— Ага, — кивнула Хасира.
— Это на «Тибериусе 47»?
Я пристроила сумку на локоть, чувствуя довольно сильную зависть: Хасира провела испытательный полет на этой штуке.
— Он красавец. — Она остановилась: Паркер открыл для нас входную дверь. — Мы с ним тренируем параболические дуги. Надеемся, что это даст возможность скользить вдоль поверхности планеты с меньшими затратами топлива.
Паркер вышел вслед за нами, и тяжелая дверь из стекла и стали захлопнулась за его спиной.
— На какую полосу можно его посадить на такой скорости?
— Мне понадобилась вся длина… о, черт, — Хасира вздохнула и покачала головой: — Девочка с фермы Уильямсов опять здесь.
Я не сразу поняла, что она имела в виду под фермой Уильямсов. Как-то у нас упала ракета на ферму, в результате чего погибло большинство ее жителей. Хасира не отрывала взгляда от маленькой девочки с каштановыми волосами, убранными в хвостики. На ней был потрепанный комбинезон, и она стояла среди группы таких же детишек.
Я ее уже видела, но так, как каждый день видишь одних и тех же людей, не обращая на них никакого внимания. Даже теперь, когда Хасира на нее показала, она не особенно выделялась из толпы. При взгляде на девочку невозможно было определить, что она пережила такую трагедию. Бедный ребенок.
Бетти повернулась к нам. На ее лице сияла широкая улыбка, как будто ничего не случилось.
— Нужно быть с ней поосторожнее. Ее мог привести сюда кто-то из репортеров в качестве подсадной утки, и…
Я отошла от нашей маленькой группки и устремилась к забору. Я не могла слушать о том, что эту девочку, лишившуюся семьи, используют как марионетку. Это же просто ребенок. «Быть с ней поосторожнее», да что вы говорите. Я проскользнула в ворота и побрела сквозь толпу репортеров и их сопровождающих. Все кричали в мою сторону:
— Доктор Йорк! Чего хотели захватчики?
— Эльма! Вам было страшно?
— Насколько опасны космические микробы?
К тому времени я хорошо научилась игнорировать подобные вопросы, поэтому я просто шла сквозь толпу, рассчитывая, что эти люди сами сообразят расступиться. Я подошла прямо к девчонке Уильямс. Она подняла голову и взглянула на меня.
Голос у нее был тоненьким и пронзительным, как будто ей было не больше трех лет.
— Вы полетите на Марс?
Я кивнула, хотя никогда и не была частью этой миссии.
— Может, ты тоже однажды туда полетишь. Как тебя зовут?
— Дороти. — Она теребила кончик косички, а вокруг нас щелкали затворами фотографы. Кто-то снимал нас на видео, но мне было на них плевать. Дороти склонила голову набок, словно задумавшись над моими словами. — А у вас на Марсе будут дети?
Устами младенца… В груди у меня все сжалось, как будто своими словами она выкачала из моих легких весь воздух. Ей было неизвестно о моем разговоре с Натаниэлем. Я так говорю, словно это был один-единственный разговор. Но на самом деле это было долгое обсуждение, к которому мы постоянно возвращались на протяжении последних двух лет. И хотя мы вроде бы пришли к решению, мне было непросто с ним смириться. Но я заставила себя вежливо улыбнуться. Улыбка, которой ты учишься, расхаживая в скафандре весом семьдесят три килограмма в условиях земной гравитации, когда фотограф делает очередной твой снимок.
О, я умела улыбаться через боль, благодарю покорно.
— Да, милая. Каждый ребенок, который родится на Марсе, окажется там благодаря мне.
— А как же те, кто рождается здесь?
А как же сироты вроде нее и все те люди, которые, по мнению нашего правительства, ничего не значат? И, что еще хуже, если космическую программу все-таки свернут, то как же все дети, которым придется расти на умирающей Земле? Я опустилась перед Дороти на колени. Решение было принято за меня. Я вытащила из сумки орла из перфокарт.
— А они в особенности.
Поговорив с Дороти и другими детьми, я вернулась внутрь и пошла прямо в офис Клемонса. Его секретарша, миссис Кар, подняла на меня взгляд, оторвавшись от печатной машинки, и улыбнулась.
— Ага, доктор Йорк. Как я рада снова видеть вас на Земле.
— Спасибо, — я махнула головой в сторону внутреннего офиса: — Он здесь?
— Да, и, кажется, не на телефоне. Позвольте, я проверю… — Она нажала на кнопку телефона внутренней связи. — Сэр? К вам доктор Йорк.
— Кто из них?
— Космонавтка.
Я слышала, как он довольно хрюкнул, — как через дверь, так и по интеркому.
— Пусть зайдет.
