— Да, и не просто священника, а аббата!
Оба рыцаря дружно засмеялись и вместе с Беатой направились к камину, перед которым на разостланных шкурах удобно устроились Касси со своей новой подружкой и Кенуорд.
Уилл залюбовался девушкой, ставшей еще прелестнее. Черные прядки шелковистых волос, постоянно выбивающиеся из ее толстой косы, обрамляли лицо и разгоряченные щеки. Розовый бархат платья лишь подчеркивал великолепный цвет ее лица.
Для Касси вся комната озарилась ярким светом, когда Уилл опустился на шкуру рядом с нею, вместо того чтобы занять свое излюбленное кресло. Сара свернулась калачиком на коленях Касси и сладко посапывала, а Кенуорд так внимательно следил за играющими, что вряд ли заметил подошедших.
Во дери сел в кресло, и Беата примостилась в его ногах. Находясь рядом с любимым, среди близких друзей и веселых обитателей Уилда, Касси испытывала счастье, которого не знала раньше. Если бы так было всегда! — печально подумала она.
— О чем вы думаете? — Низкий голос Уилла оторвал Касси от ее безнадежных мыслей, а его мрачность, казалось, доказывала, что и он отчаянно сознает, как мало времени им осталось быть вместе.
Касси с готовностью повернулась к Уиллу, молчаливо подтверждая дерзкую решимость воплотить сегодня ночью свои мечты.
Она собиралась увезти с собой самые теплые воспоминания, которые помогут ей противостоять холодным дням, ожидающим ее впереди.
Вдруг она поймала себя на том, что безмолвно и долго смотрит в темные глаза, грозящие опалить ее своим огнем, и медленно, маняще улыбнулась ему-
Это было невыносимо, и Уилл подался вперед, он почти коснулся ее сладких губ, и сердце Касси белено забилось от опьяняющего чувства близости.
— О!
Уилл отпрянул, чувствуя, как заполыхали щеки. Он совсем забыл о девочке! Спутанные волосы Сары сбились на сторону, приоткрыв худенькую шейку с синевато-багровым следом ожога. Он, несомненно, задел больное место! Конечно, монахи залечили ожог лучше, чем он мог бы сделать сам, но почему они забыли предупредить его? Ведь тогда он был бы осторожнее!
— Прости, Сара. Я не хотел причинять тебе боль. Я просто не знал, что ты обожжена! — Он так сожалел о содеянном, что девочка улыбнулась. Ведь она, как и все в Уилде, знала, что Уилликин не способен на зло.
Смирившись с невозможностью поговорить с женщиной, к которой его так тянуло, Уилл обратился к Водери.
От взгляда Сары не ускользнуло, что Уилл перевел внимание на другого мужчину. Окаменев, она неподвижно застыла. Касси не успела задержать ее, когда Сара рванулась с ее рук и еле устояла на затекших ногах. Глухой звук упавшего маленького тельца заставил Уилла оглянуться. Он увидел, с каким ужасом девочка уставилась на Водери, словно это был сам Люцифер.
— Сара, — спокойно начал Уилл, — это Водери — наш и твой друг!
— Нет! — Сара встала на ноги и спряталась за спину Касси. — Это тот зверь, что сжег мой дом!
Уилл нахмурился: Водери не мог принимать Участие в том нападении, он уже был пленником.
— Нет, Сара, маленькая моя, — стал отрицать Водери, прежде чем успели ответить остальные. — Это был не я, но, очень возможно, мой брат-близнец Вальнуар. Мы очень похожи друг на друга. Но, клянусь тебе, кроме внешности между нами нет ничего общего, и я бы никогда не смог причинить вред ребенку.
Благодаря мягким уговорам Касси и уверениям Уилла Сара вернулась на свое место, но ее огромные карие глаза по-прежнему с подозрением смотрели на белокурого рыцаря.
Чтобы прервать неловкое молчание, Уилл начал ни к чему не обязывающий разговор о прошедших праздниках. Водери, Касси и Кенуорд поддержали беседу, но смущенная Беата сидела молча. Она озадаченно нахмурилась, а в ее голове проносились бессвязные мысли и туманные образы, которых она, к сожалению, не могла уловить.
