Бессильно сжав руки в кулаки, Уилл поклялся, что обидчик Беаты, кем бы он ни был, заплатит за свое злодейство жизнью. Он позаботится об этом! Он — не юный Уилл из Тэррента, а неумолимый рыцарь, наводящий ужас на французских захватчиков. Он найдет способ, даже если издаст при этом последний вздох!
— Нам пришлось привезти ее сюда, понимаешь? — Мэг без всякой необходимости молила о понимании, ведь она знала, что Уилл всегда приходит на помощь тем, кого любит. — До замка Тэррент несколько дней пути. Это слишком далеко, чтобы везти ее туда в таком состоянии. Кроме того, здоровье леди Нэссы может не выдержать подобного удара.
— Правильно сделала, Мэг. — Уилл сдерживал свой гнев и встретил взгляд карих глаз с твердостью, очень ее успокоившей. — Хотя когда всего лишь месяц назад я был в замке Дангелд, Гаррик говорил мне, что Нэсса поправляется после болезни.
— Да, хвала Господу, она поправляется, но мне не хотелось бы рисковать ее здоровьем. Ведь она ничем не сможет помочь раненой душе Беаты, а ушибы вылечит время. Более того, я боялась, что еще одно столкновение с врагами может причинить Беате непоправимый вред!
Кассандра сделала лишь пару шагов к приехавшим, и тем не менее она остановилась достаточно близко, чтобы слышать слова гостьи. Та говорила слишком быстро, чтобы Касси могла понять все, но ей стало ясно, что речь идет о нападении и смерти. Зловещее выражение лица Уилла лишь подтверждало серьезность событий.
Все это мало трогало Касси до того момента, пока Уилл не поднял Беату с седла и она не увидела плащ, в который была завернута хрупкая фигурка. Это был мужской плащ с гербом де Фо!
Он мог принадлежать любому из де Фо! — утешала она себя. Однако плащ был сшит из такой первоклассной ткани, что почти наверняка принадлежал либо Ги, либо любому из его племянников, Водери или Вольнуару.
С веселыми криками появился Кенуорд, но быстро затих, остановленный жестом вновь прибывшего молодого человека. Когда они заговорили, Касси по схожести их манер и лиц поняла, что это братья. Кенуорд вежливо отвечал на вопросы старшего, который был приблизительно одного возраста с нею. Пока она наблюдала за ними, Кенуорд внезапно обернулся и попытался улыбнуться ей. Касси, смущенная тем, что ее поймали за разглядыванием, покраснела и отвернулась, пока братья не вошли в дом, где обычно спал Кенуорд, когда не дежурил в коридоре за дверью ее комнаты.
Касси обернулась на Уилла. Его лицо смягчилось, когда он крепко прижал к груди свою несчастную гостью. Она с первого взгляда признала эту женщину, воплощавшую, несмотря на поблекшее лицо, вечную грацию и красоту, воспетую ее братьями. Касси шла позади Уилла, который бережно нес бедняжку в дом. Сквозь бледно-лиловый туман в глазах, она смотрела, как он пронес драгоценную ношу в свою комнату, а там, уж конечно, он уложит ее в свою постель.
Касси причиняло боль воспоминание, как он поднял ее с того же ложа лишь для того, чтобы, в знак решительного отказа, водворить свою явно нежеланную и вряд ли гибкую, как ива, пленницу в другую комнату. Она с неприязнью оглядела себя, сознавая, как проигрывает от сравнения с хрупким созданием, которое он нес с такой легкостью. У него не было желания обращаться с Касси так же нежно, как с той, другой, ведь он положил ее на соломенный матрас в холодной комнате — далеко не так заботливо, как нес сейчас свою гостью, словно она драгоценное, любимое существо.
«Мне безразлично, как Уилл относится к другой», — страстно уговаривала себя Касси, стараясь не замечать пустоты, которая поселилась в ее душе. Стоя в одиночестве у подножия лестницы, она безутешно вглядывалась в темноту наверху, желая, чтобы глубокие тени поглотили ее. Уилл любит красавицу! Боль заполнила пустоту в ее сердце.
