С необычным для себя усердием Касси помогла Мэг убрать со стола остатки вкусного ужина, приготовленного из весьма незамысловатых продуктов. Касси была восхищена Мэг, смешливой и приветливой женщиной, от которой она много узнала о таких земных искусствах, как приготовление еды и содержание в чистоте дома. Понимая теперь, какого огромного труда стоило Эдне всегда держать наготове еду для мужчин, приходящих и уходящих далеко не регулярно, да еще и прислуживать им за столом, Касси твердо решила впредь непременно облегчать женщине ее работу.
Пока Кенуорд вытирал стол, Том вынул кости из маленького кожаного мешочка, висящего у него на поясе рядом с кинжалом. Касси села рядом и освободила место возле себя для Беаты.
Хотя Беата редко говорила, под безмятежной маской на ее лице угадывались бушевавшие в ней чувства. Почти каждую ночь она просыпалась от ужасных снов, события которых, проснувшись, не могла пересказать. Все и все незнакомое, кроме Касси, казалось ей угрозой. Неожиданные звуки и незнакомые лица заставляли ее сердце биться так сильно, что, казалось, она задохнется. Только в кругу своей семьи или под магической защитой волшебной королевы она была в безопасности, пока не придет заветное спасение в лице блестящего рыцаря. А он придет, придет, потому что дал обет. Единственное, что омрачало твердую уверенность Беаты, — он не найдет ее. Может быть, она поступила неправильно, позволив Мэг забрать ее из леса, тогда как он просил ее продолжать прятаться? Не замечаемое ее друзьями новое страдание исподволь стало разрастаться до ужасающих размеров.
— Ты переворачиваешь первая, — великодушно предложил Касси Том. Он чувствовал, что добился успеха у сидящей совсем близко француженки.
Касси приняла кости, уравновесила их на руке, как ее учили, и бросила на гладкую поверхность стола. Увидев победный результат, она ликующе вскрикнула.
Беата, всегда пугающаяся неожиданных шумов, отпрянула, закрывшись, как щитом, темным плащом, которым еще теснее обвила свое дрожащее тело. Касси моментально повернулась, чтобы обнять за узкие плечи и утешить полную страха женщину-ребенка. Ей понадобилось много дней, чтобы понять — такая милая женщина, как Беата, может вызвать любовь мужчины, и, хоть и с сожалением, смириться с чувством Уилла к Беате. Если сказать правду, она сама проникалась все большей любовью к эфирной деве. В то же время ее все больше волновал плащ, в который постоянно куталась Беата, словно это было ее непобедимое оружие. Значит ли это, что нападение — дело рук де Фо? Если это так, то зачем она кутается в плащ, напоминающий о грязном деле?
— На этом круге я сдаюсь, — Том печально засмеялся, глядя на результат своего броска, — но, держу пари, ты не сможешь обыграть меня дважды!
Они рисковали лишь гладкими камешками, принесенными Кенуордом с берега реки, но от этого игра не стала менее захватывающей. В последнее время Касси начала получать настоящее удовольствие, принимая вызов.
— Дважды или трижды — я принимаю пари. — Касси подняла кости и опять тщательно взвесила их на тыльной стороне ладони. Из-за ее визга и стона Тома, когда кости упали на стол, никто не услышал, как открылась входная дверь.
Черные брови Уилла грозно нахмурились, а в глазах сверкнули золотистые молнии. Кости! Неужели Том совсем лишился разума? Молодой человек явно вовлек знатную леди в недостойную игру, приличную лишь для мужчин низшего сословия. Увидев в пристальном взгляде Тома очевидное восхищение, Уилл заскрежетал зубами. Он совершил серьезную ошибку, оставив Кассандру с двумя впечатлительными юношами, слишком сильно желающими находиться в ее обществе, почти совсем наедине, если не считать снисходительной матушки. Он вряд ли мог упрекнуть совершенно потерявших голову мальчиков. Кенуорд еще совсем ребенок, но Том… Том ближе ей по возрасту, чем он! Эта неприятная мысль усилила раздражение Уилла.
Внимание Касси привлекло движение у двери, и ощущение счастья, что это он вернулся, охватило ее. Она повернулась, подняла свое сердцевидное личико и ослепительно улыбнулась Уиллу.
Столь горячее приветствие Касси напугало его. Несмотря на непрошеные грезы и ночные видения, он не сможет обладать ею! Ни один английский сеньор не одарит незаконнорожденного рыцаря своей дочерью, не говоря уже о семье французского дворянина, убитого по его приказу. Но, вопреки этим непреложным фактам, у него не хватало воли разрушить их душевную связь. Сила улыбки в глубине этих черных глаз была такова, что, даже сидя в глубине комнаты, Касси почувствовала, будто Уилл увлекает ее в свои объятия. Нежные розовые губки раздвинулись в безмолвном вздохе, и Уилл невольно сделал шаг вперед.
