Казалось, в этот вечер один Кенуорд был в своей тарелке. Даже Беата, впервые с тех пор как появился Водери, с трудом встречала его необычно спокойный взгляд. Когда еда наконец была готова, Kaccи робко подошла к рассерженному рыцарю, освещенному огнем камина.
— Уилл, — нерешительно начала Касси, остановившись на расстоянии вытянутой руки от него, — еда вас ждет. — Он посмотрел на нее, и Касси снова ощутила силу его взгляда. Она очень хорошо поняла, что подвигла честного рыцаря на поступки, о которых он теперь сожалеет. Она потупила взор и добавила: — А в конце ужина у меня для вас приготовлен сюрприз!
Уступив малодушию, Касси быстро отошла к столу, надеясь, что хоть сюрприз доставит ему удовольствие, которое предвещала Эдна.
Пока все в неловком молчании рассаживались за столом, Касси искоса поглядывала на рыцаря, чья неотразимая привлекательность снова обволакивала ее и все прочнее завладевала ее сердцем. Кроме разделяющего их барьера, были и другие трудности, а непонимание его отчуждения после событий в погребе и на поляне переросло в смутное беспокойство. Уилл не просил Касси и Клайда ничего объяснять, хоть и сурово посмотрел на обоих. Может быть, он неправильно понял их разговор? Неужели он подумал, что ей отчаянно не хватает галантных кавалеров при французском дворе — ни одного из которых она никогда не видела, — и она ищет способ завлечь его людей и даже соблазнить их, чтобы они освободили ее? Это было так нелепо, что даже забавляло ее, если учесть, что она отказалась от сделанного ей предложения ради того, чтобы остаться с Уиллом!
Однако сегодня он не был расположен к Касси.
Взгляд фиалковых глаз мягко вывел Уилла из погруженности в себя, но он не откликнулся на их зов. Он не осмеливался смотреть на этого некогда робкого кролика, с каждым днем все больше становящегося сладкой искусительницей, необыкновенным сокровищем, которое честь обязывала вернуть, но ни в коем случае не в руки этого жестокого человека, а брату, от которого он ждал выкупа. Пламенные воспоминания о неудовлетворенном желании, недавно испытанном, но обреченном остаться незавершенным, жгли его душу.
Он был безумцем, невероятным безумцем, позволив себе предаться упоительным чувствам, которые причинят ему еще большую боль, когда наступит неизбежный момент ее возвращения в мир, которому она принадлежит.
Сурово нахмуренное лицо Уилла обеспокоило еще и Кенуорда. Мальчик все тревожнее смотрел на своего господина. Может быть, у Уилла есть военные новости, которыми он не хочет делиться за столом с двумя врагами-французами? Неужели их дела так плохи? Волнение спокойного по натуре Уилла становилось все сильнее, пока он не стал больше кусать губы, чем еду, лежащую в тарелке.
В продолжающемся молчании Водери заметил тревогу на лицах всех троих. Это помогло ему отвлечься от собственных мыслей. Водери поклялся не злоупотреблять доверием Беаты, но не рассчитывал, что ему придется сопротивляться соблазнам ее природной чувственности. Она, в отличие от прочих женщин, смотрела на него с обожанием, вызванным ни в коей мере ни его положением, ни богатством и властью. Это обожание выросло на зыбком песке ее спасения, в котором не было бы необходимости, не встань он и его соотечественники на ее пути. Память может вернуться к Беате, но он боялся, что она увидит в нем лишь одного из бессердечных убийц ее мужа. Это страшило его, но он все-таки женится на Беате, если ему позволят.
Остатки обильной еды уже были убраны со стола, когда Уилл повернулся к Касси, вопросительно подняв брови:
— А где же обещанный сюрприз?
Несправедливо, подумал он, вымещать на девушке свое дурное настроение, вызванное собственной же ошибкой. Она не виновата в том, что обладает телом, которого он желал так безумно, что сошел с ума. Вряд ли она виновата, что родилась знатной француженкой, тогда как он всего лишь незаконнорожденный английский рыцарь. Уиллу стало стыдно.