«Мы враги по рождению, — бранила себя Касси. — Поцелуй, даже нечто большее никогда не опровергнут эту неоспоримую истину».
Прислонившись к стене, она пыталась собрать все силы для обороны. Присутствие гостей просто означало, что он оставил ее в покое. И все-таки, вместо того чтобы утешить, эта мысль только усиливала ее боль.
Прошло много времени, наконец тяжелые шаги наверху нарушили тишину:
— Кенуорд! — позвал Уилл с верхней ступеньки. — Отнеси это Гарри.
Очнувшись от оцепенения, Касси с удивлением обнаружила, что в комнате у огня сидят двое. Она не слышала, как братья вошли в дом. Кенуорд вскочил и поспешил к лестнице.
— Что это? — осведомился он у своего господина, бросив застывшей Касси мимолетную улыбку.
— Набросок герба с плаща Беаты. — Уиллу не было нужды изучать рисунок. В его памяти уже запечатлелся грифон с попавшей в его лапы змеей. Он уже видел это изображение на многих французских знаменах захватчиков, и ему только хотелось узнать, какому именно дворянину принадлежит этот герб и богатый плащ.
— Она не снимет эту штуку, как бы ее ни уговаривали, — произнес Том. Не желая оставаться в стороне от важных событий, он тоже приблизился к рыцарю, спустившемуся еще на ступеньку, чтобы передать Кенуорду клочок пергамента.
«Почему мой младший брат имеет право оставаться в лагере знаменитого воина, а я, почти рыцарь, должен проводить свои дни на спокойных землях Тэррента? — думал Том. — Это несправедливо!» Хотя Том и любил Кенуорда, любовь не исключала зависти.
Уилл кивнул головой, усмехнувшись. Он понял, что общительному старшему брату нужно быть всегда в центре внимания и его присутствие отодвигает младшего в тень. Он снова обратился к Кенуорду:
— Скажи Гарри, чтобы он дал кого-нибудь для сопровождения, и отправляйся в Оффкам, а там и в его окрестностях расспроси, не узнает ли кто-нибудь этот герб или не известен ли кому его подлый владелец?
В этих словах заключалось желание немедленно сделать первые шаги в отмщении за злодеяние, как он и поклялся. Черные глаза подернулись тенью.
Кенуорд бегло взглянул на рисунок, которого прежде не видел, и выскочил из дома выполнять поручение господина.
Касси озадачило, что они говорили по-французски, но мрачные предчувствия, связанные с приказанием Уилла, подавили все прочие мысли. Она боялась, что им удастся узнать происхождение плаща и что злодей, причинивший вред его любимой, связан с Касси отвратительной помолвкой.
Внимание Уилла привлек вид его пленницы, схватившейся за косяк, чтобы не упасть. Он тотчас же пожалел, что говорил с братьями по-французски, вопреки заведенному в Уилде обычаю. Хотя Касси и начала учить их язык, она вряд ли уловила смысл беглого разговора. Поняла ли она предыдущий разговор с Мэг, осознала ли угрожающую опасность? Конечно поняла, даже не разобрав все слова. Она здесь не в качестве желанной гостьи.
— Думаешь, рисунок приведет нас к напавшему на Беату? — Вопрос Тома отвлек его от раздумий.
Уилл взглянул на Тома и поднял ладони:
— Не знаю. Это лишь один из первых шагов, которые нужно предпринять. Я найду виновников этого гнусного злодейства!
Он сказал только это: Том не отличался выдержкой и часто бывал неосторожен в словах. Поэтому намерение послать в засаду близ сожженного дома Беаты своих людей он решил держать в секрете даже от верного друга. Да, он пошлет людей к дому Беаты на случай, если нападавшие вернутся. Не было ничего необычного в том, что захватчики, долго находившиеся на чужой земле, брали хорошеньких заложниц в свои лагеря в качестве служанок — того или иного сорта. Беате с самого начала посчастливилось остаться свободной, и Уиллу было интересно знать, как ей это удалось. Зная, что муж ее убит, и ожидая, что легко смогут взять ее в плен, вернутся ли они довершить свое черное дело?
