На плечо Касси опустилась тяжелая рука. Она подняла глаза и посмотрела в серьезное лицо Эдны.
— Наверняка эти гуляки останутся лежать здесь до зари! — Она посмотрела на пол, где лежали ее муж и сын. — К счастью, кроме них здесь немало других мужчин, иначе французы давно бы разгромили нас, если бы у них хватило ума напасть.
Уилл сурово посмотрел на Эдну, но та, слишком хорошо зная хозяина, чтобы неправильно истолковать удивление в его глазах, ответила ему насмешливо-осуждающим взглядом и снова повернулась к Касси:
— Малышке пора спать. У меня нет никакого желания провести ночь на жестком полу среди этих пьяных дураков, так что я отправляюсь домой и хочу взять ее с собой!
Касси быстро взглянула на Сару и увидела, что девочка уже спит, положив темную головенку на сложенные руки. Сара часто спала возле Кенуорда у огромного камина в нижней комнате, но сегодня это было невозможно. Предложение Эдны было очень на руку Касси, которая была намерена снова затеять противоборство с Уиллом. Она ничем не выдала себя, увидев печать на пергаменте, но все ее существо охватил страх, что часы ее пребывания здесь сочтены. А раз так, она по крайней мере может знать, почему Уилл отвергает ее, отказывает ей в утешении. Она же не ждет от него ничего большего и довольно ясно дала ему это понять.
— Спасибо, Эдна, — искренне произнесла Касси, — вы в любом случае умеете найти правильный выход! Сегодня меня похвалили за устроенное празднество, но ведь только ваши знания и опыт сделали это возможным! Я очень ценю все, что вы сделали за эти двенадцать дней и раньше.
Грубоватая Эдна, скрывая удовольствие, пожала Речами:
— Да, может быть, но я здесь уже много лет и никогда не задумывалась о подобных увеселениях! Нет, эта благодарность по праву только ваша. Ведьзадумали-то все вы, да и сделали почти все сами!
Смущенная своей необычной говорливостью, Эдна мягко подтолкнула Сару со стула и увела за собой. Уход из-за стола первой «гостьи» послужил новобрачным достаточным предлогом, чтобы сбежать наверх.
Касси с облегчением поняла, что здесь, в простой обстановке Уилда, новобрачные избавлены от неприятной церемонии «прощания», принятой в высших кругах. Она всегда считала ее неприятной. Толпа родственников сопровождала молодого мужа до спальни, где на брачном ложе его уже ждала невеста, часто почти обнаженная. Гости раздевали жениха и укладывали его рядом с новобрачной. Раньше Касси всегда смущал и пугал вопрос: а что же дальше? Теперь же перед ее мысленным взором предстал обнаженный Уилл, мужественный, необыкновенно притягательный, опускающий свое могучее тело на ее жаждущую плоть.
Сидя неподалеку, Уилл видел запрокинутую голову Касси, прислушивающейся к шагам наверху. Ясно раздался стук захлопнувшейся двери, и Уилл заметил, как потемнели глаза Касси от приятных воспоминаний. О, как ему хотелось еще раз вкусив ягодный нектар ее губ, почувствовать пылкость ее объятий. Его плоть неистово реагировала при воспоминании о соприкосновении их тел, безумной отрешенности и изысканном удовольствии. Он уже познал всю глубину прелести этой женщины, и только усиливало его мучительное желание.
Уилл неловко пошевелился, пытаясь выбросить из головы рискованные мысли. Ее присутствие в комнате уже само по себе было вызовом, если он помялся никогда больше не опускаться до столь бесчестных деяний. Его движение привлекло внимание Касси, и Уилл сморщился как от боли, поймав на себе полный любви взгляд мечтательных глаз.
Проклятие! Неужели она не понимает грозящей им обоим опасности?
Уилл резко поднялся, оттолкнув стул с такой силой, что тот чуть не опрокинулся.
Касси встала, подошла к нему и схватила за руку:
— Почему, Уилл? — Она твердо решила добиться ответа. — Почему вы отталкиваете меня? — Касси подошла ближе и прошептала: — Я что-то не так сделала по неопытности? Неужели я так отвратительна вам? Или я слабая замена Беате?