Касси радовалась, что Уилл в трудный момент заговорил о праздниках. Вскоре все игравшие утомились и присоединились к хозяину дома, рассевшись на шкурах перед камином послушать уже не раз слышанные истории: некоторые возникли из пришедших на память песен менестрелей, другие же были рождены зачастую весьма живым воображением рассказчиков.
Наконец и это развлечение пошло на убыль, как и энергия рассказчиков и слушателей.
Взглянув на Сару, Касси увидела, что стрелки темных ресниц спокойно лежат на щечках девочки. Сара, несмотря на страхи, не устояла перед желанием спать. Несчастному ребенку необходима постель, и это срывало решительную кампанию, которую Касси намерена была начать этой ночью. Покусывая нижнюю губу, она искала выход. Нужное решение пришло неожиданно просто. Хорошее предзнаменование!
— В дороге Сара промерзла до костей. Ей нельзя оставаться на ночь здесь, наедине с мужчинами. Но в моей комнате слишком холодно, и, боюсь, там она рискует заболеть. Так что, Беата, позволь уложить ее на полу перед камином в твоей комнате, хотя бы на эту ночь.
Глаза Беаты стали золотистыми, как мед, и она немедленно согласилась, довольная тем, что хоть что-то отвлечет ее от мыслей.
— Сегодня и каждую ночь — до свадьбы! — Щеки ее порозовели скорее от предвкушения, чем от смущения.
Уилл удивился, что Касси, проявившая такое сострадание к девочке, сейчас отсылает ее спать к Беате. Но похоже, комната, в которой она спит, и вправду слишком холодна для ребенка. А для Касси? В голову ему пришла спасительная мысль поделиться с ней своим теплом.
— Ну, тогда я пойду! — Беата подняла спящую девочку. Ей не терпелось удалиться отсюда, где ее одолевали смутные видения.
— Да уж, пойди выспись напоследок! — поддразнил Уилл молочную сестру, поднимавшуюся наверх со своей маленькой ношей. — Скоро, похоже, у тебя ночью найдутся другие занятия!
Касси увидела, как всерьез покраснела Беата и как быстро она убежала от шуток рыцаря. Одно препятствие к достижению цели успешно устранено! Это придало ей уверенности.
Обычно она отправлялась в свою комнату сразу же после Беаты, но сегодня она осталась вместе с мужчинами — проводить гостей, которые начали медленно расходиться по домам.
Когда в комнате остались только он, Водери, Касси и спящий Кенуорд, Уилл окинул девушку долгим взглядом. Он счел необходимым предостеречь ее от возможно, печальных для нее последствий, если он осмелится хотя бы на ограниченную близость.
— Аббат Джером приедет в Двенадцатую ночь, чтобы обвенчать Водери и Беату. — Это было сказано совершенно бесстрастно, но краем глаза он заметил на лице Касси предательский проблеск искреннего страдания, прежде чем на нем появилась обычная приветливая улыбка.
— Я очень рада! — мгновенно ответила Касси с несомненной искренностью.
Она волновалась, что Уилл откладывает венчание, чтобы подольше не видеть Беату замужем за другим. Может, это и так, но он сделал все как обещал, а значит, признал, что Беата для него потеряна.
Уилл же в свою очередь считал, что получил хоть какое-то подтверждение того, что для Касси Водери только друг. Почувствовав на себе любопытный взгляд Уилла, Касси решила, что пора сделать первый ход в шахматной партии, в которой она вознамерилась взять в плен самого короля.
— Уилл, — тихо начала Касси, — мне, конечно, следовало бы попросить вашей помощи раньше, но я была так занята приготовлениями к праздникам, что забыла о своих мелких неприятностях! — Она замолчала, смущенная, поняв, что просьба ее слишком незначительна. Она раздумывала несколько часов и не могла придумать ничего более правдоподобного, чтобы заманить Уилла к себе. — Ставни окна в моей комнате не полностью закрываются. Поэтому в ней сейчас холоднее, чем обычно. — Касси была горда тем, что способна выдержать его взгляд, несмотря на жар, приливающий к ее щекам. — Прошу вас, помогите мне исправить их, чтобы ночью мне было потеплее!
