Когда Кейн положил монеты в карман, она тихо сказала:
— Благодарю тебя, Дрю. Твоя щедрость, возможно, открывает передо мной будущее.
— Надеюсь. — Он быстро поцеловал се. — Я искренне надеюсь на это.
Он снова облокотился на мешок муки и устроил Лайзу у себя на животе. Она мгновенно расслабилась, обретая желанное умиротворение в его объятиях.
Пока Лайза лежала в полудреме, он наслаждался приятной тяжестью ее тела и думал о том, сколько же еще времени им осталось.
Оказалось, мало. Слишком мало.
Вскоре после того, как все звуки в ночи затихли, Кейн услышал тяжелые шаги, приближавшиеся к кладовой. Лайза испуганно вздохнула и вскочила на ноги. С пылающими щеками, она схватила свои мятые панталоны, которые так и не успела надеть, и затолкала в карман.
— Ну, как я выгляжу? — прошептала она, расправляя юбки. Кейн поднимался с пола не так торопливо, одновременно застегивая брюки.
— Как настоящая леди, — успокоил он Лайзу, понимая, что именно это она и хотела услышать. Легко проведя тыльной стороной ладони по ее щеке, он ласково добавил:
— И как настоящая женщина.
Ключ повернулся в замке, и Бифф толкнулся в дверь, но засов помешал распахнуть ее.
— Откройте! — взвыл он. — Вы в порядке, мэм?
— С ней все хорошо, Бернс, — отозвался Кейн.
— Она здесь в большей безопасности, чем могла бы быть снаружи, судя по звукам, которые оттуда доносились.
Они с Лайзой пристально поглядели друг на друга. Вот и конец, а ведь еще так много надо сказать друг другу… Она отчаянно обвила руками его шею и крепко поцеловала. Жадно прижимая к себе гибкий стан, Кейн в ужасе думал, как он сможет отпустить ее.
Но все же он как-то заставил себя. Руки его упали, Лайза отступила на шаг. Глаза блестели от слез, когда она прошептала:
— Ты навсегда останешься в моем сердце. Бифф тем временем продолжал бушевать:
— Кейн, если ты не отопрешь дверь, я ее выломаю! Отвернувшись, Лайза склонила голову и на мгновение прижала ладони к вискам. Потом распрямилась и шагнула к двери, чтобы отодвинуть засов. Кейн отошел в дальний угол и уселся, подпирая стену, словно все это время мирно отдыхал.
Распространяя запах перегара, Бернс ворвался наконец в помещение и подозрительно уставился на заключенного.
— Простите, что я так надолго оставил вас с этим подонком, мэм, но там случилось кое-что, и шериф взял меня и Уиттлза в помощь. Кейн ничем не потревожил вас?
— Вовсе нет, — сухо отозвалась Лайза. — Абсолютно никаких происшествий.
Кейн издал звук, который можно было принять за смех, но поспешил закашляться. Потом он произнес, нарочно растягивая слова:
— А ну давай, поторапливайся, Бифф! Негоже нарушать сон приговоренного человека такой рожей, как твоя.
Надсмотрщик было насупился и шагнул к пленнику, но тут же остановился, вспомнив о присутствии леди. Лайза догадалась, что Эндрю нарочно оскорбил тюремщика, чтобы отвлечь внимание от нее. Стараясь вести себя как можно естественнее, она наклонилась и взяла поднос. Ум и сердце ее словно оцепенели. Теперь все происшествие с Дрю казалось невероятным сновидением. Но она явственно видела глаза Эндрю Кейна и не могла ошибиться…
Бифф перевел на Лайзу затуманенный взгляд, и выражение его лица изменилось. С неуклюжей галантностью, от которой ее передернуло, он сказал:
— Столько прекрасных леди было в салуне, но ни одной такой безупречной, как вы, мэм. Надо же, какие красивые волосы. — Он безотчетно потянулся рукой, словно собирался погладить ее, но тут Кейн не выдержал:
— Слушай, Бифф, если ты тронешь эту леди или хоть как-то ее обидишь, я отыщу способ убить тебя, прежде чем мы доберемся до Прерия-Сити! Клянусь.
Бифф вздрогнул, мгновенно протрезвев от леденящей угрозы в голосе пленника.