Мириады огоньков от факелов и камина сверкнули в черных волосах Уилла, когда он разочарованно покачал головой. Как ему, признанному покорителю женщин, удалось так испортить единственный момент страсти, разделенный с любимой женщиной, чтобы вызвать у нее эти смешные страхи?
Уилл огляделся и с неудовольствием заметил, что за ними наблюдают не только внимательные глаза Кенуорда, но и большинство оставшихся в комнате людей. Правда, они были так одурманены, что вряд ли завтра вспомнят обо всем, а Кенуорд, конечно, не мог слышать их разговор, заглушаемый нестройным пением.
— Пойдемте! — Приказ был коротким, но выразительным. Уилл нежно положил ее пальцы на свою согнутую руку и прикрыл их другой. Касси, не возражая, двинулась с Уиллом к двери. Он наобум схватил какой-то плащ из груды одежды на полу и завернул в него Касси, потом накинул свой, и они в холодную ночь.
Он не собирался уходить далеко, беспокоясь о безопасности оставшихся в доме хмельных людей Просто он надеялся, что пронизывающий до костей холод зимней ночи придаст ему сил. Не глядя на стоящую рядом искусительницу, он вспомнил, как уже однажды подобрал ее на замерзшей земле поляны.
Касси боялась последующего отпора, страшась еще не сказанных слов. Тем не менее она отважно подняла глаза на несказанно прекрасного мужчину, упиваясь исходящей от него теплотой и силой.
— Касси, — начал Уилл отвечать на ее вопросы, — я люблю Беату…
Это было самое плохое, что она ожидала услышать, и Касси невольно отшатнулась, как от удара.
— Я люблю Беату как младшую сестру! — Уилл страдал, что еще раз причинил боль любимой. Он нежно обнял ее и прижал к себе, чтобы загладить вину и искупить грубость, в которую никто из знавших его никогда бы не поверил: ведь он славился своим обаянием.
— Младшую сестру, — повторил он, прижавшись щекой к ее косе, обвитой короной вокруг головы, — и не более!
Касси, запрокинув голову, посмотрела прямо в золотые огни. Она не осмеливалась поверить ело вам, произнесенным бархатным голосом.
— Вы для меня все, чем может быть любимая женщина, — он печально улыбнулся, — и ваша единственная вина в том, что вы — совершенство из-за чего я и потерял способность разумно мыслить.
«Да, — признался он себе, — стою и вижу, что знаменитый воин пал жертвой мягких ручек нежной девицы!»
Касси, в отличие от него, не сочла столь желанный ответ препятствием для их общей радости, но, стремясь подольше побыть в его объятиях, разумно помалкивала.
Уилл продолжал:
— Вы воспитаны для добродетельной жизни знатной дамы и не поняли, что зло во мне, зло, в котором повинны наши воюющие нации.
С этим горьким заключением он разжал руки и попытался отойти.
— Нет, Уилл! — с отчаянием воскликнула Касси, не отпуская его. — Вы же знаете, я люблю вас! Вы для меня все, чем может быть любимый мужчина!
Касси намеренно перефразировала его признание, но это не смягчило Уилла. Он цинично усмехнулся:
— О да, многие знатные женщины считали меня красивым, галантным и мужественным для своей постели. Но ни одна из них не вышла бы за меня замуж, даже если бы их родители дали согласие.
Касси была несколько задета упоминанием о прежних подругах, однако это не помешало ей пылко возразить:
— Это только доказывает, что большинство из тех, кого вы называете «людьми моего круга», просто безмозглые дураки!
Уилл искренне рассмеялся, но тотчас же продолжил:
— Касси, подумайте хорошенько! — Он положил сильные руки ей на плечи и слегка отодвинул от себя. Черные глаза, казалось, глядели ей в душу. — В чем же еще причина? Что же еще делает меня столь нежеланным в обществе?
Нежные губы Касси упрямо сжались. Она знала эту причину, но не хотела считаться с ней.
Уилл заметил ее упрямство и бесстрастно констатировал:
— Незаконнорожденный не я, а моя мать, и во мне всего лишь четверть благородной крови. Этого достаточно, чтобы разрушить жизнь всех будущих моих потомков.