Глава 6
— Кажется, вы немногому научились из вчерашнего опыта просить прощение! — Оглушительный, как гром, голос нарушил утреннюю тишину комнаты Касси. Повернувшись на звук, Касси не разобрала слов. Ее охватил испуг, ведь она, как обычно каждым утром стояла у окна, взгромоздившись на сундук. Небо за окном было наполнено солнечным светом осеннего дня. Она слышала, как зашевелился в конюшне жеребец, чтобы подняться навстречу хозяину. Ее застали за ее любимым занятием, и ей захотелось исчезнуть, раствориться подобно туману в теплоте дня.
Краска залила ее щеки и шею.
Увидев соблазнительную фигурку девушки, залитой солнечным светом, падающем из окна, Уилл получил подтверждение слухам. Не желая добавлять проблем к уже свалившимся на него и еще сильнее привязываться к недоступной для него девушке, он никогда не смотрел вверх на ее окно, уезжая утром из дома. А она явно каждый раз наблюдала за его отъездом. Зачем? Ее очевидная зачарованность им — что это, искренний интерес или страх перед похитителем? А может быть, теперь, зная немного язык Уилда, она ищет возможность убежать? Оба варианта одинаково опасны, но ее интерес к его персоне вызвал у него удовлетворение.
С ошеломляющей белозубой улыбкой он прошел вперед и снял Касси с ее непрочного насеста. Девушка оценила его галантность, ибо неотразимость его улыбки лишила силы ее ноги, и без его помощи она бы, похоже, свалилась. Однако, почувствовав под ногами твердый пол, она нервно отпрянула. Почему, когда он здесь, она всегда выглядит дурочкой, словно курица, с плеском несущаяся по воде? «А может быть, — насмехался внутренний голос, — в действительности ты именно такова?»
— Кого я оскорбила на этот раз? — Вопрос, долженствующий быть резким отпором, прозвучал не более чем хныканьем. Отвращение к самой себе за слабость зажгло в ее глазах аметистовые огоньки.
— У меня нет слуг. — За спокойным тоном Уилл постарался скрыть удивление перед явным раздражением Касси. У него, казалось, был талант вызывать ее возбуждение.
— Бездельничая здесь, вы вынуждаете Мэг работать за вас! — На его лице снова появилась насмешливая улыбка. — Если вы хотите есть, то лучше бы вам принять участие в приготовлении еды.
Касси быстро замигала. Готовить еду? Как? Слишком хорошо помня его утверждение, что она неспособна оказаться полезной и — менее всего — быть украшением дома, она не посмела задать этот вопрос. Да и не потому ли она вчера убежала сюда и не покидала комнату весь день?
Уилл заметил предательское дрожание ресниц и поразился странному выражению приятного, нежного лица девушки, когда та, обойдя его, прошла к открытой двери.
Слишком хорошо сознавая, что рыцарь следует за ней, Касси подняла юбку своего любимого платья рубинового цвета и спустилась по лестнице как можно грациознее.
Она вошла в кухню и направилась прямо к почтенной женщине, которая поливала маслом жарящегося на медленном огне фазана.
— Прошу прощения, миледи, — произнесла она на ломаном английском. — Я считала себя узницей, заключенной в свою комнату. — Ей казалось, что она, пленный враг, не будет желанным обществом для его гостей. То, что с их появлением Кенуорд не звал ее к столу, а приносил ей пищу в комнату, доказывало правильность ее подозрений. Касси косо взглянула на Уилла, как бы осуждая его за несправедливое обвинение в лени. Желание держаться от него подальше служило ей удобным предлогом для уединения.
Когда Касси несколько раз не появилась за столом, Уилл распорядился отнести еду в ее комнату, как бы делая почетный жест, но рассердился, когда эти требования снисходительности стали повторяться. Раздосадованный, он пошел к ней, чтобы высказать свое неудовольствие тем, что она ведет себя не как пленница, а как знатная дама, за которой должны ухаживать. В общем, он и его хорошенькая заложница опять не поняли друг друга.
Несмотря на смущение, Уилл осознал, что его больше занимает, чем раздражает робкий кролик, дерзко желающий доказать ему, что он неправ. Немногие из его людей обладали достаточным мужеством противостоять ему.