— А я что? Я ничего, — промямлил он. — Ступайте, мэм, пора вам оставить это никчемное животное.
Лайза бросила последний взгляд на Кейна и беззвучно произнесла одними губами: «Люблю тебя».
Щека у него дернулась, и это было последнее, что она видела, перед тем как отвернуться и выйти.
Лайза думала, что будет слишком взволнована, чтобы спать, но, как ни странно, едва коснувшись подушки, крепко заснула. На другое утро она встала, чувствуя себя бодрой как никогда.
Но хорошее настроение испарилось, как только она вспомнила о событиях минувшей ночи. Ей казалось, что она будет презирать себя за это падение, но ничего подобного не было; чувство вины не шло ни в какое сравнение с той жгучей болью, которую вызывала в ее сердце участь Эндрю Кейна.
Лайза машинально умылась и оделась, и все это время ее преследовали воспоминания о Дрю и горькое сознание того, что он обречен. Решив, что уже можно спуститься к завтраку, Лайза вдруг услышала с улицы тихое позвякивание лошадиной сбруи. Подойдя к окну, она увидела тощего Уиттлза, который выводил трех лошадей, и Биффа, который вел по двору заключенного.
Эта ночь, очевидно, повлияла на Эндрю не менее благотворно, чем на Лайзу. Он больше не выглядел изможденным и шагал, выпрямившись во весь свой высокий рост, точно благородный лорд среди простолюдинов, несмотря на то что на нем были наручники. Глядя на Кейна из окна и надеясь еще хоть раз посмотреть ему в лицо, она вспомнила, как его всю дорогу мучили жаждой.
Нельзя было допустить этого вновь. Схватив свою флягу, которую успела наполнить накануне, Лайза помчалась вниз, пробежала через вестибюль и выскочила на улицу. Все трое уже садились на коней и готовы были тронуться в путь, но она демонстративно прошла перед носом у лошади Уиттлза и протянула флягу Дрю:
— День будет жарким, мистер Кейн. Мне кажется, вам это пригодится.
Он склонил голову.
— Я тоже так думаю. Крайне вам признателен, милая леди. — Говорил он небрежно, но взгляд был сама ласка.
И чуть слышно, так, чтобы ее понял только Дрю, Лайза добавила:
— Vaya con Dios [Ступай с Богом (исп.).] .
Она часто произносила эти слова, но впервые встретила человека, которому это напутствие было жизненно необходимо.
He в силах вынести говорящий взгляд его голубых глаз, Лайза отвернулась и, собрав воедино весь свой гнев и досаду, сердито посмотрела на Биффа:
— Надеюсь, вы доедете до Прерия-Сити без всяких происшествий, мистер Бернс, и ваш пленник прибудет туда в том же состоянии, в каком он пребывает сейчас!
Терпеливо выслушав заверения заикающегося охранника, она развернулась и прошла обратно в гостиницу. Как только дверь за ней захлопнулась, к горлу подступила тошнота. Лайза едва успела добежать до своей комнаты — ее тут же вырвало.
Она легла, надеясь, что приступ дурноты быстро пройдет. Мысли обратились к неминуемой казни Дрю. Ни один честный судья, как и ни один праведный суд не могли бы осудить человека, который убил соперника в целях самозащиты, но деньги Холдена и его влияние привели невиновного человека на виселицу, и Лайза ничего не могла с этим поделать. Даже если она упала бы на колени перед свекром, умоляя его о справедливости, это не помогло бы. Большой Билл и в лучшие-то времена не относился к числу рассудительных людей, а теперь, оскорбленный и злой, он мог думать только о мести.
Проблема состояла в том, что дело Кейна разбиралось совершенно незаконно. Федеральные судьи были немногочисленны и, как правило, в нужный момент оказывались слишком далеко от места происшествия, поэтому импровизированные судилища вроде того, которое устроил Мэтт Слоун в «Позолоченной индюшке», стали обычным делом. Обыкновенно общественный суд ограничивался лишь задачей установления факта виновности, но стараниями Мэтта Слоуна все оказалось совсем иначе в отношении Эндрю Кейна. Если известить обо всем федерального судью, то, возможно, он исправит это явное нарушение закона, подумала Лайза. Вся сложность была в том, чтобы разыскать судью и убедить его вмешаться, пока еще не поздно.
