнула глубже и стала дергать его за ногу.

Идея оказалась плохой. Борьба получилась не на равных. В конечном итоге она стала задыхаться. Свою лепту вносил и тот факт, что она тут же начинала хохотать, как только ее голова появлялась над водой.

— Ты был прав, — сказала она, когда они, наборовшись, рядышком плыли на спине. — Мы согрели воду.

Джаспер повернул к ней голову, улыбнулся и протянул ей руку.

И это произошло. Вот так просто. Она влюбилась.

Или наконец поняла, что влюбилась уже давно. Или что уже давно любит его, с того самого вечера в Воксхолле, когда она думала, что любовь небезопасна, что, вероятно, это самая опасная штука на свете.

Любовь не должна иметь смысл. Она не должна быть обращена на достойного. Ее не нужно заслуживать. Ее не нужно искать. Она просто существует.

Кэтрин закрыла глаза, ухватилась за руку Джаспера и лениво поплыла рядом, а мир вокруг нее менялся и возвращался на место, но двигался он уже другим курсом.

И Джаспер не защищен от этого. Естественно, нет. Сегодня он даже всплакнул при мысли о том, что у них будут дети. А сейчас он просто от души шалил, просто наслаждался, что они могут побыть одни. Он хохотал, был беззаботен, не прятался за своей обычной ироничной маской.

В нем наверняка пробуждаются нежные чувства к ней. Джаспер выпустил ее руку, перевернулся на живот и поплыл ленивым кролем. Кэтрин поплыла чуть сзади, любуясь его мускулистыми плечами и руками.

Он невероятно красивый мужчина. Хотя ей не с кем сравнивать.

Джаспер дождался, когда Кэтрин догонит его, обхватил ее рукой и подмял под себя. Весело смеясь, они кружились в воде, пока не почувствовали, что задыхаются.

После этого они доплыли до берега и вышли из воды. Кэтрин принялась отжимать волосы. Джаспер расстелил на траве свой сюртук, и они легли на него. Когда Кэтрин немного обсохла и согрелась под жаркими лучами солнца, ее размышления вернулись в прежнее русло, но теперь ее внимание сосредоточилось на том, что рядом с ней лежит обнаженный мужчина.

И он ее муж.

И она любит его.

И он наверняка любит ее. Нет, это глупость. Не любит. Нет, наверняка любит.

Кэтрин повернула голову и обнаружила, что Джаспер с улыбкой смотрит на нее.

— Я купался здесь тысячи раз, — сказал он, — но всегда один до сегодняшнего дня.

— А твои сестры не умеют плавать? — спросила Кэтрин.

— Боже, естественно, нет, — ответил он. — Это было строго запрещено.

— Даже тебе? — удивилась Кэтрин.

Джаспер засмеялся:

— Даже мне. Кэтрин, мы здесь будем учить плавать наших детей — а потом строго запретим им одним ходить на озеро.

— Это не понадобится, — возразила Кэтрин. — Мы будем ходить с ними, когда они попросят.

— А если мы не сможем, — сказал Джаспер, — с ними всегда сможет пойти брат или сестра.

— Да. — Кэтрин улыбнулась и приставила к глазам руку козырьком. Солнце светило очень ярко.

— Счастлива? — спросил Джаспер.

— Гм… — проговорила она. — Да. А ты?

— Счастлив, — ответил он.

Кэтрин показалось, что она никогда не была так счастлива в жизни. Около недели назад она вступила в брак, ожидая, что это не принесет ей ничего, кроме страданий. Однако сейчас…

Солнце спряталось за облако, и Кэтрин убрала руку от лица.

— А любовь? — спросил Джаспер. — Кэтрин, ты любишь меня?

«Конечно, люблю». Кэтрин с трудом сдержалась, чтобы не произнести эти слова вслух. Но…

— Ты имеешь в виду, не выиграл ли ты свое пари? — осведомилась она.

Джаспер улыбнулся. Он был уверен в ответе. Уверен в ней.

— Так выиграл? — Его глаза лукаво блестели. — Я не буду ни на что претендовать. Но настала пора признаваться. Так выиграл я или нет?

Кэтрин на мгновение прикрыла глаза.