Размягченный покоем, Уилл, хотя и удивился, что Касси обратилась к нему именно сейчас, не увидел в ее глазах ни тени лукавства.
Итак, заключил проницательный Водери, Касси извлекла уроки из действий его Беаты и бросилась в атаку! Он еле сдерживал прорывающуюся радость. Так это правда! Касси очень изменилась и была уже не тем робким созданием, которое он так долго знал. Должно быть, любовь придала ей такое мужество, что она намерена пренебречь воспитанием и забыть о таком сокровище, как чистота.
Уилл запутался в своих эмоциях, но не настолько, чтобы не увидеть, как прозрачен ее предлог. Какова же действительная цель ее просьбы? Может, она просто хочет поговорить с ним наедине, пожаловаться или о чем-то попросить? Нет! Уилл проницательно сощурился: хрипловатость ее голоса и тающие фиалковые глаза были явным приглашением к тайной встрече, которой он так страстно желал. Но этого не может быть! Похоже, самое большее, чего она хочет, так это нескольких поцелуев в темноте. Он очень боялся, что не сможет удовлетвориться столь скромным празднеством. Она слишком невинна, чтобы понять, что своими соблазняющими уловками может вызвать мгновенную физическую реакцию человека, даже достаточно опытного, и лишить его возможности остаться хозяином положения.
— Пожалуйста, Уилл! — Касси отважно взяла нежными пальчиками его сильную, мозолистую руку.
«Я теперь предупрежден заранее, — лгал он себе, поднимаясь на ноги, — я, конечно, смогу убедить ее, насколько безумно злоупотреблять своими чарами, и позаботиться, чтобы наша встреча закончилась безопасно для нее». Пытаясь взять себя в руки, он решительно отверг внутренний голос, сомневающийся в достижении успеха с помощью такой стратегии.
Касси смотрела в его холодное лицо, и оно не вдохновляло ее. Ей стало ясно, что он понял ее проделку. Однако, раз битва начата, она не откажется от своих надежд и продолжит игру. У нее мало времени, и она не стыдилась, а только радовалась, что он насквозь видит ее плохо завуалированную попытку завлечь его, чтобы провести ночь наедине. Это только облегчает ее задачу! Она на это надеялась.
Чувствуя, что Уилл гордо шествует следом за ней, она понимала: остановись она неожиданно, он тотчас же подойдет к ней! Это и волновало и искушало атаковать его прежде, чем дверь оградит их от внешнего мира.
Уилла раздражало, что Касси играет с ним, но он не мог подавить желания, возбуждаемого ее близостью: ему достаточно протянуть руку, чтобы схватить ее в свои объятия, чего ей, конечно, и хочется. Ее откровенная податливость провоцировала его, и ему понадобилась вся сила воли, чтобы сдержаться.
Его спасение заключалось в том, чтобы дойти до ее комнаты и как можно скорее покончить со всем.
Для того чтобы подняться наверх, требовались мгновения, но им это время показалось вечностью. Наконец они добрались до двери, и каждый смотрел на нее, как на символ своей цели.
Когда они оказались в комнате, у Касси забилось сердце от странного сочетания надежды, страха и страстного желания. Одолеваемая этой путаницей чувств, она прошла к ставням, приоткрытым холодному ночному воздуху.
Пока Уилл занимался непокорными ставнями, Касси сделала еще один шаг на пути к осуществлению своей цели. Она не имела понятия, как именно нужно соблазнять мужчину, но интуитивно чувствовала, что больше всего в ней нравится Уиллу. Облегчая ее задачу, коса, как нарочно, совсем расплелась. Касси провела рукой по вольным прядкам, прежде чем развязать на шее тесемки платья.
В это время Уилл изучал незакрывающиеся ставни и нашел помеху — небольшую щепочку, воткнутую в шарнир. Он вытащил ее, повернулся и застыл, стараясь оставаться спокойным. Его глаза оценивающе скользили по манящему зрелищу ее роскошного тела, достаточно обнаженного за расшнурованным корсажем. Он стремился хоть отчасти сдержать неистовую страсть, все усиливающуюся от созерцания нежной плоти, которую он слишком хорошо помнил и красоту которой подчеркивала путаница густых шелковистых волос. Уилл так густо покраснел, что этого было невозможно не увидеть даже в тусклом свете комнаты, но Касси, однако, смело стояла перед ним.
