— Принято.
Я подошла к люку. Британцу пришлось вытянуть руку, чтобы придержать меня. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая все вокруг в прекрасные золотые оттенки, среди которых то тут, то там мерцали красные и синие огни аварийных бригад. Машин «скорой помощи» стало больше, появилась и полиция. А вот и журналисты. Кажется, здесь обосновались все телесети и еще многочисленные радиостанции.
Однако они все стояли не слишком близко — обосновались за военным кордоном, который теперь окружал ракету. Когда я появилась в проеме, все направили свое оружие на меня. Мне пришлось сглотнуть, прежде чем я смогла заговорить.
— Они хотят отпустить некоторых космонавтов, в качестве жеста доброй воли. По двое за раз. Парамедики могут приблизиться, чтобы встретить космонавтов.
А потом они затащили меня обратно внутрь. Колени у меня подогнулись, и я рухнула на пол ракеты. Британец ухватил меня за руку и поднял на ноги, и от внезапной перемены положения… Я вырубилась.
Когда я очнулась, на борту корабля, воняющего рвотой и страхом, остались только манифестанты и я.
Глава третья
...СТОРОННИКИ ДВИЖЕНИЯ «ЗЕМЛЯ ПРЕЖДЕ ВСЕГО»
ОТПУСТИЛИ 31 ИЗ 32 ЗАЛОЖНИКОВ КОСМИЧЕСКОГО КОРАБЛЯ
В КАЧЕСТВЕ ДЕМОНСТРАЦИИ «ЖЕСТА ДОБРОЙ ВОЛИ»
Монтгомери, штат Алабама. 21 августа 1961 г.
Сторонники движения «Земля прежде всего» воспользовались ситуацией, когда космический корабль «Сигнус 14» приземлился с отклонением от курса, и взяли судно штурмом, захватив в заложники 32 космонавта. Позднее они освободили всех, кроме одной женщины, «в качестве демонстрации жеста доброй воли». Доктор Эльма Йорк, также известная как Леди-Астронавт, все еще удерживается захватчиками до выполнения их требований. Она все это время исполняла роль посредника для переговоров с властями.
Шел десятый час. На корабле было темно, но внутрь проникал свет ламп, установленных снаружи спасательной командой. Моя вестибулярная система была в ужасе от нахождения на Земле в условиях полной гравитации. Мне было плохо, и я чувствовала себя даже слабее, чем в момент посадки. Я старалась как могла, но все равно вырубилась еще дважды после того, как они заставили меня снова подойти к выходу и потребовать президента, главу ООН и Мартина Лютера Кинга-младшего.
Они не появятся. Я это знала. И «первоземельщики» тоже это рано или поздно поймут, это лишь вопрос времени. Президент Денли пользовался определенной репутацией: во время Корейской войны он отдал своим войскам прямой приказ стрелять по гражданским. Вряд ли он прогнется под этих парней.
В промежутке между путешествиями до двери я сидела на одном из освободившихся кресел в передней части ракеты, прижав лоб к шейным ремням, и пыталась дремать. Даже в два часа ночи, сидя в полной темноте, я была слишком напряжена, чтобы нормально заснуть, но, когда глаза у меня были закрыты, манифестанты чувствовали себя свободнее в разговоре.
— Твою мать, есть хочется.
Это простонал британец. Его звали Лисандр, и он был женат на сестре бруклинца, которая также была двоюродной сестрой Роя. На этот момент мне стало ясно, что весь этот захват заложников не особенно планировался. Эти парни были на охоте, увидели садящуюся ракету, и весь накопленный за прошедшее десятилетие гнев выплеснулся в решимость действовать.
— Как думаешь, сможешь выпросить у них еды?
Бруклинец потряс меня за плечо.
Я дождалась, когда он встряхнет меня второй раз, и только после этого открыла глаза. Я опять пользовалась тактикой, подсмотренной в фильмах: мне показалось, что неплохо бы притвориться куда слабее, чем я была на самом деле. Хотя куда еще слабее.
— А?
Бруклинец ткнул пальцем на люк и повторил:
— Скажи, чтобы принесли еды.
Рой покачал головой.
— Не будь придурком. Они могут подсыпать отравы.
— Так давайте попросим консервов. — Бруклинец пожал плечами. — Банку «Спама» [SPAM — торговая марка консервированного мяса, производимого американской компанией Hormel Foods Corporation. Появилась в 1936 году.] и булку хлеба. Можно сделать бутеры.
На слове «Спам» желудок у меня отчаянно подскочил к горлу. Я начала быстро глотать, пытаясь вернуть его на место.
— Можно мне в туалет? Кажется, меня сейчас… — Я прижала руку ко рту. — Пожалуйста.
Рой взял меня под руку и потащил в туалет. Уборная была оптимизирована для космических путешествий: здесь стоял вакуумный туалет, а еще был поручень, с помощью которого можно было удержаться на одном месте в космосе. На Земле же достаточно было и гравитации.
Шатаясь, я вошла внутрь и закрыла за собой дверь. На мгновение я прислонилась к ней спиной, а потом опустилась на колени, и меня начало ужасно полоскать. Ненавижу, когда это происходит. Я скрючилась на полу крохотной комнатки, тяжело дыша и чувствуя себя еще слабее, чем прежде.