У Лайзы даже дух захватило, когда она поняла, что Прерия-Сити находится в том же самом округе, что Ивовая Роща и Солончак. Ведь она была лично знакома с местным судьей!
Альберт Бейкер иногда наведывался в магазин ее отца и пару-тройку раз даже отправлял там судопроизводство. Впервые увидев судью Бейкера, она удивилась его добродушной физиономии, так как при этом у него была прочная репутация бескомпромиссного поборника закона. Позднее, когда ей довелось заглянуть в суровые серые глаза, она поверила всему, что слышала об этом человеке.
Но Бейкер отнюдь не был судьей-вешателем: он считал своим долгом не только наказывать преступников, но и оправдывать невиновных. Если бы удалось вовремя разыскать его и убедить вмешаться, то он, возможно, сумел бы спасти жизнь Дрю. Новое разбирательство с участием свидетелей, проведенное честным судьей, непременно приведет к оправданию. Но как найти человека, который проводит большую часть времени в разъездах и может оказаться в любом месте своего обширного округа?
Не обращая больше внимания на тошноту, Лайза встала и написала письмо судье Бейкеру, напомнив об их знакомстве и подробно изложив все обстоятельства гибели Билли, о которых рассказал ей Эндрю. Выражая надежду на то, что трагедия ее мужа не будет довершена повешением невиновного человека, она указала имена двух женщин, о которых упоминал Кейн. Возможно, Мей Ли и Рыжая Салли нашли бы в себе смелость засвидетельствовать, что и как произошло в салуне, даже если ни один из присутствовавших мужчин не захочет этого сделать.
Запечатав письмо, Лайза надписала имя судьи и торопливо добавила большими буквами поперек конверта: «СРОЧНО». В это время постучался Том Джексон. Начиналось самое трудное.
Лайза разрешила Тому войти, и в дверях засияла широкая белозубая улыбка.
— Доброе утро, миз Холден. Надеюсь, вы хорошенько выспались. А я уж так счастлив, что повидал братца Джейкоба и его семью.
Слуга уже направился через комнату, чтобы взять ее багаж, как вдруг Лайза спросила:
— Что вы думаете о повешении невиновного человека?
Лицо Тома мгновенно вытянулось. Он с тревогой оглянулся на хозяйку:
— Мэм?
— Может произойти ужасное преступление, мистер Джексон. Я не знаю, можно ли его предотвратить, но хочу попытаться. И еще — я не могу сделать этого одна. — Лайза отерла влажные ладони о юбку. — Скорее всего вы откажетесь, потому что мистеру Холдену наверняка не понравится то, что я задумала, а если он об этом проведает, то может отказать вам от места… — Тут Лайза коротко рассказала все, о чем узнала от Эндрю Кейна. Том молча слушал, склонив голову. Когда же Лайза закончила, он сказал:
— Вы верите, что этот мистер Кейн не лгал, когда говорил о самозащите?
— Я поверила ему. — Лайза закусила губу. — И потом, ты же знаешь, каким мог быть Билли.
— Конечно. Порой я удивлялся, как вы можете все это… — Том не закончил фразу.
Лайза невесело улыбнулась:
— Порой я и сама себе удивлялась. — Она замолчала в ожидании его решения.
Том поглядел на свою видавшую виды шляпу, повертел ее в руках так и сяк… Наконец, выправив вмятину на макушке, тихо сказал:
— Моего брата линчевали десять лет назад в Алабаме, потому что кому-то он показался спесивым ниггером. — Подняв голову, он поглядел Лайзе в глаза. Лицо его выражало решимость. — И вот что я вам отвечу на ваш вопрос. Нет, мне совсем не нравится, когда хотят повесить невиновного человека. Что вы хотите, чтобы я сделал?
— Я написала письмо судье Бейкеру, — быстро заговорила Лайза. — Нужно разыскать его и вручить ему этот конверт. Как ты думаешь, получится? Нужно торопиться — казнь состоится во вторник в Прерия-Сити.
Том нахмурился:
— Но я не могу оставить вас одну.
— Со мной все будет в порядке, — сказала Лайза. — Я подожду тебя здесь, в гостинице.
— Нет, так нельзя, — возразил слуга. — Мистер Холден с меня шкуру спустит за то, что я вас бросил, и будет прав.
Она прищурилась:
— Если будет нужно, я сама отправлюсь разыскивать судью.
