— Рада, что она хоть кому-то нужна, — пробормотала себе под нос Флоренс, не отрывая глаз от тетради.
Я вздохнула и вцепилась в свой камень так сильно, словно он мог гарантировать мне безопасность.
— Это не может подождать?
— Прости, просто «БиБиСи» хотят… Это быстро. Честное слово, — она наклонилась, заглянув в комнату еще больше, и встретившись взглядом с Паркером, подмигнула ему: — Ты же поможешь ей все наверстать?
Паркер только пожал плечами. Не знаю, был ли это знак согласия или того, что ему все равно.
— Может, им кто-нибудь другой подойдет? — Почему всегда должна быть я? — Леонард… Ты ведь уже и так все знаешь.
— Им нужны твои фотографии с Натаниэлем. — Бетти виновато поморщилась. — Прости, мы просто сейчас прорабатываем историю мужа и жены.
Флоренс наклонилась к Леонарду. Думаю, ее слова не были предназначены для моих ушей, но я их все-таки услышала:
— Во всяком случае, на этот раз она не сможет нами прикрываться.
Я положила камень на стол.
— Это ты о чем?
Флоренс поджала губы и уставилась на меня своими ореховыми глазами поверх длинного аристократичного носа. Темные волосы она выпрямляла, и ее осуждающее лицо обрамлял аккуратный боб.
— Ты и правда хочешь сейчас об этом поговорить?
— Нам придется поговорить сейчас или в космосе. Лучше уж сейчас.
2, 3, 5, 7, 11…
— Ладно… «Летучая Всемирная выставка»? Я тебя умоляю. У нас на всю программу всего шестеро цветных космонавтов.
— Да. И я пытаюсь воздать вам должное. МАК на первых порах проявляла дискриминацию, и я упорно работала…
— Ты упорно работала, — Флоренс фыркнула и бросила взгляд на Леонарда: — А я не работала? А Леонард, Ида, Имоджен, Юджин и Миртл? Разве Хелен недостаточно упорно работала?
— Ну, конечно, нет! — …13, 17, 23… Я медленно вдохнула и попыталась не обращать внимания на тот факт, что в аудитории все теперь смотрели на нас. — Я поэтому и говорю о вас, чтобы вас не задвигали на задний план. Я пытаюсь помочь.
— Хм-м. Знаешь, что бы помогло? Если бы ты научилась делать свою чертову работу, — она снова повернулась к камням на своем столе: — Давай беги. Не заставляй фотографов ждать.
Я могла на это ответить десятком разных вещей, но вместо этого я прикусила язык и отодвинула стул.
Вот что интересно: необязательно кого-то любить, чтобы эффективно работать с этим человеком в команде. По правде говоря, лучше, если тебя ставят в пару с кем-то, в чьей компании тебе не особенно комфортно находиться, потому что в таком случае вы оба заинтересованы в том, чтобы как можно скорее расправиться со своими задачами и тем самым свести общение к минимуму. Когда ты работаешь в паре с другом, то, скорее всего, вы много шутите и маетесь дурью.
Если так посмотреть, то я смогла бы работать максимально эффективно с половиной марсианской команды. Ладно… это все-таки преувеличение, хотя мне и правда казалось, будто все до единого на меня сердятся. И, честно говоря, я даже не могла их за это винить. Мало того, что я присоединилась к команде так поздно и мне нужно было наверстать тонны упущенного, так еще и приходилось бегать туда-сюда на показушные мероприятия… а ведь это совсем не то, чем должен заниматься космонавт. И такая ситуация подразумевала, что всем остальным приходилось меня заменять. Очень часто.
Мы пошли по коридору, и аудитория осталась позади. Бетти бросила на меня быстрый взгляд.
— Ты в порядке?
— Конечно! — пропищала я.
— Я пыталась все это отложить. Правда.
— Я знаю. Просто… я и так с трудом за всеми поспеваю.
Бетти, поморщившись, кивнула.
— Хочешь верь, хочешь нет, но я по большей части отказываю в интервью. Просто…
— Понимаю. Я в команде именно для этого.
Бетти привела меня в комнату, которую отдел по связям с общественностью превратил во что-то вроде гримерной. Со вздохом я уселась в кресло и отдалась в руки других людей, которые возились с макияжем и прической, пока я пыталась сосредоточиться на папке с документами, не имея доступа к образцам горных пород.
На Марсе нам пригодится умение находить потенциальные водные потоки. Их можно обнаружить благодаря небольшим расслоениям почвы или перекрестной слоистости, которые демонстрировали фестончатую структуру путем субаквальных отложений.
Я потерла лоб, и визажистка тут же отвела мою руку в сторону.
— Может размазаться.
— Точно.
С приоритетами у меня дело обстояло совсем плохо. При взгляде на мое отражение в зеркале можно было предположить, что я собралась на вечеринку в летном комбинезоне. Волосы лежали идеальными мягкими волнами, которые недолго бы держались, если бы я на самом деле занималась работой. И в симуляторах, и на Луне я обычно убирала волосы в платок, но прессу мало интересовала точность в отношении моего имиджа.