Он был ошеломлен, но скрыл это за бесстрастной маской, протянув ей щепку:
— Вы и сами могли удалить ее. Итак, на самом деле вы заманили меня сюда для ночных забав?
Низкий бесстрастный голос напугал Касси, но тем не менее она для уверенности глубоко вздохнула, прежде чем раскрыть ему свои карты.
— Скоро, слишком скоро вы отошлете меня туда, куда я не хочу возвращаться, вернете людям, которым до меня не больше дела, чем мне до них. Да, вы заставите меня дорого заплатить за то, что совершила ошибку, слишком близко подъехав к вашему лесу. Вы намерены отослать меня из жизни, которая удовлетворяет меня гораздо больше, чем любая другая, отослать от единственного человека, которого я буду безнадежно любить до конца своих дней.
Изумленный Уилд пристально смотрел в огромные глаза, полные любви и сверкающих серебром слез. Конечно, не в первый раз женщина под ложным предлогом заманивала его в свою спальню, но он не подозревал, какую цель преследует Касси. И все же впервые женщина знатного происхождения сама страстно заявляла ему о своей любви.
Бескорыстная любовь Касси была для него подарком судьбы, и все-таки он боялся слушать ее, потому что даже разделенная любовь не может изменить порядок вещей. Ему отчаянно хотелось заключить ее в объятия и повторить, как эхо, драгоценные слова, но он подавил это желание и начал излагать уже многократно приводимые доводы:
— Между нами никогда не смогут сложиться другие отношения, кроме отношений пленницы и хозяина. — Темные глаза Уилла были непроницаемы, за этим скрывалась боль, которая останется с ним на всю жизнь. — Вы рождены, чтобы занять в жизни положение гораздо выше моей жалкой судьбы.
Касси мужественно шагнула вперед и положила руки на его широкую грудь. Она смотрела на Уилла с нескрываемой любовью.
— Это положение в жизни принадлежит мне по праву рождения, но оно всегда доставляло мне неудобство. Я никогда не знала радости, пока не оказалась здесь, где обрела вас и друзей. Не могу выразить словами, как мне жаль, что мое происхождение лишает меня выбора.
Уилла удивило, что кто-то может сожалеть о своем благородном происхождении, тогда как он всегда негодовал по поводу незаконности своего рождения. Ему просто не приходило в голову, что такое возможно. И все же ничего нельзя изменить! Хотя теперь он почти верил, что Касси восхищается простой жизнью, которую он для себя выбрал, она должна вернуться в свой круг, тогда как он останется в лесу.
— Я знаю, — говорила Касси, захлебываясь слезами, — когда придет выкуп, вы должны будете вернуть меня Ги.
— Нет, не Ги. Я никогда не отдам вас в руки этого негодяя! — От гнева в голосе Уилла зазвучали стальные нотки.
Касси беспомощно пожала плечами, чувствуя, что не так уж важно, отдадут ее Ги или Анри: ведь все равно ей не избавиться от боли, достаточно сильной, чтобы перед ней померкла боль любого физического насилия.
— Неважно, вы отошлете меня назад, во Францию. Но если вы должны это сделать, то подарите мне сначала эту ночь!
Уилла поразила боль в ее голосе. Он прищурился, словно от удара, и Касси подумала, что ее шансы уменьшаются. Тогда она стала действовать открыто.
— Я заманила вас в свою комнату, чтобы предложить разделить со мной все те тайные радости, которые я не надеюсь найти с другим! — Она обвила его шею руками и крепко прижалась своим роскошным телом к нему.
Проклиная свою мгновенную реакцию, Уилл расцепил ее сомкнутые руки и отступил, — возможно, это было не самое лучшее действие с его стороны: ведь при этом он ясно увидел ее расшнурованный корсаж.
