Паркер вздохнул и покачал головой.
— Знаешь, было бы неплохо, если бы во главе программы встали настоящие ученые, а не политики и прихлебатели-пиарщики.
— Тут я с тобой соглашусь. — С другой стороны, я не знала, к чему приведет мой уход. Возможно, ни к чему хорошему. Но я не собиралась красть такую возможность у человека, который так долго и усердно работал. Хотя Рейнард меня, пожалуй, будет за это проклинать, ведь, вернувшись в программу, Хелен улетит от него. — Как твоя жена относится ко всей этой идее трехлетней разлуки?
От шлема Паркера отражался солнечный свет. Он едва качнулся из стороны в сторону. Вокруг нас шипел воздух, отягощенный его молчанием.
С чего я вообще взяла, что могу задавать вопросы личного характера? Мы относились друг к другу с уважением. Но не более того.
— Забудь. И прости, я зря подняла эту тему.
Паркер прочистил горло. Его шлем задвигался так быстро, что солнечные блики пустились в пляс на изогнутой поверхности.
— Она… — его голос сорвался: — Это она убедила меня лететь.
В его голосе ясно чувствовались любовь и боль. И я невольно удивилась, потому что последние четыре года Паркер крутил роман с Бетти.
Какая-то часть меня ожидала, что Паркер не упустит возможности взглянуть на шоу и пойдет в офис Клемонса вместе со мной, но в какой-то момент он отстал от меня и пошел в сторону крыла космонавтов. Я призвала себе на помощь унаследованную от матери выправку и холодную ярость южанки, после чего вошла в приемную Клемонса с такой прямой спиной, словно держала на голове стопку книг.
Миссис Кар подняла голову и улыбнулась.
— Доктор Йорк! А я думала, вы в Чикаго.
За ее спиной дверь в офис Клемонса была открыта. Он сидел, закинув ноги на стол, и читал журнал.
Я ответила чуть громче, чем требовалось, чтобы он меня услышал.
— Я и была там, но кое-что случилось. Директор не занят?
Клемонс опустил журнал и убрал ноги со стола.
— Проходи.
Я вошла и закрыла за собой дверь — на случай, если вдруг мне придется повысить голос. Клемонс вопросительно приподнял брови и взял из пепельницы сигару.
— Тебе Паркер докучает?
— Нет, сэр. — Я убрала руки за спину, чтобы подавить желание засунуть их в карманы летного костюма. — Я пришла подать в отставку.
Клемонс неуклюже перехватил сигару, и она полетела на пол, оставляя за собой хвост из дыма и пепла подобно затухающей ракете.
— Какого… — он подхватил сигару с пола. — Что Паркер натворил?
— Он мне не докучает. — Хотя тот факт, что Клемонс сразу пришел к такому выводу, не сулил ничего хорошего в отношении миссии. — Вообще-то он даже сам предложил подкинуть меня из Чикаго, за что я ему очень признательна. Я намереваюсь уйти в отставку, чтобы Хелен Кармуш вернулась в состав экспедиции.
Если бы Клемонс обращал на такие мелочи внимание, он бы знал, что чем вежливее я начинала разговаривать, тем больше я злилась.
— Давай без глупостей.
Судя по всему, он не обращал внимания.
— Глупостей? — Я шагнула к нему и оперлась ладонями о стол. Вот однозначный плюс в моем решении уволиться: наконец-то я могла не беспокоиться о том, что он обо мне подумает. — Хелен Кармуш готовилась к этой миссии больше года. Она разбирается в вычислениях не хуже меня. Глупость — это снимать ее с экспедиции и заменять ее человеком, который все время будет пытаться наверстать упущенное.
Клемонс потушил свою сигару и поднял обе ладони в умоляющем жесте.
— Я бы тебя попросил пересмотреть свою позицию.
— Нет. Это исключено.
— Кармуш согласилась на замену. — Он встал и обошел стол, глядя на меня сверху вниз. — Мы с ней пришли к тому, что она вместе с мужем войдет в состав следующей группы колонистов, если у нее еще будет желание. На этой миссии нам нужна ты.
— В рекламных целях! Во всех других отношениях я стану просто балластом, потому что я пришла на смену квалифицированному специалисту.
— Да, — Клемонс застегнул свой пиджак, а затем, пожав плечами, снова расстегнул. — Я знаю о рисках, и да, это нам поможет. Уже помогло, и сенаторы готовы оказать нам финансовую поддержку. Ты вообще знаешь, у скольких из них есть дочери — фанатки Леди-Астронавта? И все благодаря тебе?
Мой живот сковал ужас.
— И этого достаточно, чтобы поставить всю экспедицию и ее участников под угрозу?
— Ты ведь уже согласилась. И ты была готова все наверстать.
— Потому что вы решили мне не сообщать, что мною заменят кого-то другого. — Я покачала головой, но мне никак не удавалось выбросить из нее мысль о том, как радовалась предстоящей миссии Хелен. — Я не на это соглашалась.
— Если ты сейчас дашь задний ход, это будет выглядеть плохо. Очень плохо. Мы ведь уже выступили с заявлениями. — Клемонс упер руки в бока. Даже без традиционного облака дыма он довлел надо мной. — Подумай, что скажет пресса, если первая женщина-космонавтка оставит миссию.
— Первой женщиной, полетевшей в космос, стала Хасира.