Визажистка повернула кресло, отпуская меня, и я, как верный пес, поплелась за Бетти в сторону инженерного крыла. Как бы я ни была раздражена, мне все равно стало легче, когда мы повернули за угол и прошли в офис Натаниэля.
Здесь кто-то прибрался. На рабочем столе красовалась орхидея, а угол чертежного стола освещал теплый свет лампы. Хотя они не стали просить мужа переодеться. Он был в своем твидовом пиджаке и однотонном синем галстуке, который…
Вообще-то… этот галстук я никогда не видела, но он выгодно подчеркивал цвет его глаз. Они засветились радостью при виде меня.
— Привет, доктор Йорк.
— Доброе утро, доктор Йорк.
Я подавила желание чмокнуть его в щеку. Не столько из-за присутствия фотографа и репортера, сколько из опасения оставить на его лице огромный красный след от помады.
Репортер, белый мужчина чуть за пятьдесят, положил на объемный живот блокнот и что-то быстро записывал.
— Я не отниму у вас много времени… Джерри. Как ты их хочешь снять?
— Нужны естественные кадры. Как вы обычно работаете вместе?
Мы не работали вместе. Во всяком случае, в последнее время. Я взглянула на Натаниэля и пожала плечами.
— Над чем ты сейчас работаешь?
— М-м-м… — Он обошел письменный стол, сел на стул и открыл ящик стола, который жалобно скрипнул. — Я изучал полетные планы для судов снабжения, которые полетят на Марс.
Он вытащил папку и положил на стол. Я подошла ближе и встала за его спиной. Склонившись у него над плечом, я вперила взгляд в вычисления и снова почувствовала себя оторванной от реальности. Я положила ладонь мужу на спину и нахмурилась, пытаясь понять, к чему относится запись «AMz в квадрате».
Блеснула вспышка.
— Изобразите счастье.
Фотограф по имени Джерри наклонился ближе. Его лоб за фотоаппаратом обрамляли гладкие черные волосы.
Я улыбнулась. Ох уж эта обязательная улыбка. Все просто потрясающе, и я обожаю космос! А вы?
Вспышка. Перед глазами у меня плыли фиолетовые пятна, и я больше не видела чисел на листе. Вспышка. 2, 3, 5, 7…
— Доктор Йорк… Эльма. Могу я к вам так обращаться? — Фотограф не стал дожидаться ответа. Он просто подошел ко мне и похлопал рукой по краешку стола. — Можете присесть на стол? Мне очень нравится ваш костюм, но за вашим мужем его совсем не видно. Натаниэль, кажется? Отлично… вот сюда. Хорошо. Прекрасно.
Я присела на краешек стола, из-за чего на документы стало неудобно смотреть. Хотя в самых первых капсулах комфорта было и того меньше.
— Можете сделать что-нибудь более научное? — Репортер сделал шаг вперед, постукивая карандашом по блокноту. — Тут непонятно, на что вы смотрите. Это может быть и просто налоговая отчетность.
Натаниэль взглянул на расчеты, которые были очень даже «научными», и потер затылок.
— М-м-м… Я только что отправил все модели на испытания в аэродинамической трубе. Может, чертежи?
— Как насчет этого?
Бетти вытащила из коробки на краю стола перфокарту.
— Не надо… — Натаниэль забрал у нее карту. — Они лежат в определенном порядке.
При виде карты глаза репортера округлились. Он словно не слышал Натаниэля.
— О-о-о! Прекрасно. Это будет получше модели, которую может слепить любой ребенок. Программирование на компьютере! Это и есть Наука с заглавной буквы!
Джерри навел на нас фотоаппарат.
— Нейт, покажите ее жене. Как будто вы ей что-то объясняете.
Натаниэль бросил на меня быстрый взгляд, приподняв брови, как будто он пытался понять, всерьез ли говорит фотограф. Что ж, это не хуже попытки припудрить носик на борту Т-38.
Я наклонилась поближе к мужу, чувствуя, как к горлу подступает смех.
— Да, милый. Давай, расскажи, что это за важная программистская штучка.
Я захлопала ресницами.
Натаниэль расхохотался, держа в руке перфокарту, как будто она что-то значила сама по себе. Это была крошечная деталь огромной программы, которая была столь же важна, как отдельный болтик. Космическое судно может без последнего развалиться, но он совсем не был определяющей частью.
Фотоаппарат зажужжал, мелькнула вспышка. Фотограф снял меня с беспечной и естественной улыбкой на лице. Этот снимок они впоследствии и станут использовать с припиской: «Радость космических полетов».
Но мы с Натаниэлем смеялись над абсолютной ненаучностью происходящего, в то время как мои коллеги в аудитории занимались настоящей наукой. Если им нужно было что-то более «научное», им стоило бы фотографировать людей в той аудитории. Но вместо этого они выбрали меня и превратили в столь же бесполезную вещь, как отдельная перфокарта.