Рой заколотил в дверь.
— Ты все?
— Еще нет! — Мысль о том, что мне придется снова вставать и идти к своему креслу, словно пригвоздила мои конечности к полу, и…
Звуки выстрелов.
Признаюсь, я закричала. За дверью уборной слышались грубые выстрелы дробовиков, приправленные звонкой дробью автоматических винтовок. И мужские вопли.
Да, я вся сжалась. Да. Я была ужасно напугана. Я побывала на Второй мировой войне. Хотя я и не должна была видеть боевые действия, в действительности иногда… иногда в результате своих перегоночных полетов я оказывалась в осаде. Я знала, что происходит снаружи, и надо быть полной дурой, чтобы не бояться, когда от смерти тебя отделяют лишь стены и пластиковая дверь туалета.
Я прижалась к полу, обхватила голову руками и постаралась занимать как можно меньше пространства. Вот и все. Вот и итог моего геройства — попытка не стать застреленной.
Звуки стрельбы стихли.
— Все чисто! — вторил один мужской голос другому, пока, наконец, кто-то не остановился за дверью, ведущей в туалет. Ручка опустилась: — Доктор Йорк? Сержант Митчелл Онемус, ООН.
— Да. Секунду.
Я вытерла глаза и оперлась рукой о стену, чтобы подняться на ноги. Пусть я и вжималась в пол от страха, но если останусь тут — меня не спасут. Мне понадобилось несколько попыток, прежде чем пальцы меня послушались и смогли повернуть замок.
За дверью запахи рвоты и мочи перекрывала вонь бездымного пороха. Я не могла себе даже представить, что в ракете может пахнуть еще хуже, но так оно и было. У молодого солдата ООН были белая, усыпанная веснушками кожа и такие светлые ресницы, что я готова была поспорить — под шлемом у него спрятались белокурые локоны.
— Мэм? Вы в порядке?
— Спасибо. Да. — Я протянула руку. — Но идти без помощи я не смогу.
Рой скорчился на полу. Его грудная клетка истекала кровью. Между креслами протянулась, словно в мольбе, еще чья-то рука. Кто-то застонал от боли. Слава Богу! Слава не потому, что ему было больно, а потому, что этот человек был жив.
Можно было обойтись и без этого. Как бы странно это ни звучало, думаю, что, если бы президент все-таки приехал, они бы и в самом деле меня отпустили. Если бы только он приехал. Но этого никак не могло произойти.
Еще четыре часа ушло на медицинский осмотр и разбор полетов. А потом… О, позвольте я расскажу вам о чудотворной силе душа после того, как три месяца тебе приходится обходиться влажными полотенцами и сухим шампунем. Люди, которые никогда не бывали в космосе, не понимают, какая это роскошь — вода. Я сидела на табурете под струями воды в душе своего номера в акклиматизационном центре. Капли барабанили по голове, просачивались сквозь мои волосы и стекали по лицу и шее. Жидкое тепло обволакивало меня, скатывалось вниз по всей длине рук и ног, вызывая чувство восхищения.
Мне предстояло дать еще один, еще более длинный доклад, но в тот самый момент я могла позволить себе просто посидеть в душе. Я наклонилась, оперлась локтями на колени, и водопад пролился мне на спину, массируя кожу, как будто многочисленными пальцами, только из воды. За дверью ванной ждала дежурная. Она должна была помочь мне улечься на водяную кровать, которой в эту ночь я доверю свое изможденное тело. Мне ужасно хотелось остаться под этим душем навсегда, но я знала, что у меня будет еще много возможностей принять его позже. Или ванну. О… Опуститься в ванну и позволить теплой воде принять мой вес и держать меня на плаву.
Между тем это было уже как-то невежливо по отношению к дежурной. Я вздохнула, выключила воду и нажала на кнопку вызова. Дверь распахнулась, как будто дежурная ждала, положив руку на ручку, и…
В проеме показался Натаниэль. Он улыбнулся, и это было все равно что завидеть солнце.
— Вам требуется помощь, Леди-Астронавт?
Я протянула руку, которая, по ощущениям, весила килограммов тридцать.
— Наверное, кому-то придется помочь мне вытереться.
— С этим я справлюсь.
Натаниэль уже был босой. Он вошел в душевую, взял меня за руку и наклонился, чтобы поцеловать. Конечно, когда меня вытащили из ракеты, нам разрешили поговорить по телефону, но до этого самого момента Натаниэль все равно казался мне каким-то гипотетическим идеалом.
Рука моего мужа была теплой и знакомой, начиная с неизменной мозоли от карандаша на первой костяшке указательного пальца и заканчивая щекочущими светлыми волосками на тыльной стороне ладони. Его губы, прижавшиеся к моим, были теплыми и чуть потрескавшимися, но такими родными, что я буквально таяла от поцелуя. Когда ты не видишься со своей любовью три месяца, то первая встреча после разлуки… Прикосновения. Запахи. Само его присутствие космическим образом действовало на меня так, что я больше не чувствовала себя потерянной в сидерическом периоде [Сидерическим или звездным периодом обращения планеты называется промежуток времени, в течение которого планета совершает один полный оборот вокруг Солнца по своей орбите.].