Нервничая из-за того, как этот угрюмец примет ее давно придуманный сюрприз, Касси, встав на ноги, споткнулась, но быстро обрела равновесие. Широко улыбающаяся Беата последовала за ней к камину и сняла с огня смазанную жиром сковороду. Касси тем временем принесла две глиняные чаши. Подняв крышку, она вынула из большей кусок нарезанного яблока и обмакнула его в меньшую, где было приготовлено сдобное тесто. К этому времени жир на сковороде разогрелся, и Касси бросила на нее желтый комок.
— Оладьи с яблоками! — в восторге воскликнул Уилл.
Покраснев от удовольствия, Касси весело принялась за оладьи; черные локоны, всегда выбивающиеся из косы, обрамляли ее лицо цвета слоновой кости. Ее сюрприз явно оказался более чем желанным. Эдна говорила ей правду! Не то чтобы Касси сомневалась в этом, просто она пала жертвой своей природной склонности к беспокойству, ставшему еще сильнее от огромного желания угодить «своему рыцарю».
Волк, сидящий внутри Уилла, наблюдал за нежной добычей и чувствовал, как все глубже погружается в пучину отчаяния. Он хотел эту женщину не только из-за ее прелестного тела, но и из-за ее великодушного и ровного характера.
Когда все оладьи были поджарены и положены на деревянное блюдо, Касси посыпала их горстью драгоценного сахара, после чего поставила ароматное кушанье на стол перед Уиллом.
— Вы великолепны, Касси. — Комплимент Уилла был искренен. — Благодарю вас от всего сердца. Я прекрасно знаю, каких усилий требует такое угощение.
Щеки Касси снова заалели. Это очень шло ей, но на этот раз ей не хотелось отворачиваться от золотых искр, сверкающих в его глазах. Эти искры разожгли в ней решимость отвоевать хотя бы несколько драгоценных часов, которые будут навеки принадлежать ей.
Оладьи с яблоками были приготовлены специально для Уилла, но он не мог столько съесть один и великодушно поделился лакомством со всеми. В тишине, воцарившейся на этот раз не от напряжения, а от искреннего наслаждения, раздался непрошеный стук в дверь.
— Войдите! — удивленно пригласил нахмурившийся Уилл. Только по очень срочному делу его люди осмеливались в такой час нарушить его покой.
Дверь распахнулась, и на пороге показался Харвей. Он чувствовал себя неловко, явившись к своему предводителю без приглашения и в неурочное время.
— Что за срочное дело привело тебя сюда? — осведомился Уилл, подчеркивая, что ждет серьезной причины этого визита.
— Я только что вернулся из дозора, во время которого повстречался с французскими подонками! — Вспомнив вдруг, что в комнате находится знатная французская дама, он покраснел, но тем не менее продолжал с виноватой гримасой: — Прежде чем мы вышли на них, они напали на бедную деревеньку Оффкэм, как стая мерзких крыс или скользких гадюк!
Уилл медленно встал, оставив на столе недоеденную оладью.
— Напали на Оффкэм? — Он с такой поспешностью приблизился к гонцу, что Харвей с трудом поборол желание повернуться и убежать, хоть и понимал, что ярость пронзительного ледяного взгляда предназначена не ему.
— Да, они сожгли его дотла, а всех, кто там был — в большинстве своем женщины и дети, — жестоко убили. — На лице Харвея обозначились горькие морщины.
— Ты узнал, кто в этом виноват? Ты видел преступников? — В бесстрастных вопросах Уилла чувствовался холод.
— Мы подошли к опушке леса, когда они уже сделали свое черное дело, и не увидели ничьих лиц, кроме тех, кто был убит стрелами наших лучников. — Харвей замолчал и сердито посмотрел на Водери: — Но мы успели разглядеть на плащах их предводителей те же гербы, что и на этом плаще!
Беата тревожно сцепила руки под скатертью. Герб был не на плаще Водери, а на том, что он дал ей. Что это значит? Он француз. Она знала это, как знала и то, что французы — враги всех англичан, но Водери ей не враг. Водери спас ее, так почему же Харвей так злобно глядит на ее любимого?
Она инстинктивно наклонилась к своему «блестящему рыцарю», на этот раз не ища его защиты, а скорее для того, чтобы защитить его, как бы она ни была слаба для этого.