— Мне нет дела до таких мелочей, ведь вы — воплощение чести, отваги, справедливости! — отважно бросила она ему.
Откинув голову, Уилл рассмеялся и поднял руку, чтобы остановить ее.
— Это для вас, с вашими удивительно пристрастными взглядами… — Улыбка Уилла была нежна, но мимолетна: очень быстро ее погасила неумолимая реальность. — Но только не для вашего брата, в руках которого ключи от вашего будущего и к которому вы скоро вернетесь. — Уныние лишило его глаза золотистого блеска.
— Но если наше время ограничено, — отчаянно возражала Касси, чувствуя, как счастье ускользает из рук, — важно не упустить драгоценных мгновений.
Уилл оставался непреклонным. Он неуступчиво покачал головой и с досадой вымолвил:
— Как вы не понимаете, что, забывшись в минуты страсти, я, возможно, посеял в вас свое семя!
Касси вытаращила глаза. Она, конечно, знала, откуда берутся дети, но ей и в голову не пришло задуматься об этом, прежде чем начать любовные игры.
Когда до нее дошел смысл сказанного, она обрадовалась, что у нее есть возможность навсегда оставить с собой хоть малую частицу Уилла, и глаза ее мечтательно уставились на него. Губы Уилла сжались в прямую линию.
— Я никогда добровольно не допущу, чтобы мой ребенок родился в этом жестоком месте или чтобы его воспитывал человек, который, в лучшем случае, будет презирать его. Я страстно молился, чтобы этого не произошло, и полон решимости держаться от вас подальше, дабы не пасть жертвой вашей привлекательности. Если вы действительно любите меня, то сжальтесь и не искушайте меня!
Уилл резко распахнул дверь, толкнул ее в комнату и закрыл дверь снаружи.
Комната хозяина была освещена мерцающим светом огоньков камина. Водери наблюдал, как Беата, само воплощение соблазна, распускает каштановые косы и расчесывает их на ночь, проводя костяным гребешком по шелковистым прядям. Он стоял завороженный видением лесного эльфа.
Она рассказывала Саре о сказочной королеве и о том, что считала ею Касси. Но в действительности скорее Беата сказочная королева.
Из-под сверкающей пелерины волос Беата лукаво поглядывала на неподвижного Водери, не сводящего с нее глаз. Она лениво развязывала тесемки бледно-зеленого платья, освобождая шею. Столь же томно она расшнуровала корсаж, вдохновляемая голубыми огнями, сверкающими в глаза ее супруг наконец платье упало мерцающим омутом к ее ногам, и Беата осталась только в тонкой льняной сорочке, которая доходила до середины бедер и была настолько прозрачной, что соблазнительно открывала столько же, сколько скрывала.
Когда хрупкие руки Беаты маняще протянулись Водери бросился в ее объятия, как в мечту. Чары этой колдуньи в течение нескольких недель заставляли его испытывать сладкие муки. Теперь он получил право отплатить ей за великолепные злодеяния. И это будет плата радостью, радостью для них обоих!
Он обвил руками ее хрупкую фигурку и осторожно притянул ее ближе, боясь повредить это неземное существо.
Беата уже никоим образом не была ребенком, и ей не понравилось столь бережное обращение. Обвив тонкими руками шею Водери, она поднялась на цыпочки и прижалась к его напряженному телу. Она принялась соблазнять его весьма умело, и он не смог совладать с собой. Она победила, и эту победу торжествовали оба.
Глава 17
У отвергнутой Касси, когда она медленно спускалась по лестнице, было чувство, что ноги ее налиты свинцом и она обречена таскать их за собой. Затянутое облаками серое небо тускло освещалось слабым предрассветным мерцанием. Похоже, это была прелюдия к такому же мрачному дню. Всю ночь не находила тропинки к утешительному царству сна. Она лежала на холодном тюфяке, бесконечно обдумывая каждое слово Уилла.
Сначала она согревалась его уверениями в любви признанием ее совершенства как возлюбленной, но потом до нее дошло, что, в сущности, хотя он отвечает на ее любовь, делить с нею постель не намерен. Это привело ее в уныние.
