— Вот как? И в чем вы сами специализируетесь?
— Я — командир экипажа. А еще пилот и лингвист, — Паркер ткнул в меня большим пальцем: — Доктор Йорк — физик, вычислитель и пилот. Тройная угроза. Если бы она еще в шахматы играла, был бы полный набор.
Я старательно улыбалась и смеялась вместе со всеми. Потому что, конечно, в шахматы я играть не умела. Зато в шахматы играла Хелен.
После окончания «Вечернего шоу» мне стоило вернуться в номер и заняться учебой, но как я могла не увидеть брата, оказавшись так рядом? Когда машина такси высадила меня и Паркера у отеля, Гершель уже сидел вместе с Томми на одном из шикарных бархатных диванов, украшавших лобби. Мой брат не сильно изменился с тех пор, как мы виделись на Рош ха-Шана [Рош ха-Шан'а — еврейский Новый год, который празднуют два дня подряд в новолуние осеннего месяца тишрей по еврейскому календарю. С этого дня начинается отсчет дней нового еврейского года.], а вот Томми, кажется, вытянулся сантиметров на тридцать. Видимо, вот в чем разница между шестнадцати- и семнадцатилетними. Лицо у него все еще было совсем мальчишеским, зато челюсть приобретала форму, как у моего отца.
Племянник подскочил на ноги, расплывшись в довольной улыбке. Он уже пересек вестибюль и сжал меня в объятиях, а Гершель все еще возился со своими костылями.
— Тетя Эльма!
Томми горячо обнял меня, отчего я даже покачнулась. Боже, не дай ребенку моего сердца растерять свою любовь к жизни.
Ребенок моего сердца. На мгновение меня ослепило напоминание, что настоящего ребенка — ребенка от моего тела — у меня никогда не будет, и я ответила на объятия Томми с излишним пылом.
— Привет, приятель. — Я разжала руки и повернулась к Паркеру, который остановился в вестибюле вместе со мной. — Позволь тебе представить…
— Вот блин! Вы же Стетсон Паркер!
Паркер одарил его своей фирменной, якобы смущенной улыбкой.
— Да, это я. — Он протянул Томми руку, и они поздоровались по-мужски. — А ты, наверное, Томми.
Это меня застало врасплох. Насколько я помнила, я никогда не обсуждала своего племянника с… Нет, все-таки обсуждала. Это было в симуляторе смерти. Все космонавты отрабатывали действия, которые нужно предпринять в случае смерти кого-то из экипажа на лунной миссии. Мы подробно обсуждали, кого в таком случае необходимо оповестить и в каком порядке, так что Паркер знал о Томми, а я знала, что близнецов командира зовут Элмер и Уотсон.
— Так точно, сэр.
Томми все еще тряс руку Паркера, но грудь у него раздулась и стала раза в три больше при мысли о том, что я о нем рассказывала коллеге.
Покачиваясь, к нам подошел Гершель. Протезы ног слегка щелкали.
— Томми, наверняка полковнику Паркеру есть чем заняться.
— К сожалению, вы правы, — Паркер освободил свою руку и очень убедительно изобразил удрученную улыбку: — А ты наверняка хочешь провести время с тетушкой.
Когда у тебя есть брат, переживший полиомиелит, ты начинаешь замечать определенные вещи. Паркер не смотрел на костыли Гершеля и не опускал взгляд на его протезы. Большинство людей это делает, после чего на их лице неизменно появляется страдальческое выражение. Паркер же, при всех его пороках, порадовал моего брата абсолютно нормальным человеческим отношением.
Подмигнув Томми, Паркер направился прочь походкой настоящего героя Америки. Удаляясь, он крикнул через плечо:
— Сильно ее не задерживайте: ей еще нужно заняться домашкой, а завтра в школу.
Козлина. Он, конечно, был прав, но говорить это было совсем не обязательно. Я повернулась к Томми и Гершелю.
— Не хотите зайти в ресторан? Я умираю с голоду.
А еще я бы что-нибудь выпила. Хорошо, что ресторан работает допоздна.
— Да, отлично, — Гершель, покачиваясь, пошел рядом со мной в сторону стойки администратора, расположившейся у одной стены. — Тебе привет от тети Эстер. И от Дорис тоже.
— Мама не смогла прийти, потому что Рэйчел наказали, — Томми покачал головой, пытаясь придать себе серьезный и взрослый вид. — Она курила.
— Что?!
Моя тринадцатилетняя племянница курит?
— Томми, — Гершель нахмурился, взглянув на сына поверх очков, — зачем ты рассказываешь чужие секреты?
— Но это же всего лишь тетя Эльма.
Гершель прочистил горло.
— Не уверен, что твоя сестра с этим бы согласилась.
Прежде чем я смогла задать целый список накопившихся у меня вопросов, мы начали усаживаться за стол. Я даже представить себе не могла сигарету в руках племянницы. Ей же только тринадцать! Нет, четырнадцать. Но какая разница. Боже мой… Когда мы улетим на Марс, ей будет пятнадцать. И восемнадцать, когда я вернусь домой. А Томми будет учиться в колледже.
— Эльма… — Гершель положил ладонь на мое запястье: — В чем дело?