Водери решил, что Беата слишком растерянна, чтобы понять услышанное, и хотел согреть ее своим теплом. Он успокаивающе обнял ее за плечи, но тем не менее чувствовал себя лицемером: ведь он вошел в ее жизнь только потому, что был участником такого же нападения.
Слова Харвея растревожили мрачные видения в мозгу Уилла. Поглощенный своими мыслями, он не замечал ужаса, охватившего всех сидящих за столом. Отпустив Харвея, Уилл повернулся и сказал отсутствующим тоном:
— День был долгим, и всем нам нужен отдых. Предлагаю всем идти спать.
Уиллу хотелось обдумать свалившиеся на него неприятности, и ему вовсе не улыбалась перспектива провести ночь в ужасной лачуге. Он сказал:
— Сегодня, Водери, мы будем спать в этой комнате, а Кенуорду разрешим выспаться в своей постели.
Уилл говорил как для того, чтобы нарушить неестественную тишину в комнате, так и для того, что бы сообщить о своем решении, не подлежащем обсуждению.
Водери кивнул. Ему оставалось лишь подчиниться приказу своего хозяина, к тому же ему представлялась прекрасная возможность провести ночь в тепле, а не в сырости и холоде мрачной хижины.
Чувствуя себя неуютно в напряженной обстановке комнаты, Кенуорд с облегчением вышел из-за стола и выскользнул из дома. Обе женщины тихо и быстро убрали со стола остатки ужина, вытерли стол и разошлись по своим комнатам, к собственным тревогам.
Уилл и Водери без всяких трудностей вели беседу во время их совместной прогулки, но сейчас, под впечатлением от страшного известия, каждый чувствовал себя неловко. Они только перебрасывались словами, готовя незамысловатые постели и перетаскивая тюфяки от задней стены к огню.
Уилл вряд ли решился бы обсуждать с Водери подробности своих набегов на французов, а общих знакомых у них не было. Однако в молчании каждый чувствовал себя еще неуютнее, и они завели разговор о достоинствах различного оружия в охоте на диких кабанов и ланей и обсудили прекрасные качества хороших боевых коней. Исчерпав тему, оба с облегчением вытянулись на постелях и закрыли глаза.
Во мраке ночи огонь, который разжег в камине Уилл перед сном, превратился в тускло мерцающие оранжевые проблески, слабо отражающиеся на потолке и покатых стенах. Не успели мужчины, привыкшие к суровым ночевкам в лесу, разнежиться в теплом покое, как их сон нарушил ужасающий крик, заставивший обоих вскочить на ноги. Сердцем чувствуя источник этого крика, Водери бросился на помощь Беате, но Уилл, вытянув руку, преградил ему путь:
— Эти кошмары случаются с ней почти каждую ночь после того ужасного нападения, в котором участвовали и вы, пусть лишь зрителем. Ваше появление сейчас может больше навредить ей. Так что пойду я!
В глазах Уилла Водери увидел раззадорившие его золотые искры. Скрипя зубами, он следил за мрачным человеком, поднимающимся по лестнице, и кипел от злости, пока не решился. Нет! Не будет он беспомощно ждать! Виной этих кошмаров было не его нападение! Он спас ее тогда, и сейчас никто ему не помешает снова прийти ей на помощь. Решительно поднявшись наверх, Водери пошел на звук рыданий, доносящихся из приоткрытой двери.
Уилл укачивал Беату на коленях, как младенца, гладя ее длинные мягкие волосы и шепча бессмысленный вздор, словно успокаивая напуганного ребенка.
Водери обуяла ревность при виде Беаты в объятиях другого мужчины, пусть и ее молочного брата. Эта хрупкая женщина принадлежит ему, и он имеет право позаботиться о ней. Он кулаком широко распахнул дверь и вошел в комнату.
Взгляд мокрых от слез глаз Беаты остановился на мощной фигуре, заполнившей дверной проем, на золотых волосах и загорелом лице.
— Водери… — В этом единственном слове послышалось непреодолимое желание, и она протянула руки, подавшись к своему «блестящему рыцарю».