В нижней комнате царила тишина, изредка нарушаемая потрескиванием угольков в камине да храпом многочисленных гостей, все еще отрешенных от мира, с возвращением в который они будут наказаны за пьянство и обжорство.
Ряды гостей значительно поредели, значит, Харвей сумел поднять некоторых и отправиться с ними на задание. Уилла нигде не было видно, и Касси испытала разочарование. Перед ней открывалась перспектива удручающе безрадостного дня.
Размышляя ночью, Касси сумела понять доводы Уилла и принять их, но все-таки ей страстно хотелось, пусть и лишенной его объятий, хотя бы разделить с ним стол. Теперь даже и в этом ей было отказано!
В тишине раннего утра шум шагов по тростниковому полу грозил нарушить покой спящих. Но этот пустяковый шум оказался безобидным шорохом по сравнению с криками, внезапно раздавшиеся на поляне. Не долго думая Касси бросилась к двери и выскочила наружу. Суматоха была вызвана не опасностью, а безумной радостью прибывшего молодого человека.
— Я вернулся, Касси! Я говорил, что вернусь, и вернулся! — Том быстро соскочил с коня, прекрасного боевого коня, которого он недавно приобрел и которым очень гордился.
Невзирая на опасность поскользнуться на оледеневшей земле, он бросился к прелестной французской девушке, удивленно застывшей на верхней ступеньке крыльца.
— Почему ты вернулся, Том? — Холодный голос Уилла прорезал морозный воздух, как сосулька, падающая с крыши в мягкий сугроб.
— Уилл! — Том резко остановился и повернулся к рыцарю с дерзкой, веселой улыбкой. — Я теперь рыцарь и приехал к тебе с поручением графа Гаррика, чтобы сражаться вместе с вами! — Он вынул из-под плаща сложенный пергамент и нетерпеливо протянул его Уиллу.
Тот нахмурился. Поручение графа Гаррика? Неужели знатный дядюшка прислал мальчишку к нему, зная, что у него нет никакого желания видеть здесь Тома?
Уилл развернул послание и еще больше нахмурился.
— Дядя пишет, что ты так долго и упорно просил его, что он больше не выдержал. Это далеко не то, что быть посланным с поручением, не так ли?
Том робко улыбнулся, но он явно ни в чем не раскаивался.
— Неважно. Я здесь, и если ты не позволишь мне остаться, я уйду и присоединюсь к силам короля где-нибудь в другом месте! Не всякий сеньор с такой не охотой примет нового воина, когда их и так мало.
Теперь, когда Том стал рыцарем, спорить с ним стало труднее, и Уилл нехотя признал, что попал в затруднительное положение.
Здесь, в Уилде, горячий Том все-таки будет под его присмотром! Да, конечно, лучше, если мальчик останется здесь, чем убежит навстречу еще большей опасности, не понимая по-настоящему, в какую скверную войну он ввязывается. Увы, Том знал лишь турниры и поединки — веселые рыцарские игры — да героические истории, слагаемые менестрелями, далекие от реальной крови и боли, от которых Уиллу хотелось его оградить.
— Ты говоришь, что стал рыцарем, но тебе еще предстоит научиться сдерживать свой пыл. Мои люди еще отдыхают, а ты появляешься и орешь так, что мертвый может проснуться. Сомневаюсь, что такой шумный воин придется по душе его новым соратникам!
Эти слова напомнили и еще об одной проблеме: постоянном конфликте Тома с Клайдом. Но у него не было ни времени, ни терпения разбирать пустячные ссоры между людьми, которые ради собственного выживания, конечно, должны поладить.
Том прикусил губу. Опять он ошибся! Возбуждение возобладало над разумом и осторожностью, соблюдать которую он пообещал графу Гаррику.
— Прошу прощения, милорд! — Том официально извинился и низко поклонился с просительной улыбкой, ожидая получить прощение за этот, безусловно, пустяковый проступок.
— Ну, это зависит от них! — Уилл, пожав плечами, кивнул в сторону людей, постепенно просачивающихся из дома. Некоторые были изрядно раздражены, другие еще не очнулись с похмелья, но все неприязненно смотрели на Тома.