— Ты — первая американка, а Хасира все равно от нас уходит, чтобы выйти замуж, — он покачал головой. — Нам нужно убедить конгресс штатов в том, что эта программа необходима. Если они обрежут финансирование, миссия обречена. Точка.
Я стиснула зубы, как будто так я могла усмирить разогнавшееся сердце.
— Но это неправильно.
— Это необходимо.
В тот момент я ненавидела Клемонса, потому что в его словах был смысл. Может, все было бы по-другому, если бы у меня не было брата-метеоролога, который снабжал меня последними сведениями о парниковом эффекте, угрожавшем Земле. Может, все было бы по-другому, если бы я не жила какое-то время в космосе и не видела своими глазами облака и сильнейшие штормы, сеявшие хаос на побережьях нашей страны.
— Позвольте мне хотя бы сделать вот что: я не стану принимать решение, пока не поговорю с Хелен.
Глава шестая
...ИТАЛИЮ ПОРАЗИЛА АНОМАЛЬНАЯ ЖАРА
Рим, Италия 4 сентября 1961 г.
(«Ассошиэйтед Пресс»)
В Риме вводятся нормы снабжения водой. Город страдает от засухи и жары, подобных которым Италия не видела на протяжении последних семидесяти лет. По крайней мере, 21 человек погиб в результате жары, сопутствующих штормов и утопления во время попытки спастись.
Вчера в отдельных районах прошли грозы, обеспечившие небольшую передышку от жары, но Рима это не коснулось. От ударов молний погибло несколько человек, а также десятки животных на фермах. Кроме того, молнии стали причиной ряда пожаров. Римская водопроводная компания объявила о запуске программы по ограничению водоснабжения, в результате которой каждое домохозяйство на следующей неделе останется без воды максимум на сутки.
Клемонс сверлил взглядом пол. Мясистая шея, перевалившаяся через воротник, обрела цвет спелого помидора. Он решительно кивнул и повернулся к столу, захватив сигару и журнал.
— Позвони с моего телефона.
— Я пойду к ней домой и…
— Пожалуйста. — От этой просьбы я так опешила, что сразу замолчала. Клемонс повернул журнал так, чтобы я могла его рассмотреть. Журнал «Тайм». На обложке огромное художественное изображение Марса и единственное слово: «ЗАЧЕМ?» — Если решишь отказаться, я хочу знать об этом сразу, потому что этому агентству придется приложить все силы, чтобы сдержать распространение слухов.
Я сглотнула и кивнула, но не собиралась идти на попятную. Как только Клемонс вышел из комнаты, я взяла трубку и позвонила Хелен домой. Накручивая телефонный провод на запястье, я оперлась о стол, не решаясь сесть в кресло босса. Мои представления о приличиях бывают довольны забавными.
Хелен ответила только после третьего гудка.
— Дом Кармушей. Говорит Хелен Кармуш.
— Привет… Это Эльма, — я прочистила горло, слушая воцарившееся в трубке молчание. Тихий треск помех ответил сразу на многие вопросы: — Я только сейчас узнала, что тебя сняли с программы… Но Клемонс сказал, что ты согласилась. Ты… ты точно согласна?
— Так я смогу проводить больше времени с Рейнардом.
— Но ты так много работала. — Я выждала несколько секунд, давая ей возможность ответить. Но из трубки доносился только едва слышный шум ее дыхания — единственный индикатор того, что связь не прервалась. — Я сказала Клемонсу, что никуда не полечу, если ты не согласна со своим увольнением.
— Да, Эльма, ну конечно. Ты можешь спокойно лететь.
Когда Хелен чему-то радуется, в ее голосе пробивается тайваньский акцент. А вот когда она злится, то начинает говорить как аристократка с северо-востока США. Прямо сейчас я беседовала чуть ли не с Кэтрин Хепберн [Кэтрин Хепберн (1907–2003) — американская актриса, которая была ведущей актрисой в Голливуде на протяжении 60 лет, а также номинировалась на премию «Оскар» двенадцать раз и была удостоена этой премии четырежды. Она, как и многие актеры Голливуда середины прошлого века, говорила с так называемым голливудским акцентом. В конце 1920-х годов звуковое кино постепенно сменяло немое. Всем актерам стало очевидно, что для успешной карьеры помимо качественной игры и внешности необходима еще и правильная манера говорить. Примерно в это же время среди преподавателей частных нью-йоркских школ набирал популярность так называемый «правильный английский язык» или «мировой английский язык» — разработка лингвиста Уильяма Тилли. Позднее такой говор станут называть «трансатлантическим акцентом». По сути, это результат скрещивания британского RP (Received Pronunciation или «нормативное произношение» — эталон британского английского, акцент королевы Елизаветы и Стивена Фрая) с американским акцентом северной части США.].
— Послушай, если ты против, я откажусь. Я ему так и сказала.
— Ради всего святого! Я тебе уже сказала, что я не против. Я разрешаю тебе лететь. Хочешь, чтобы я тебе сказала, как я счастлива? Ничего подобного. Мы с тобой подруги, но я не стану тебе лгать, чтобы ты почувствовала себя лучше.
— Я… Прости меня. Я не хотела… Я скажу ему, что не полечу.
— Это будет абсолютно неоправданная жертва, — Хелен вздохнула, и ее голос чуть смягчился. — Про тебя уже во всех газетах написали. Если ты сейчас уйдешь и наведешь шороху, программа лишится поддержки. Я понимаю, в какой ты оказалась ситуации, но в этом случае я точно против.