Тотчас суровая решимость на лице Водери сменилась спокойной улыбкой, полной нежности. Он шагнул вперед, взял Беату из рук Уилла и заключил в свои объятия.
Белокурая голова легла на рыжеватые кудри Беаты, а ее руки обвили плечи француза. Это зрелище красноречиво сказало Уиллу, что нельзя отказывать страдающей женщине в утешении, которого она ждет. Он встал и гордо вышел, сознавая, что ни одному из этих двоих он сейчас не нужен.
Уилл свирепо нахмурил брови. Беата любит Водери, но как же он может отдать свою сестру врагу-французу? Однако, похоже, только Водери способен вернуть ее к нормальной жизни. Только Водери может сделать ее счастливой. Вдруг ему в голову пришла неожиданная мысль: Беата будет счастлива только с французом Водери, так же как ему нет счастья без француженки Кассандры. Это он признавал и раньше, тем не менее эту неоспоримую истину вытесняла ужасающая реальность. Что общего у счастья и брака, устроенного для знатных особ? Касси и Водери, конечно, знатны. Несомненно, они больше подходят друг другу. И Уилл понял, что боится. Боится, что, несмотря на страстные поцелуи, Касси надеется в один прекрасный день соединить свою судьбу с французским рыцарем. Его хмурый взгляд испепелял настолько, что мог прожечь дыры в деревянном полу, по которому он тяжело ступал.
Из слегка приоткрытой двери Касси наблюдала, как Уилл шел по коридору, мучимый болью. Неужели его задело, что Беата со своими страхами предпочла Водери? А как может быть иначе, если любимая отдает преимущество другому? Этот урок она проходила всякий раз, когда Уилл бросался на крики Беаты, покидая ее. И все же ей хотелось позвать Уилла и утешить. Только уверенность, что он никогда никому не позволит увидеть на своем лице выражение муки, заставила ее сдержаться. Она определенно не была намерена начать обольщение с подсматривания за его сердечными делами, которые он предпочел бы не раскрывать. У нее еще будет время, прежде чем наступит неизбежное и ее вернут туда, куда она не хочет возвращаться без драгоценных воспоминаний.
Глава 14
На третий день после сочельника Касси сидела за столом, прибранным после завтрака, и смотрела на свою руку, пальцы которой медленно ощупывали щель между досками. С их ограниченными запасами надо тщательно спланировать угощение, достойное традиционного празднования Рождества и святок — Двенадцатой ночи.
Даже здесь, в лесу, несмотря на ежедневные происшествия, надо соблюдать святые дни.
В то время как Кенуорд помешивал угли крепкой, ободранной от коры палкой, Касси обдумывала предстоящую работу. Она справится со сладким пирогом, немного изменив рецепт. Может быть, вкус будет не тот, но и этого достаточно; кроме того, есть и другие традиционные блюда, приготовление которых не так трудоемко и для которых у них под рукой полно запасов.
— Вы знаете, где в этом году положено святочное бревно? — Вопрос нарушил молчание, установившееся после ухода Беаты, которая поднялась наверх под предлогом желания побыть одной.
Кенуорд перестал сметать пепел, вылетевший из камина. Он не был готов к этому странному вопросу, потому что думал о другом. О чем размышляла Касси, если на все попытки заговорить с нею она отвечала только рассеянными кивками?
За последние несколько дней жизнь вошла в обманчиво спокойное русло. Водери часто, как и сейчас, совершал с Уиллом прогулки верхом по заснеженному лесу, а Касси с Беатой поддерживали порядок в доме и готовили еду. Кенуорд помогал, когда бы его ни попросили, хотя его настоящей обязанностью было охранять их. Он с большим удовольствием выполнял это поручение, особенно с тех пор, как Уилл согласился на его ежедневные рыцарские упражнения. И все же им владело смутное чувство опасности, нависшей над Уилдом, гораздо большей, чем непрекращающаяся война.
— В замке Тэррент всегда устраивался веселый праздник. Мы находили бревно, срубленное год назад, затаскивали его в холл и поджигали веткой, оставленной от прошлого года… — Он с мечтательным выражением лица смотрел в дымную глубину камина. Воспоминание вызвало тоску по замку. Хоть он и гордился своим званием оруженосца Уилла, ему не хватало этих веселых обычаев, с тех пор как он поселился в этой военной деревушке.