— Нет, так тоже нельзя. Не в вашем положении, — возмутился Том. — Я ведь заметил, как вы устали от верховой езды. А ведь мы так медленно ехали. — Он поскреб подбородок, раздумывая. — Может, отправить Джимми? Это старший сын моего двоюродного брата. Он толковый малый и прекрасный наездник.
— Так пойдемте поговорим с ним. — Лайза надела шляпку и приготовилась выйти. — Только прежде мне нужно зайти в магазин, купить новую флягу. Я отдала свою.
Том испытующе поглядел на хозяйку, и Лайза подумала: неужели слуга догадался, что ее интерес к судьбе Эндрю Кейна — не одно лишь стремление к справедливости? Но Том промолчал. Когда они вышли на улицу и направились к кузнице его брата, она порадовалась, что решила ему довериться.
Джейкоб Вашингтон оказался" настоящим гигантом с громоподобным смехом и массивными мускулами. Жена его Молли хохотала, не уступая своему супругу, и между делом щедро одаривала едой и лаской весь свой шумный выводок. Джимми, их старший сын, был высоким стройным юношей лет восемнадцати, с твердым взглядом и застенчивой улыбкой.
После того как Том представил Лайзу и сообщил, что им нужно обсудить нечто серьезное, гостью пригласили в кухню и выпроводили оттуда малышей. Угощаясь свежими кукурузными лепешками и обжигающим кофе, Лайза еще раз пересказала всю историю. Ни сама она, ни мистер Джексон даже не упоминали о том, чтобы отправить Джимми на поиски судьи Бейкера. Юноша сам посмотрел на отца и спросил:
— Ты, случайно, не слышал, где сейчас может быть судья Бейкер?
Вашингтон-старший потер подбородок:
— Думаю, где-нибудь к востоку отсюда. Во всяком случае, там его видели пару недель назад.
Молли нахмурилась:
— Теперь он наверняка уехал. Скорее всего к северу, ведь он всегда ездит по такому маршруту.
Приблизительно поняв, где стоит поискать судью, Джимми поглядел в сторону Лайзы:
— Я отправлюсь в путь примерно через час, мэм.
Она на мгновение сомкнула веки, внезапно испытав такое облегчение, что закружилась голова. До отмены казни все еще было слишком далеко, но, во всяком случае, удалось предпринять хотя бы самый, первый шаг в этом направлении. Она поднялась и вручила Джимми письмо, потом достала из кармана золото, которое отдал ей Дрю:
— Тебе это понадобится.
Джейкоб впервые за все время беседы посмотрел на гостью сердито:
— Мы не возьмем денег за попытку спасти жизнь человеку.
— Ну конечно, нет, — спокойно ответила Лайза. — Это не за вашу помощь, а просто на дорожные расходы Джимми. Ведь неизвестно, что его ждет в пути.
После минутного колебания Джейкоб кивнул, и лишь тогда юноша взял из ее рук пригоршню монет.
— Храни тебя Господь, Джимми, — с волнением произнесла Лайза, — береги себя в дороге.
— Хорошо, мэм, — ответил он. — Я сделаю все, что в человеческих силах, чтобы вовремя разыскать судью Бейкера.
Она подумала, что будет горячо молиться за его успех. Попрощавшись с семейством Вашингтонов, они с Томом отправились обратно в гостиницу. Волнение от предпринятых действий постепенно угасло, пока они шли вдоль длинной и пыльной главной улицы. Лайза сделала все, что было в ее силах. Теперь оставалось лишь ждать и надеяться, что этого будет достаточно.
Наверное, легче было бы голыми руками бороться с диким кугуаром.
Последний этап путешествия Кейна, к счастью, прошел без происшествий. Негодование благородной леди оказало воздействие на Биффа и Безмозглого. Тюремщики не только позволили Кейну оставить у себя флягу Лайзы, но и поделились с ним пищей. И все же он с облегчением спешился с коня, добравшись до места назначения. Кейн очень сомневался, что поведение его стражей будет таким же и на следующий день.
Шериф Прерия-Сити, Барт Симмз, оказался старым знакомым Кейна. Пару лет назад они встречались в Эль-Пасо, играли в покер, распили парочку бутылок виски и потчевали один другого чудесными небылицами. С тех пор Симмз отрастил висячие усы и повесил на грудь оловянную звезду. На взгляд Кейна, все это нисколько ему не шло.