Ее одурачили. Сегодня он старался изо всех сил — точно так же, как тогда в Воксхолле. Эти разговоры о детях, слеза, купание — все это часть тщательно продуманной кампании.

Кэтрин поспешно встала, надела платье и кое-как, без посторонней помощи, застегнула его.

Джаспер продолжал лежать.

— Кэтрин, — позвал он. — Давай на какое-то время забудем о пари. С моей стороны было нечестно напоминать о нем.

Кэтрин намотала на руку ленты шляпки. Надевать ее она не стала — волосы еще были мокрые. Не сказав ни слова и не оглянувшись, она пошла в сторону дома.

Казалось, солнечные лучи утратили свое тепло и жизнеутверждающую яркость. Казалось, солнце стало иссушающе жарким, а его свет — ослепляющим, и путь домой превратился в невыносимую муку.


Глава 20


Какой же он идиот, черт побери!

Он спросил, любит ли она его.

Вместо того чтобы самому признаться ей в любви.

Он не просто идиот. Он недоумок. У слабоумного получилось бы лучше.

И не важно, что за чувства он испытывает. Он должен был сказать, что любит ее. С Кэтрин ему спокойно. Кажется, что все хорошо, что их брак принесет ему удовлетворение, которого еще не было в его жизни, что он и ей принесет удовлетворение.

Он хотел предложить Кэтрин послать это пари ко всем чертям. А вместо этого…

«А любовь? Кэтрин, ты любишь меня?»

А потом еще хуже…

В результате всю неделю до приезда Шарлотты и гостей они с Кэтрин жили как вежливые, но абсолютно чужие друг другу люди.

У Джаспера не получалось четко сформулировать, что он сделал не так. Не мог же он просто так взять и ляпнуть: «Я люблю тебя». Она спросила бы, что он имеет в виду, и ему нечего было бы сказать в ответ, он молча разевал бы рот, как рыба, выброшенная на берег.

И Кэтрин не пыталась ничего исправить. Она с головой ушла в подготовку праздника, поэтому они почти не виделись. А когда оставались наедине, она превращалась в чопорную дочку викария.

Джаспер решил обсудить дела с управляющим. Каждый раз при виде хозяина тот смотрел на него так, будто получил солнечный удар.

Черт побери, его брак превратился в сплошную проблему. Нет, Кэтрин делает все правильно. Соверши она ошибку, он хотя бы имел удовольствие почувствовать себя оскорбленным. Все дело в нем.

Вот и Коуч стоит с каменным лицом и кисло смотрит на него. Миссис Сиддон и миссис Оливер тоже окинули его недовольными взглядами, едва он спустился на кухню за яблоком. И Кокинг тоже, черт побери!

В Седерхерсте бунт!

В день прибытия гостей Джаспер вдруг вспомнил свое обещание убедить родственников в том, что их с Кэтрин семейная жизнь наполнена счастьем и любовью.

Что ж, ладно!

После раннего завтрака он оделся с особой тщательностью. Кокинг завязал накрахмаленный галстук идеально симметричным узлом. Спустившись в холл, Джаспер обнаружил, что и Кэтрин приложила немало усилий к тому, чтобы выглядеть наилучшим образом. На ней было светло-зеленое хлопчатобумажное платье, ниспадающее мягкими складками из-под кремового шелкового кушака, повязанного под грудью. Подол и края коротких рукавов-фонариков украшали узкие ленты того же цвета. Волосы были собраны в не тугой пучок, из которого было выпущено несколько кокетливо завитых локонов.

Она улыбалась.

И он тоже.

В том-то и суть. Они улыбаются друг другу всю неделю. И почему у челяди хватает наглости смотреть на него с недовольством, непонятно.

— Думаю, — проговорила Кэтрин, — что пока мы будем стоять здесь, никто не приедет. Но как только мы пойдем по своим делам, к крыльцу тут же подкатит полдюжины экипажей.

— Вероятно, — сказал Джаспер, — стоит пойти в сад и сделать вид, будто мы никого не ждем. Так нам удастся обмануть хотя бы один экипаж, и он тут же объявится.

— Великолепная идея, — согласилась Кэтрин и взяла его под руку. — Мы никого не ждем, верно?