Касси хорошо знала эту традицию, соблюдаемую во всех дворянских поместьях, да и в менее высокородных семьях. Запасясь терпением, она ждала ответа на свой вопрос:
— Ну а что же здесь?
— Когда здесь только Уилл и я… — пожав плечами ответил Кенуорд.
Касси удивилась:
— А разве сподвижников Уилла не возмущает, что они лишены ежегодных праздников?
Не обеспечь любой из феодальных сеньоров, которых она знала, своим людям эти бурные пирушки — самое ценное, чего им не хватало в их тяжелой жизни, — это вызвало бы больший бунт, чем вечно растущие цены.
— Здесь в Уилде все иначе, — постарался объяснить Кенуорд. — Здесь живут воины, семейных мало, и они не соблюдают общепринятых ритуалов.
— Думаю, это лишний повод дать людям редкую возможность насладиться веселым праздником! — Рассеянно улыбнувшись юноше, Касси снова принялась созерцать стол.
Хотя робкий дух Касси постоянно подтачивал ее стремление добиться от Уилла желаемого, решимость ее оставалась непоколебимой. К сожалению, ей не представилось случая осуществить свою цель. В самом деле, Уилл, казалось, сознательно стремился не оставаться с ней наедине. Это угнетало. В сочетании с незабываемым осуждающим взглядом Харвея в сторону Водери и ее собственной тревогой по поводу назревающего столкновения между Уиллом и Ги во все накапливающемся напряжении жителей Кеншема появились новые нюансы. Небольшая деревушка вот уже много дней была похоронена под выпавшим снегом и окутана морозным туманом. Утомленные относительной праздностью и остро воспринимающие мрачное настроение своего господина, все жители деревушки, казалось, были на грани опасного взрыва. Это еще раз убедило Касси, как важно ослабить напряжение. Она начала обдумывать свой план.
— В этом году, — Касси смотрела прямо в тревожное лицо Кенуорда, — если мне удастся все устроить, они смогут соблюсти традиции.
Она надеялась, что Уилл, как хозяин двух пленников и его возлюбленной Беаты, не запретит подобное празднование, особенно если учесть, что Касси с удовольствием возьмет на себя все заботы. Более того, она хотела, насколько это возможно, сама приготовить все, что требовалось.
— Может быть, у нас и нет отборных продуктов для праздничного стола, но уж наверняка в лесу полно деревьев, из которых можно выбрать святочное бревно!
— Но, — Кенуорд чувствовал неловкость, возражая Касси, и его кадык быстро двигался от судорожных глотков, — в прошлом году для этого не срубили ни одного дерева! — Он чувствовал, что должен обратить ее внимание на это упущение.
Касси встала, а ее решительные глаза продолжали твердо смотреть на юношу, который вроде бы намерен ей помешать.
— Где-нибудь в этом огромном лесу должно же лежать упавшее дерево, вполне высохшее, чтобы пригодиться нам.
Кенуорд, знавший робкую натуру девушки, в последнее время с удивлением замечал, как в ней крепнет спокойное мужество, и сейчас не мог сдержать широкую улыбку. Если с ней могло произойти такое чудесное превращение, стало быть, и у него есть надежда?
— Правда, — с готовностью согласился он, горя желанием доказать свою готовность прийти ей на помощь. — Может быть, это займет некоторое время, но, если постараться, у нас все получится!
— Над чем же вам нужно «постараться»? — прозвучал низкий голос, разрушив невидимую связь между Касси и Кенуордом.
Касси мгновенно взглянула на фигуру, стоящую в открытой двери. Господи, как он высок! Его присутствие почти лишало ее здравого смысла, но она отважно пересилила себя и прямо встретила взгляд его глаз. Она выигрывала время, чтобы наиболее убедительно изложить Уиллу свою просьбу и набраться для этого мужества. Но, повторяла она себе, что необходимо сделать, должно быть сделано! Она глубоко вздохнула и сделала к нему несколько шагов, молясь, чтобы отважная улыбка скрыла волнение, от которого отчаянно билось сердце.