Даже после стольких лет у меня иногда потели ладони во время беседы с Клемонсом. Для этого не было никаких причин, но наш мозг порой выдает странные штуки. Как бы то ни было, я сперва вытерла ладони о свои брюки и только потом толкнула дверь, которая вела в задымленный офис.
Клемонс в одной руке держал сигару. Он откинулся на спинку кресла и смотрел, как я вхожу. Живот у него в последние годы все сильнее выдавался вперед, но лицо не утратило ни капли жесткости.
— Присаживайся.
— Я много времени не отниму… — я уселась на стул напротив, злясь на себя за то, что уже прошу прощения за вторжение: — Я согласна. Я полечу на Марс.
Он загасил сигару и хлопнул в ладоши. Лицо у него расплылось в радостной улыбке.
— Моя милая девочка, ты даже не представляешь, насколько это важно.
Я только что видела детей, на которых непосредственно скажется как наш успех, так и поражение. Уверена, я куда лучше Клемонса, сидящего в своем безопасном офисе, понимала, что поставлено на карту.
— Я сделаю все что угодно, чтобы мы продолжали двигаться вперед.
— Отлично, — он залез в картотечный ящик и вытащил из него папку: — Я надеялся, что ты согласишься, так что попросил миссис Кар собрать для тебя документы. Здесь основной график работ экипажа и план занятий, чтобы ты могла наверстать упущенное.
Мы вместе просмотрели все документы, и Клемонс кратко ввел меня в курс дела. Глядя на характеристики и понимая, сколько всего мне нужно изучить, чтобы догнать остальных членов команды, я почувствовала воодушевление. Я так давно не сталкивалась с серьезными задачами, что теперь сердце у меня буквально пело от предвкушения.
И только после того как я вышла из его офиса, сжимая под мышкой пакет документов, — только после того, как я вышла из здания и села на трамвай, направлявшийся в деловой центр, — только тогда до меня дошло, что я так ничего и не сказала о своем окончательном решении Натаниэлю.
Из-за долгого пребывания в космосе в одиночестве я совсем забыла, что значит быть в паре.
Глава пятая
...СВЯЩЕННИКИ ДОБИВАЮТСЯ МИРА В ЧИКАГО
В негритянский район пришли священнослужители,
и в городе становится спокойнее
Специально для «Нэшнл Таймс» Чикаго, штат Иллинойс. 28 августа 1961 г.
Сегодня в Уэст-Сайде — районе Чикаго, охваченном восстаниями, — было спокойно, однако нацгвардейцы продолжали дежурить у пяти оружейных складов города. Усиленные отряды полиции патрулировали район с целью предотвращения повторных бесчинств, в результате которых вечером пятницы пострадали 60 человек. Пивные заведения будут закрыты вплоть до получения особого распоряжения.
Лидеры движения борцов за гражданские права пояснили, что бо́льшая часть рабочих мест в этом регионе связана с космической индустрией, но средний уровень образования при этом ограничивается восьмым классом. Это связано с высоким числом беженцев с Восточного побережья, чье обучение резко закончилось в связи с падением метеорита. Учитывая, что многие из этих людей не обладают достаточными компетенциями для работы в сфере высоких технологий, уровень безработицы в этом районе достигает 18 процентов. Они также сообщили, что общественным организациям не хватает уверенных лидеров, и потому воинственно настроенные маргинальные группировки вроде «Земля прежде всего» довольно успешно восполнили этот пробел.
На Луне я всегда ем в столовой вместе с остальными обитателями колонии, но дома я готовлю сама. Иногда я делаю это от стресса. Иногда от стресса я готовлю целый кошерный ужин. После беседы с Клемонсом я сделала еще и пирог. К тому времени, как домой вернулся Натаниэль, в квартире стало душно, и все комнаты пропахли шоколадом, розмарином, говядиной и красным вином. Я сидела напротив вентилятора, наклонившись к нему поближе, чтобы воздух попадал в ложбинку между грудей. Я уже успела пожалеть о своем решении приготовить ужин, но в то же время раздумывала, не приготовить ли мне что-нибудь еще.
Все мои сожаления сошли на нет, когда в дверном проеме замер Натаниэль, вздернув голову. Он втянул носом воздух и улыбнулся.
— Твой фирменный беф бургиньон?
— А еще запеченный картофель. И салат. — Я поднялась на ноги и вернула вентилятор в его изначальное положение, в котором он тут же начал вертеться туда-сюда. — И еще печенье.
Он поставил свой портфель на пол у двери и повесил шляпу на вешалку.
— Я уже говорил, как я по тебе соскучился?
— Я сказала Клемонсу, что полечу. — Я закусила губу. Дерьмо. Я ведь планировала все обсудить за ужином. — Прости.
Натаниэль пересек комнату и взял мои руки в свои. Он мягко сжал обе мои ладони, глядя на них так, будто увидел что-то необычайно редкое. Он вздохнул, но его черты тут же смягчила улыбка.