— М-м? — я заморгала, возвращаясь в реальность. Глаза жгло: — Просто был долгий день.
Он бросил взгляд на моего племянника. Не знаю, чувствовала ли я облегчение от того, что с нами был Томми, ведь из-за этого Гершель не мог мучить меня расспросами, или скорее разочарование от того, что я не могла все рассказать старшему брату. Хотя что я бы ему сказала? Мы с Натаниэлем не будем заводить детей, но это решение вряд ли кого-то вообще удивит. Тем более моего брата.
Гершель залез в карман.
— Вроде тут есть проигрыватель. Томми… Выберешь нам музыку?
Быстро, как заяц, племянник подхватил монеты в десять центов и ускакал из-за стола. Гершель тут же повернулся ко мне.
— Ну?
Я вздохнула и покачала головой.
— Ты слишком хорошо меня знаешь.
— И я знаю, что ты сейчас увиливаешь. Он ведь быстро вернется.
— Я просто вдруг поняла, как сильно они повзрослеют за время моего отсутствия. — Я пожала плечами и покрутила в руках стакан с водой. — Раньше я как-то не подсчитывала.
— Впервые слышу, что ты чего-то не подсчитывала.
Я показала ему язык. Я же взрослая. Разве не очевидно?
— Мне даже без трехлетнего отсутствия сложно осознать, как быстро они растут. А что все-таки с Рэйчел?
Гершель оглянулся на Томми, который, судя по всему, читал подробное описание каждой песни, доступной на музыкальном автомате.
— Он не знает всей истории. Она курила травку.
— И ты мне ничего не сказал?
— Это было вчера. — Он снял очки и потер переносицу. — У нее есть парень, которого я не убил.
— Могу сделать это за тебя.
Он усмехнулся.
— Тебе придется опередить Дорис. В общем, он в выпускном классе. По всей видимости, очень симпатичный. А еще у него есть машина. Предложил ее подвезти после репетиции.
Я вся похолодела.
— Он не… то есть…
— Нет. Поэтому он еще жив. — Заиграла музыка, и Гершель снова оглянулся. — Время вышло. Просто держи в голове то, что Рэйчел будет сидеть дома все те годы, что тебя не будет.
Я кивнула и проглотила вставший в горле комок. Томми вернулся за стол, подпрыгивая в такт музыке. Он выбрал Sixty-Minute Man [Sixty-Minute Man («Мужчина на шестьдесят минут») — песня группы Billy Ward and his Dominoes в жанре R&B, выпущенная в 1951 году и мгновенно ставшая хитом. В тексте песни лирический герой хвастается своими сексуальными умениями, обещая удовлетворять девушек по шестьдесят минут.]. Ненавижу эту песню.
Глава седьмая
...РАСХОДЫ НА КОСМОС
ПОДЛЕЖАТ СОКРАЩЕНИЮ
Клемонс начинает борьбу за бюджет;
сокращение финансов предполагает снижение налогов
Автор: Джон У. ФинниСпециально для «Нэшнл Таймс» Канзас-Сити, штат Канзас, 4 декабря 1961 г.
Сегодня Международная аэрокосмическая коалиция начала борьбу со скептически настроенным Конгрессом, запрашивая взнос в космический бюджет Организации Объединенных Наций в размере 5,7 миллиарда долларов. МАК предупредила, что любые существенные сокращения поставят под угрозу запланированную пилотируемую экспедицию на Марс.
Широко распространены опасения, граничащие с идеями сопротивления. Они связаны с увеличением бюджета на работу агентства. Члены Конгресса утверждают, что непропорционально большая доля бюджета Соединенных Штатов Америки приходится на космическую программу. За этим скептическим отношением стоит целый ряд факторов, начиная от таких мирских и земных забот, как снижение налогов, и заканчивая озабоченностью целями национальной политики в космосе.
Судя по всему, от меня требовали слишком многого, прося сосредоточиться на подготовке. Вместо этого последние три месяца я постоянно летала туда-сюда — с тренировок на встречи с прессой, а в перерывах пыталась успеть вызубрить бесконечные документы в фирменных папках МАК.
Сейчас я сидела в одной из аудиторий вместе с остальными членами команды и изучала геологию. Передо мной на столе стоял ящик с пронумерованными камнями. Центр управления полетами не удовлетворится, если мы скажем, что нашли на Марсе что-то красное и крошащееся. Мы должны обладать достаточными знаниями, чтобы заявить, что этот материал гипидиоморфный, зернистый, порфиритовый, с красными среднезернистыми фенокристаллами.
Леонард находился в своей стихии. Он перебирал минералы в своем ящике с широкой улыбкой на лице. Сжав в руке крупный красный камень, он наклонился ко мне:
— Получается?
— Я пытаюсь.
Я скривилась, глядя на оценочную таблицу, которую мне нужно было заполнить. С какой стороны ни глянь, для будущего полета приходилось слишком много всего учить.
— Так, ладно… — Леонард ткнул пальцем в выделяющуюся на общем фоне темно-красную полоску на камне, который я усердно рассматривала. — Это пироксен, который мы можем увидеть…
Его прервал быстрый стук в дверь. В аудиторию заглянула голова Бетти.
— Привет! Извините, что прерываю, но мне нужна Эльма. Это совсем ненадолго.