— Наши гости говорят на вашем языке не хуже вас! — Он сообщил об этом спокойно, игнорируя удивленный взгляд старшей женщины, которую он предостерегал никогда не говорить с французами о жизни здесь.
Не подозревая о дерзости своего поступка — иначе она никогда бы его не совершила, — Касси все свое внимание направила на женщину, сидящую у огня.
— Я охотно помогу вам в работе, — произнесла она с виноватой улыбкой, — хотя меня научили только заказывать еду для армии или устраивать большие праздники, и я понятия не имею, как приготовить хотя бы одно блюдо. — Смущенная своим неумением, она продолжала: — Однако, если вы скажете мне, что делать, я с удовольствием помогу.
Женщина широко улыбнулась:
— Боже сохрани! Я не знатная леди, а всего лишь кухарка в прекрасном замке Тэррент. Но я буду признательна, если вы поможете мне жарить мясо.
Она взяла из корзины пучок лука-порея и положила его на деревянный стол, освобожденный для работы.
— Возьмите нож и один стебель, — она выбрала длинный черешок с сочными листьями, — отрежьте зеленый верх, вот так, и низ тоже.
Чувствуя на себе взгляд черных глаз, Касси в замешательстве приняла протянутый ей нож. Она принялась за работу, вкладывая в нее всю свою нервную энергию.
Поставив подготовленные хлебы в печь, Мэг стала наблюдать за девушкой. Она понимала, кто в ответе за это, и бросала на Уилла многозначительные взгляды.
Уилл тоже наблюдал, как знатная девушка горит желанием исполнить роль простой кухарки, и чувствовал себя виноватым, что вынудил ее заниматься черной работой. Он не видел ничего зазорного в том, что каждый по-своему зарабатывает себе на жизнь, ведь даже Нэсса, настоящая леди, никогда не гнушалась такой работой. Нет, его удивило отношение Мэг.
Он оживленно сообщил:
— Меня вызвали на совет к юному Генриху, и я должен уехать на несколько дней. — Хоть он и не говорил об этом, прошел слух, что будет послано требование выкупа за заложницу.
— Но, Уилл, мы только что приехали! — Мэг повернула разгоряченное лицо от почерневшего камина, откуда пахнуло ароматом жаркого. Она с разочарованным видом подошла к молочному брату.
Уилл тоже не испытывал радости от предстоящего расставания, но оно было неизбежно.
— Прости, Мэг, но прежде всего я обязан выполнять требования своего сеньора. — Он протянул руки и обнял ее: — Могу только просить оставаться до моего возвращения. Я вернусь в конце недели, если все пойдет хорошо.
Мэг спрятала руки в складки платья, облегающего ее талию, и кивнула, неохотно признавая первоочередность его дел.
— По крайней мере две недели мы еще будем здесь.
Задержав взгляд на девушке с черными, смоль, волосами — доказывая тем самым право действовать по своему усмотрению, — Уилл нежно обнял женщину и, повернувшись, широко зашагал прочь от своего дома и подопечных женщин. Особенно от той, что грозила нарушить его вполне упорядоченную жизнь.
При новости о его отъезде Касси захлестнула волна горя. Она отказывалась признаться в этом и слезы, выступившие на ее глазах, приписала острому запаху лука.
Прошло немного времени, как дверь закрылась за Уиллом, и Касси вдруг обнаружила, что в кухне их уже трое. Возле нее стояло то хрупкое создание что прошлой ночью Уилл пронес в свою постель. Женщина, от которой он явно не ждал приготовления еды, которая значила для него больше, нежели более крупная Касси.
Чтобы сдержать набегающие слезы и смеясь над собой за бесполезную жалость к себе, Касси с еще большим рвением разрезала последний стебель лука-порея и бросила его в черпак с ключевой водой. Маленькая ручка неуверенно тронула ее за плечо, как 6ы боясь, что ее оттолкнут. Потрясенная мыслью, что кто то может бояться ее — когда она сама съеживалась страха, чувствуя на себе внимание людей, — Касси посмотрела на тонкие пальчики, своей легкостью напоминающие пушинки семян чертополоха. Пушок, но шипы. И все в одном человеке?