— Никогда о нем не слышал, — заявил Джаспер. — И сомневаюсь, что когда-нибудь увижу его. Какое дурацкое имя — Никто! С таким именем можно быть кем угодно, правда?

Впервые за целую неделю он услышал ее смех. Они вышли на крыльцо и спустились по мраморной лестнице на террасу.

— Я слышала, — сказала Кэтрин, — что это очень невзрачный джентльмен и у него такая же невзрачная жена. Мимо такой пройдешь на улице и не заметишь. Что очень несправедливо. Каждый человек ценен и должен быть заметен.

— Возможно, — предположил Джаспер, — ему следовало бы изменить имя на Некто.

— Наверное, — согласилась Кэтрин. — И тогда все будут замечать его и его жену, потому что он Некто.

Они смеялись и веселились как дети, продолжая развивать эту глубокую мысль. А Джасперу доставляло удовольствие смеяться вместе с Кэтрин.

— Смотри, — сказал он, указывая рукой вдаль, — пока мы вели эту высокоинтеллектуальную дискуссию, в поле зрения появился экипаж — нет, даже два.

— Ой, — воскликнула Кэтрин, крепче сжимая его руку, — и первый — карета Стивена! Джаспер, они здесь. Смотри, Стивен скачет верхом рядом с каретой. А внутри Мег и Шарлотта.

Джаспер покосился на Кэтрин. Она сияла от восторга, и он ощутил какую-то незнакомую дрожь… где-то в районе сердца. Нежность? Страстное желание? И то и другое? Ни то ни другое?

Мертон первым достиг террасы. За ним практически вплотную следовал Финис Тейн, которому было не больше семнадцати. Далее ехала карета Мертона. Сэм Майкл Огден скакал рядом со второй каретой, в которой сидели его невеста, мисс Элис Дюбуа, ее младшая сестра и родители, мистер и миссис Дюбуа. Вероятно, Тейн приехал с ними.

Спрыгнув на землю, Мертон улыбнулся Джасперу и бросился к Кэтрин. Он обнял ее и, приподняв, закружил.

Джаспер открыл дверцу кареты и опустил лестницу, а затем с улыбкой подал руку мисс Хакстебл.

— Добро пожаловать в Седерхерст, мисс Хакстебл.

— Лорд Монфор, — проговорила та, спускаясь, — думаю, вам лучше называть меня Маргарет. А еще лучше — Мег.

— В таком случае, Мег, называйте меня Джаспером, — сказал он.

Маргарет поспешила к Кэтрин, и сестры обнялись, а Джаспер собрался подать руку следующей пассажирке кареты. Но его опередил Тейн — Шарлотта, краснея, уже опиралась на руку юноши и улыбалась ему.

«Ну-ну, — подумал Джаспер, — ну и шустрая у нас молодежь». И помог выйти мисс Дэниелс.

Едва он выпустил руку мисс Дэниелс, Шарлотта бросилась ему на шею.

— Джаспер! — воскликнула она. — Я так здорово провела время в Уоррен-Холле. И дорога сюда была совсем не утомительной, правда, Дэнни? Мы болтали с Мег и временами опускали стекло и беседовали с лордом Мертоном, а потом меняли лошадей на… ой, не могу вспомнить где! Это было целых четыре часа назад. Тут подъехали Дюбуа с сэром Майклом и мистером Теином, и мы веселой компанией поехали дальше. Ах, Кейт! Мне не терпелось снова увидеться с вами. Вы потрясающе выглядите. Впрочем, вы всегда выглядите замечательно.

Джаспер подошел к другой карете, чтобы поприветствовать гостей. Через несколько минут к нему присоединилась Кэтрин.

Новоприбывших проводили в комнаты, а Кэтрин с Джаспером отправились встречать новых гостей.

Следующей прибыла графиня Хорнсби со своей дочерью, леди Марианной Уиллис. Затем на аллее показались Сидни Шоу и Дональд Гладстон, скакавшие верхом впереди кареты, в которой ехали Луиза Флетчер и Араминта Клемент. По обе стороны карету сопровождали Натан Флетчер, брат Луизы, и Бернард Смит-Вейн.

Мисс Хатчинс приехала из деревни в двуколке преподобного Беллоу и сразу же попала в объятия Шарлотты, которая тут же увела ее к себе в комнату.