— Вряд ли разумно сейчас навязывать им свое общество! Лучше входи и присоединяйся к нашему завтраку! — Не отрывая взгляда от пристыженного Тома, Уилл взмахом руки пригласил его в дом и добавил: — Несомненно, у тебя есть новости о Тэрренте.
Уилл намеревался увести разговор подальше от беспокоящей его темы, пока не поговорит с глазу на глаз с молодоженом, который, похоже, все еще нежился в постели со своей возлюбленной.
Следуя за Томом, Уилл увидел, что Касси остановилась на пороге комнаты и наблюдает за ними. Она стояла в дверях как хозяйка дома, и Уилл имел основание надеяться, что она останется здесь навсегда.
Прошлой ночью, втолкнув Касси в дом, Уилл удалился в хижину, где когда-то нашли приют Касси и Водери. Он провел ночь, изучая странные условия, содержавшиеся в доставленном Бевайсом послании, и гадая, какая же предательская цель кроется за ними.
Ему в голову пришел план решения проблемы и достижения своей цели. Но все зависело от Водери.
Покинутый в одиночестве Кенуорд, стоя на одной ноге, пытался разжечь в камине огонь. Услышав звук открывающейся двери, он выжидательно обернулся. Он безошибочно узнал голос брата.
— Том! — Кенуорд мужественно попытался проковылять навстречу, но, если бы Том не поймал его, он непременно бы упал.
— Кенуорд, что ты с собой сделал? — спросил Том, широко улыбнувшись. — Гонялся за хорошенькими девушками, да?
Кенуорд покраснел, крепко держась за плечи брата, и шутливо ткнул его в ребро:
— Я отправился на важное дело и нашел добычу!
— Добычу, которая переломала тебе ногу! — весело усмехнулся Том.
Пока братья поддразнивали друг друга, Касси тихо скользнула к камину и занялась немудреным завтраком.
От этого занятия ее оторвал посторонний звук.
— Да, — раздался голос сверху лестницы, — это была отважная борьба, и честь находки принадлежит Кенуорду!
С взъерошенными после сна волосами, Водери спустился сверху под любопытным, испытующим взглядом молодого человека, которого раньше не видел.
Том осторожно посадил младшего брата на стул и повернулся к голубоглазому незнакомцу.
— Это, Том, твой дядя Водери! — Черные глаза Уилла сверкнули от смеха при виде озадаченного Тома.
В полном замешательстве Том медленно потряс головой, словно освобождаясь от наваждения. У него есть родной дядя, брат его матери Карл, и приемный дядя Уилл. Теперь, когда не стало Джонни, мужа Беаты, других у него нет.
Касси молчаливо, с интересом следила за развитием событий. Тревожась о возможных последствиях возвращения памяти Беаты, она не подумала об осложнениях, которые, возможно, возникнут, когда придется объяснять причины этого брака тем, кто живет за пределами Уилда. К тому же Водери не Может представить Беату своей семье как жену, представить тем двоим, виновным в нападении на нее!
— Сочту за честь познакомиться еще с одним родственником моей жены! — Водери подыграл Уиллу протянув руку смущенному молодому человеку.
Не раздумывая, Том пожал руку незнакомца, но, встретившись с лазурными глазами, озадачился.
— Жены? — Это вырвалось досадным писком, похожим на мальчишеский дискант, с которым он давно расстался.
— Беата с Водери только вчера обвенчались! — Уилл, понимая, как забавляется Кенуорд, видя замешательство старшего брата, сжалился над Томом, вовсе не заслуживающим быть одураченным из-за своего неожиданного появления.
— Но ведь Беата… — Голос Тома замер. Он неуклюжими жестами пытался указать на ее состояние.
— Она не помнит ни одного события с детства до нападения, но в остальном она вполне разумна! — быстро заверил Тома Водери, чтобы тот не считал его способным на такую низость, как воспользоваться состоянием так страшно покалеченной женщины.
— Он говорит правду, Том! — подтвердил Уилл, увидев недоверие на лице молодого человека.
— Но кто вы? И как случилось, что вы, посторонний нам всем человек, решили жениться на моей тетушке Беате? — Том безоговорочно верил Уиллу, но столь поспешный брак все-таки вызывал у него подозрения.