Калли дождалась, пока дети уйдут, и повернулась к Саре, приятной женщине лет пятидесяти. На Ямайке, где Калли жила с мужем Мэтью Ньюэллом на его плантации, Сара Адамс и ее муж Джошуа были их домашними рабами. Когда Калли с детьми бежали с острова, она спросила супружескую пару, хотят ли они уехать вместе с ней. Те согласились, и Калли сразу дала им свободу. Теперь Сара и Джошуа стали для нее почти такими же членами семьи, как ее приемные дети, и эта семья была лучше той, в какой она выросла.

— Мисс Каллиста, что же нам делать? — спросила Сара. — Думаете, британские солдаты пойдут на Балтимор, как утверждает миссис Джерард?

Калли покусала губу, пытаясь решить, как уберечь свою семью от опасности.

— Интуиция подсказывает мне, что они двинутся на Вашингтон.

— Ваша интуиция никогда не обманывала. Так что же нам теперь делать?

Калли глубоко вздохнула:

— Покидать город. Начинай паковать вещи, складывай самое необходимое для детей и для вас с Джошуа, чтобы завтра утром вы могли выехать.

— Куда мы поедем? На запад, в какую-нибудь деревню?

— В Балтимор. Он гораздо больше Вашингтона и лучше защищен. К тому же в Балтиморе вам есть где остановиться. У мистера Ньюэлла там был склад, он завещал его мне. Квартира на втором этаже над складом очень простая, но для такого случая подойдет. Вы поживете в ней до тех пор, когда можно будет вернуться домой.

Сара нахмурилась:

— Вы говорите «вы, вам». Разве вы не поедете с нами?

Калли покачала головой:

— Все мое имущество — в этом доме, если его разрушат, мы окажемся в тяжелом положении. Поскольку я англичанка, надеюсь, сумею уговорить британские войска не трогать этот дом.

Сара ахнула:

— Вам опасно оставаться тут одной!

— Не я одна, другие женщины тоже остаются в городе защищать свои дома. Сара, британские солдаты не чудовища. Им дан приказ не причинять вреда безоружным мирным жителям. Даже этот ужасный адмирал Кокберн, который с прошлого года носится по заливу и грабит, уничтожает имущество и убивает ополченцев, а не женщин и детей.

— Джошуа должен остаться с вами, — твердо заявила Сара.

— Нет, детям нужны вы оба. — Калли улыбнулась, стараясь не показать, что от страха ее даже слегка подташнивает. — Не забывай, мистер Ньюэлл научил меня обращаться с оружием. Так, на всякий случай. Я смогу отогнать мародеров, если потребуется.

Поскольку Сара все еще хмурилась, Калли добавила:

— Вероятно, интуиция меня обманывает, и британская армия не приблизится к Вашингтону. Наверное, именно потому, что мы готовимся к эвакуации, выяснится, что в ней нет необходимости.

— Мир не так устроен. Я пойду собирать вещи.

Сара ушла. Оставшись одна, Калли стала ходить по просторной гостиной с высоким потолком, которую превратила в модный салон. Бо`льшая часть мебели была куплена подержанной, однако выглядела элегантно. В углу комнаты стояла красивая восточная ширма, за которой дамы могли переодеться. Вдоль одной стены Джошуа соорудил полки, на них Калли держала свои инструменты: альбомы с выкройками, рулоны тканей, коробки с пуговицами и фурнитурой. Она погладила кружева и ленты, зачерпнула пригоршню пуговиц и дала им просыпаться между пальцами. Калли немало потрудилась, чтобы создать этот бизнес и устроить свою жизнь, а теперь может в одночасье всего лишиться. Жизнь несправедлива, эту печальную истину она узнала еще в детстве.

Калли остановилась у окна и посмотрела на улицу перед домом. Одна из главных магистралей города вела к самому Капитолию. Это величественное здание было спроектировано так, чтобы продемонстрировать миру, что Соединенные Штаты — нация, с которой необходимо считаться. Если англичане вторгнутся в город, то они могут пройти маршем по этой самой улице.

Калли выросла в Англии, будучи дочерью барона, и тогда она даже не представляла такую жизнь, какой жила сейчас. Конечно, во всем, что произошло, виновата она сама. Если бы вела себя хорошо, не была такой своевольной, отец не заставил бы ее выйти замуж за незнакомца. Тогда она бы не сбежала с лучшим другом, и он бы не закончил жизнь на борту плавучей тюрьмы в долгом плавании до Нового Южного Уэльса.