— Я никогда раньше не видела фиалковых глаз!
Услышав эти спокойные слова, Касси посмотрела на невинное, все в синяках лицо очень красивой женщины, по-прежнему облаченной в плащ де Фо.
— Пурпурный цвет — цвет королей. — Логика у нее была совершенно детской. — И правда, вы, должно быть, сказочная королева!
— Беата, — мягко проговорила старшая сестра, — не стой на пути леди.
Касси увидела, как хрупкая фигурка тревожно напряглась. Быстрым и резким кивком она ответила на виноватый взгляд Мэг и тепло улыбнулась Беате, которая скорее, чем она, напоминала сказочную королеву. Как эта обреченная женщина пришла к такому заключению?
— Беата мне не мешает, — тихо заверила Касси взволнованную сестру. — Пусть стоит возле меня сколько хочет.
Для Касси было в новинку поддерживать более робкого, чем она сама, человека. Ушибы на лице Беаты были явно не единственным увечьем, которое она перенесла.
Мэг сияющей улыбкой поблагодарила Касси за понимание, а Беата со счастливым видом уселась на маленький трехногий табурет, который подвинула к новой подруге.
— Меня зовут Касси. — Она осторожно отложила в сторону острый нож и, повернувшись, встретилась с немигающим взглядом скорее золотистых, чем карих глаз.
— Я знаю, — Беата медленно кивнула, взмахнув медово-коричневыми волосами, — вы — Кассандра.
Эти слова были произнесены так вяло и сухо, что поразили Касси, заставив ее моментально сдвинуть брови.
— Oui, я Кассандра. Но все, кто меня знает, зовут просто Касси. Я надеюсь, что вы тоже будете так звать меня. — У нее было странное чувство, что эти пронзительные глаза читают в ее душе. Беата слегка нахмурила гладкий лоб и кивнула в знак уважения к чужим желаниям.
— Будешь играть со мной? — поддразнивал Касси Том в надежде пробудить в ней дух соревнования. — Или боишься, что я опять тебя разобью? — Словесный вызов был брошен сразу после ужина, когда со стола еще не убрали остатки еды.
— Ха! — засмеялась Касси, запрокинув голову и перекинув через плечо толстую черную косу, которую, как она недавно обнаружила, очень удобно держать свободной. — Ты выиграл потому, что не научил меня всем правилам. Если бы не честность твоего брата, я бы их так и не узнала. — «Честного» Кенуорда она наградила сияющей улыбкой.
— Так ты теперь будешь обыгрывать меня по всем правилам? — Том широко улыбнулся милой молодой женщине с соблазнительной фигурой, сладкой, как мед, улыбкой и глазами с бледно-лиловой дымкой предрассветной поры. Он считал, что Касси самая красивая девушка из всех, кого он знал, даже в одном из двух платьев из домотканой материи, которые она получила от его матери в обмен на свое бархатное платье. Может быть, и неправильно учить леди игре в кости, но зато он получил право на ее общество.
— Oui, — Касси дала старшему брату ответ, которого он домогался, — с условием, что сначала вы поможете мне и вашей матушке убрать со стола. — Касси ободряюще улыбнулась Беате, протянувшей руку к доске для резки хлеба.
В течение нескольких дней, проведенных без Уилла, Мэг неоднократно повторяла Касси рассказ о том, как она стала временами приезжать в Уилд к младшему сыну Кенуорду.
Намереваясь ненадолго навестить ее сестру, они с Томом приехали на ферму Форест-Эйдж, где нашли убитого мужа Беаты, а потом и ее, спрятавшуюся в лесу и мысленно уединившуюся в безопасную гавань своего детства. Хотя, судя по словам Мэг, Джонни был незрелым человеком, за которого ей не следовало выходить замуж, он, так же как и Беата, не заслужил столь ужасной судьбы.
Поняв, как зло поступили с хрупкой женщиной, Касси отбросила собственные мелкие несчастья и ревность, чтобы полностью открыть свое нежное сердце той, что так странно привязалась к ней. Касси задавала себе вопрос, не чувствует ли эта женщина — пусть и старше годами, но ребенок в душе, — что в ней тоже живет дух скрытности?