Они так увлеклись друг другом, что не заметили тени, набежавшей на лицо Тома, который вдруг понял, какие теплые чувства связывают девушку и великого рыцаря, бывшего и его героем, и его воспитателем. Однако мать молодого человека увидела выражение его лица и решила поговорить с ним о том, во что он не имеет права вмешиваться.
Уилл резко отпрянул, покачав головой, словно освобождаясь от легкой паутины очарования, которую его противница так легко плела вокруг него.
— Требование выкупа послано вчера утром, и сегодня, похоже, оно уже в руках вашего брата. — В суровом сообщении Уилла слышалась решимость положить конец нереальным мечтам. И все же, когда свет, заливавший лицо Касси, мгновенно померк, показалось, будто единственная свеча в комнате погасла и с внезапным наступлением темноты воцарился леденящий холод.
Слова Уилла бросили мрачную тень на уютную теплоту комнаты и внезапно резко положили конец светлым дням, проведенным здесь. Машинально подняв кости и бросив их, словно это был яд, Касси медленно поднялась:
— За это я вас благодарю. Мне будет приятно снова вернуться в цивилизованное общество.
Вызывающие слова ранили не только окружающих, но и саму Касси, потому что были ложью. Так или иначе, она получила удовольствие от обучения и похвал за свои старания в доме Уилла и была здесь гораздо счастливее, чем за годы, проведенные в великолепном родовом замке, где она, казалось, была предназначена лишь для того, чтобы всех разочаровывать.
Гордо выпрямившись, чтобы скрыть внутреннюю боль, Касси поднялась в свою комнату. Все внизу были обижены, но больше всех женщина-ребенок, дрожащая в испуге из-за явного отступничества ее королевы, а рыцарь проклял свои слова, которые вызвали трещину в величественной стене, ограждавшей его от слишком болезненных эмоций.
Только что взошедшая луна, казалось, покоилась на башнях Дуврского замка и светила вниз белым, холодным, зимним светом.
В большом шатре посредине лагеря, который французы разбили вокруг стен неприступной крепости, тускло горели кисло пахнущие свечи, словно отражая настроение их владельца.
— Куда отправился твой брат, Вальнуар? — Суровые слова были так же тверды, как мясистая рука говорящего, сжимавшая пергамент.
— Я не сторож своему брату, дядя! — Усмешка на красивом лице высокого блондина свидетельствовала о презрении к тому, о ком шла речь.
Вальнуар с важным видом расхаживал возле открытого затвора шатра и поглядывал на массивного человека за походным столом в центре. Он остановился рядом, чуть за спиной у дяди.
— Вы, конечно, знаете, после всех этих лет, что, несмотря на наше внешнее сходство, у нас очень мало общего, и мне безразлично, как он проводит время.
Лысый, если не считать венчика седеющих рыжеватых волос над ушами и на затылке, Ги де Фо сощурил бледные глаза, взглянув на племянника. Хотя в его родственниках текла одна кровь, именно Вальнуар обладал достаточным обаянием и умом, чтобы использовать их к своей выгоде. Холодные манеры Водери скорее отталкивали, чем привлекали, и, к сожалению, он уж очень тянулся к нестоящим и недостойным людям, которые не создавали ему ни престижа, ни могущества.
Обратившись снова к более важным делам, Ги, ворча согласился со словами племянника и расправил мятый листок, разложив его на столе.
— Да, мне тоже следовало бы знать его получше, чтобы предположить его отсутствие в момент, когда к нам в руки попадут важные бумаги.
Он поднял голову и посмотрел на молодого человека в глубине шатра.
— Наш друг Анри получил вести о своей сестре. — Спокойствие его тона сказало бы любому, кто его знал, об охватившей его ярости. — Этот подлый английский негодяй держит Кассандру у себя и требует выкуп.
Чего менее всего желал Вальнуар, так это возвращения Касси, которая представляла угрозу его будущему — ведь она могла подарить дяде наследника.
Ги понимал, о чем думал Вальнуар. Хорошо бы всегда так совпадали их мысли! И все-таки в его реакции на безразличие племянника к судьбе Кассандры было больше презрения, чем благорасположения.
Боже мой, теперь, когда ее отец мертв, а единственный, с кем можно породниться путем этого брака, — ее малозначительный брат Анри, он может благополучно избавиться от девицы. Есть множество более выгодных партий, но это чудовищно оскорбительно, что английский рыцарь обратился к ее брату, а не к нему, гораздо более влиятельному лицу, к тому же жениху.
— И что же вы намерены делать? — бесстрастно осведомился Вальнуар.
— То, чего ты и ожидаешь, дорогой мой Вальнуар, — съязвил Ги. — Я намерен заставить его дорого заплатить за свое бесстыдство, а именно захватить то, что принадлежит мне!