Из всех ошибок, которые Калли совершила за свою жизнь, самым тяжким грузом на ее душе лежало то, что именно она стала причиной смерти Ричарда. Он был таким же бунтарем, как она, они с удовольствием разыгрывали с ним разные роли, словно сцены спектакля. Пираты и девушки. Греки и амазонки, Афина и Марс, а порой они менялись ролями: она изображала лорда, а он леди, и дело заканчивалось тем, что они катались по траве и хохотали до колик. Ах, Ричард…

Понимая, что ее сожаления бесполезны, Калли вздохнула. Если бы она не побежала к Ричарду за помощью, если бы не приняла его предложения сбежать вместе, он был бы сейчас жив. Или, по крайней мере, если бы умер, то не вследствие ее поступков. Как только Ричард по возрасту вышел бы из-под власти отца, он бы нашел собственный путь к счастливой жизни. Ричард был сильным, сообразительным, и в нем было гораздо больше доброты, чем он показывал миру. Ричард должен был жить и найти свое счастье. А вместо этого его кости покоятся где-то на дне океана.

Калли повезло больше. Хотя по доброй воле она никогда бы не вышла замуж за Мэтью Ньюэлла, как муж он был лучше, чем она предполагала. Да, в их браке не было «великой любви», однако они научились жить так, что им было удобно друг с другом. Когда сердце Мэтью отказало, Калли оплакивала его смерть. Потом она узнала, что ей и ее падчерице и пасынку угрожает опасность, тогда она схватила их и сбежала. Тот утомительный побег привел Калли в Вашингтон, в город, который она немного знала в связи с бизнесом мужа, и где, как считала, она и дети будут в безопасности. Калли сменила фамилию с Ньюэлл на Одли, в память о давно потерянном друге, и действительно последние три года они были здесь в безопасности. Однако никто не гарантировал им безопасности навсегда.

Калли велела себе не тратить время на сожаления. Она села за письменный стол и начала собирать документы, которые нужны были Саре и Джошуа в их поездку в Балтимор. Ей надо было сделать копии документов, подтверждающих, что дети и супруги Адамс — свободные люди. Она собиралась дать им с собой оставшиеся драгоценности, тогда, если с ней и этим домом случится самое худшее, у них будут хотя бы какие-то средства, чтобы начать новую жизнь. Калли хотела сделать все, чтобы они были в безопасности. И она могла лишь молиться, чтобы ее усилий было достаточно.

Глава 4

Река Потомак к югу от Вашингтона в южной части Вашингтона, округ Колумбия,

24 августа 1814 года

«Зефир» Хокинса оказался даже более быстроходным, чем ожидал Гордон, и они скоро прибыли в зону военных действий. Пока шхуна шла вверх по широкой реке Потомак, Гордон стоял на носу, облокотившись на перила, и жалел, что спасательная миссия не выпала на более прохладный сезон. Он снял сюртук, и его льняная рубашка липла к плечам, несмотря на легкий бриз. Вероятно, где-то выше по течению реки прошли сильные дожди, потому что вода была мутной и неспокойной, и мимо проплывали деревья и разные обломки. К счастью, «Зефир» был весьма маневренным.

Гордон спрашивал себя: что они найдут, добравшись до Вашингтона? Чуть раньше в этот день он слышал отдаленный грохот канонады, докатившийся между зеленеющими холмами Мэриленда. Теперь орудия зловеще замолчали, но через широкую реку в сторону берега на стороне Виргинии плыли маленькие лодки. Похоже, люди спасались от приближающегося вражеского войска.

К Гордону приблизился Хокинс с подзорной трубой.

— Если все пойдет хорошо, на что я не рассчитываю, — сказал он, — то сегодня вечером мы можем быть уже на пути домой.

Гордон покачал головой:

— Даже если я отыщу эту даму и уговорю ее вернуться в Англию, понадобится время, чтобы собрать все ее вещи. В лучшем случае, день или два.

— Если у твоей вдовушки есть мозги размером хотя бы с воробьиные, то она уже уехала из Вашингтона, — усмехнулся Хокинс. — И если это произошло, ты ее никогда не найдешь.

— Верно, но коль скоро я уже так близко, то должен попытаться. Хотя бы для того, чтобы оправдать деньги, которые ее родные тратят на эту миссию.

— Ну, я не жалуюсь, — произнес Хокинс, — ведь немалая доля этих денег идет мне. — Он поднял подзорную трубу и всмотрелся в горизонт. Его голос изменился: — Впереди лодка, похоже, у них там неприятности. Вероятно, она налетела на топляк или на мель села.

Гордон и без подзорной трубы видел, что небольшая лодка явно в беде. Она стояла на месте и в тот самый момент, когда Гордон смотрел, опрокинулась набок, хлопая парусами. Бо`льшая часть пассажиров ухватилась за корпус, но одна маленькая фигурка упала в воду, и ее подхватило течение. Река несла ребенка в сторону «Зефира». Тяжелый влажный воздух прорезал женский крик:

— Лиззи! Лиззи!

Оценивая обстановку, Гордон выругался. Никто из родственников девочки, видимо, не умел плавать, и при такой скорости течения ее пронесет мимо «Зефира» еще до того, как они успеют спустить шлюпку. Других лодок, с которых ей могли бы помочь, поблизости не было. Он сорвал с себя шляпу и стянул сапоги.