— Не искушайте меня, невинная малышка! Я слишком опытный охотник, чтобы стать добычей ваших чар! — Он хотел бы, чтобы это было правдой, но в действительности ему потребовались невероятные усилия, чтобы обуздать желание. — Этим деянием я осквернил бы вас и уменьшил вашу ценность в глазах брата, который платит выкуп за ваше возвращение в целости и сохранности. — Это звучало жестоко, тогда как внутри него горел яркий огонь, свидетельствующий, что он лжет.
Он удерживал ее сильными руками на расстоянии шага от себя, и Касси печально удивилась:
— Миру нет дела до правды. Сам факт, что я была пленницей отважного Уилликина Уилдского — бесчестного английского рыцаря, который презирает всех французов, — вызовет предположение, что он лишил меня добродетели столь же безжалостно, как лишает жизни всех захватчиков-мужчин!
Уилл с горечью подумал: не похоже, чтобы ее соотечественники поверили, что он человек чести. Конечно, они сочтут, что он сполна насладился попавшей к нему французской красавицей.
— Если уж на мне и будет клеймо вашей любовницы, так дайте же мне по крайней мере воспоминания об этом удовольствии — они будут моей единственной наградой за все будущие холодные годы и запятнанную репутацию.
Вдруг в черных глазах загорелись золотые огни ослепляющей страсти. Да, она говорит верно, будет справедливо, если они насладятся грехом, за который будут прокляты.
Руки Уилла ослабли, и Касси почувствовала его колебания. Она немедленно приблизилась и снова обвила руками его шею. Повинуясь инстинкту, он страстно обнял ее и… перестал бороться.
Если это будет их единственный опыт взаимной любви, он намерен сделать так, чтобы память об этих мгновениях была неистребима и чтобы все дни предстоящего одиночества они жили драгоценными воспоминаниями.
Его горячие, страстные губы приблизились, Касси вздохнула и закрыла глаза, упиваясь его силой и мужественностью.
Он заставлял ее чувствовать и любовь, и угрозу одновременно. Когда его язык вторгся в ее рот, все ее тело охватил внезапный взрыв чувств, и она напряглась от наслаждения.
Уилл возбужденно улыбнулся, и его руки начали путешествие, медленно поднимаясь вдоль мягкой выпуклости бедер до чувствительной плоти под обвившимися вокруг него руками. Он снова и снова повторял это движение, постепенно прижимаясь все теснее, пока его ладони не коснулись ее груди.
Его повторяющиеся легкие прикосновения разжигали огни нежной муки на зрелых холмах и долинах тела Касси. Ее дыхание стало прерывистым, и она могла отвечать лишь короткими вздохами, когда его руки обхватили ее спелые, нежные груди и приподняли их, а сам он наклонился и посмотрел в ее сверкающие страстью глаза.
Обольстительная женщина — и любовь, слишком сладостная, чтобы бороться с нею! Уилл сгреб Касси в могучие объятия и отнес к простому соломенному тюфяку — их заветной цели. Он опустил ее на колючее ложе, покрытое одной-единственной шкурой, и у тихого голоса рассудка, напоминающего ему о долге, не осталось надежды победить огни бешеного желания.
Испугавшись, что Уилл намерен покинуть ее на пороге счастья, как это однажды случилось, Касси крепко обвила его шею, подавшись вверх всем телом и моля, чтобы его тело стало якорем в этом бездонном море желания.
Погрузившись в него, Уилл, однако, чувствовал искреннее изумление от того, как этот нежный кролик наивно искушает коварного волка! И правда, она стала искусительницей, лежа перед ним во всем своем великолепии, обещающем небеса, — даже если это всего лишь короткий момент блаженства перед грядущей мукой одиночества.
Уилл медленно опустился рядом с ней и, привстав на локте, провел пальцами по мягким контурам ее щек, припухшим от страсти губам и вниз, по линии ее изящной шеи.
Тяжелые ресницы опустились, горячее пламя пронизывало тело, и кровь закипала в жилах. Касси была счастлива в вихре огня, захватывающего ее в свой водоворот.
Рука Уилла запуталась в шнурках, потом легко растянула их. Улыбаясь от удовольствия, он обнаружил, что под платьем Касси нет мешающего белья. Кончиками пальцев Уилл погладил открывшуюся бархатистую кожу, продвигаясь все дальше, пока не ощутил ладонью шелковистую упругость ее щедрой груди.