Когда пленника ввели в тюрьму, косматые брови шерифа высоко подпрыгнули, но он ничего не сказал и просто отвел Кейна за решетку. Охранники сразу ушли, на прощание пообещав, что не уедут из города, пока не увидят Кейна на виселице.
Оставшись наедине с осужденным, шериф коротко спросил:
— Ты действительно это сделал?
— Самооборона, — односложно ответил Кейн.
Симмз некоторое время молча жевал свой табак. Наконец продолжил:
— Тогда почему ты здесь?
— Потому что дядюшке покойного Билли Холдена принадлежит Солончак, а его отцу — Прерия-Сити.
Шериф сплюнул табачную жвачку в плевательницу:
— Жаль. Билли действительно был никчемным негодяем.
— Трудно с этим не согласиться. — Кейн, прищурившись, смотрел на Симмза. Интересно, достаточно ли хорошо к нему относится шериф, чтобы рискнуть репутацией и упустить заключенного из-под стражи?
Точно прочитав мысли Кейна, Симмз отрезал:
— Весьма сожалею о случившемся, но закон есть закон.
— Закон — это дыра.
— Иногда так и есть, — согласился шериф. — Но речь идет О моей работе, а я обязан хорошо выполнять ее. — И ушел к себе.
Кейна не удивило, что шериф не узнал цитату. Симмз был не из тех людей, кто тратит свободное время на чтение Диккенса. Приговоренный устало растянулся на узкой бугристой койке и сложил руки под головой.
Рисунок из трещин на потолке почему-то напомнил ему, как рассыпались по плечам волосы Лайзы. Впрочем, о ней напоминало все вокруг. Слегка улыбаясь, Кейн принялся вспоминать каждое из тех мгновений, что они провели вдвоем, начиная с той самой минуты, когда она выскочила из гостиницы, чтобы прекратить его избиение, до прощального взгляда огромных серых глаз. Тогда от их выражения у него едва не остановилось сердце.
Пожалуй, лучшего способа скоротать последние четыре дня жизни он не мог бы придумать.
Тюрьма Прерия-Сити оставалась скучным, но мирным местом до следующего утра, когда дверь из приемной шерифа резко распахнулась и грохнула о стену. Крупный мужчина шагнул через порог и прорычал:
— Так вот этот сукин сын, который застрелил моего мальчика!
Оторванный от своих грез, Кейн мгновенно проснулся и сел. Большой Билл был широкоплеч, словно шкаф. Его маленькие глазки гневно сверкали, а лицо выдавало человека, который считал, что исполнение его желаний — это и есть проявление божественной воли. Кейн даже испугался за Лайзу, зная, что она три года прожила в доме этого господина и, возможно, останется там пожизненно.
Эта мысль его разозлила. Решив не подниматься, Кейн остался на своей лежанке в прежней вальяжной позе.
— Ну да, это я, — произнес он вызывающим тоном. — Ублюдок заслужил это. А тебе, папаша, следовало получше воспитывать сынка, чтобы не пугал беззащитных женщин. А еще лучше было предупредить его, что если он собирается стрелять в мужчин без всякого повода, то надо выбирать таких, которые не выстрелят в ответ.
— Ты заплатишь за это! — взревел Холден с яростью, от которой Кейна невольно передернуло. Хорошо еще, что их разделяли стальные прутья решетки.
Видя, что Холден потянулся к своему «кольту», Кейн сказал совершенно искренне и невозмутимо:
— Давай, стреляй. Добрые жители Прерия-Сити лишатся долгожданного зрелища, да и меня ты избавишь от трех лишних дней тюремной жратвы. А я потом буду глядеть с облачка и радостно потирать руки, когда тебя обвинят в убийстве безоружного человека.
После минутного колебания Большой Билл оставил в покое свой револьвер и, тяжело дыша, прохрипел:
— Не могу дождаться, когда ты повиснешь на веревке!
— Боюсь, тебе придется потерпеть, зато уж когда этот светлый час настанет, я постараюсь оправдать все твои ожидания. А пока… — Кейн достал свою черную шляпу из-под койки и лениво прикрыл себе лицо, — убирайся к черту. Смотреть на тебя тошно.