Но прежде чем уйти, девушки выразили свой восторг от встречи визгами.

Последним прибыл дядя Стенли с кузенами Арнольдом и Уинфордом и кузиной Беатрис — молодому поколению было соответственно семнадцать, шестнадцать и четырнадцать лет.

Все это немного напоминает легкую пехотную бригаду, думал Джаспер. Все джентльмены, кроме Гладстона, Дюбуа и дяди, на много лет младше его. Мисс Дюбуа и мисс Клемент уже выехали в свет, следовательно, им как минимум восемнадцать, но остальные барышни, за исключением Маргарет, даже младше Шарлотты. Джаспер чувствовал себя ископаемым.

Он пошел к дому вместе с дядей, а Кэтрин — за руку с Беатрис. Последними на крыльцо поднялись Арнольд и Уинфорд.

— Знаешь, Джаспер, приятно снова побывать там, где вырос, — сказал дядя. — А еще мне радостно видеть, что ты наконец-то встретил хорошую женщину. Я действительно верю, что она хорошая, несмотря на все те слухи, что ходят по Лондону. Твой отец был бы доволен.

Джаспер никак не прокомментировал его слова, лишь изогнул одну бровь. Ему вдруг стало интересно, был бы отец, останься он жив, похож на дядю Стенли — слегка полноватого, но сумевшего сохранить хорошую фигуру и не облысевшего. Фамильное сходство явно присутствовало, особенно с кузенами. Большую часть своей жизни Джаспер испытывал горечь из-за их пренебрежения, они отказались от него и Рейчел, потому что не выносили второго мужа матери. Но сейчас было глупо лелеять свою обиду. Настало время устанавливать добрые отношения.

Неожиданно Джаспер сообразил, что, родись он девочкой, титул и собственность унаследовал бы дядя Стенли. Возможно, тот тоже испытывал горечь.

— Я рад видеть вас здесь, дядя Стенли, — сказал он. — Мне не терпелось узнать поближе вас и моих двоюродных братьев и сестру.

— Сейчас вас проводят в ваши комнаты, — обратилась Кэтрин к гостям. — Наверняка вам надо освежиться. Мы будем ждать всех в гостиной к чаю. Не спешите, спускайтесь, когда будете готовы. Мы так рады видеть вас всех. Мистер Финли, вы с Джаспером очень похожи. И с Арнольдом и Уинфордом, особенно Уинфордом.

— Если желаете, моя дорогая, называйте меня дядя Стенли, — заявил тот.

— Дядя Стенли, — проговорила Кэтрин, подходя к Джасперу и беря его под руку. — Семья очень важна.

Наконец Кэтрин с Джаспером остались вдвоем. Они понимали, что это продлится недолго — скоро все спустятся к чаю, а потом их ждут две суматошные недели. Если они захотят, у них будет масса возможностей избегать друг друга — хотя Джаспер пообещал, что они произведут хорошее впечатление на родственников.

— Итак, Кэтрин, — сказал Джаспер.

— Итак, Джаспер.

— Счастлива? — спросил он.

— Счастлива, — ответила она.

Вопрос и ответ напомнили о другом вопросе, который был задан у озера. И Джаспер понял, что Кэтрин подумала о том же самом.

Он похлопал ее по руке.

— Наверное, нам пора идти в гостиную, — проговорил он.

— И то верно.


Как в течение следующей недели обнаружила Кэтрин, чувствовать себя счастливой легко, когда планируешь объединить день рождения и сельский праздник с балом и когда все соседи с энтузиазмом бросаются тебе на помощь. И когда гостей тоже переполняет энтузиазм и они с нетерпением ждут заветного дня даже несмотря на то, что этот день будет предпоследним перед отъездом, а ни у кого нет желания возвращаться домой.

Чувствовать себя счастливой легко, когда рядом близкие родственники. И не только ее, общение с которыми доставляло ей огромное удовольствие. Ее восхищало радушие Шарлотты, и ей нравилось, прогуливаясь или сидя где-то, беседовать с дядей Стенли. Тот рассказывал ей истории из собственного детства в Седерхерсте, причем довольно большое место в этих историях занимал его старший брат, отец Джаспера.