Глава 7
Несмотря на тепло от ярко горящего камина, у которого она жарила мясо, Касси казалось, что все Усиливающая предзимняя стужа распространяет свое дыхание на весь дом. Хотя с тех пор, как она произнесла те необдуманные слова, прошло много дней, отношения между нею и другими обитателями дома становились все более натянутыми. Все были обижены ее явным предательством, презрительным отказом от открыто предложенной дружбы. Ей самой было больно, и она глубоко сожалела о своей резкости. То, что она лишь защищалась, не имело значения, если при этом она ранила людей, которые этого не заслужили. Мэг стала холодно-спокойной, тогда как ласковый Том был явно подавлен. Беата же, конечно, сочла ее поступок оскорблением. Один Кенуорд, казалось, понял ее и, улыбаясь, подбадривал, когда их взгляды встречались. Но его улыбки лишь усиливали чувство вины и сознание, что она совершила непростительную ошибку. Ей до отчаяния хотелось вернуть назад свои слова, но она понимала, что может лишь покаяться и стремиться загладить свою оплошность.
Касси усердно поворачивала вертел, чтобы мясо зажаривалось ровно, и складывала готовые куски на деревянную тарелку. Безмолвные слезы текли по щекам, покрасневшим не только от жара огня.
— Мэг, я не хотела… — Слова буквально вырвались у нее, словно их скорость могла помочь быстрее навести мостик между ними. — Действительно не хотела. Вы, и Том, и Беата, и Кенуорд, — она назвала каждого в отдельности, как бы извиняясь перед каждым, — более благородны и цивилизованны, чем все, кого я знала. Вы были мне большими друзьями, кроме одного, и ваша дружба — бесценна. Пожалуйста, простите мою дерзость. Гордость двигала моим языком, прежде чем разум смог остановить мои глупые слова! — Касси до боли сжала руки. — Я не знаю, какой бес вселился в меня! Клянусь, я никогда раньше так часто не теряла контроля над собой, как с того времени, что поселилась здесь!
Мэг не нашла странным признание Касси, памятуя о разительных переменах в жизни девушки после пленения. Она жалела ее и понимала, что это был эмоциональный всплеск.
Без слов она распахнула Касси свои объятия, и Касси нашла в ее прощающих руках облегчение и покой. Она говорила правду. С тех пор как она вошла в совершенно иной мир Уилда, многие открытия заставили изменить ее точку зрения на себя и свою жизнь. Она вдруг обнаружила в себе новый прилив мужества, уверенность в делах, которые раньше считала недостойными, растущее уважение к земле, которую когда-то презирала как слишком влажную и мрачную, и возрастающую любовь к этому английскому лесу — и его господину.
Беата после еще одной трудной ночи, наполненной страшными снами, отдыхала в спальне, и ни одна из женщин не почувствовала, что за ними наблюдают. Они так и не узнали, что Уилл с обоими сыновьями Мэг вошел в распахнувшуюся со скрипом дверь. Они не обратили внимания на дым, окутавший комнату легким туманом. Повинуясь безмолвному приказу Уилла, маленькая группа отступила.
Уилл был поражен и одновременно удовлетворен извинением Касси. Обдумывая только что увиденное, он рассеянно вел братьев к дальним домикам, в которых жили его люди и где была расчищена площадка для упражнений с оружием. Он сразу же поверил объяснениям Касси о помимо воли вырвавшихся словах. В конце концов, несмотря на природную сдержанность, она неоднократно гневалась на него. Он только хотел узнать, чем вызвана эта перемена. И в то же время он сожалел, что неоспоримая искренность ее раскаяния смягчила его сердце, а ведь он хотел бы превратить его в камень, не подвластный вторжению заложницы, которую он должен вернуть в ее среду.
Полушутливое, полусерьезное замечание Тома о его свирепом, хмуром взгляде оторвало Уилла от мыслей о пленнице. Когда Кенуорд стал упрашивать его показать приемы фехтования, Уилл, усмехнувшись, вернулся с небес на землю и занялся вполне реальными делами.
Мэг отступила и посмотрела в фиалковые глаза, обрамленные густыми, влажными от слез ресницами.
— Я рада, что вы заговорили об этом сейчас, — сказала она. — Беата останется, а мы с Томом завтра утром отправляемся в замок Тэррент.
Касси удрученно покачала головой, подавленная тем, что чуть не упустила возможность все уладить, и внезапной перспективой снова остаться в одиночестве.
— Вы должны уехать так скоро?
— Не скоро, девочка. Мы уже пробыли здесь гораздо дольше, чем намеревались. Леди Нэсса начнет беспокоиться, если мы еще задержимся. Она была нездорова и от беспокойства может опять заболеть.
— Больна? — Мэг с сыновьями часто переходили с французского языка на английский, и Касси внезапно обнаружила, что может легко следовать за смыслом их слов, на каком бы языке они ни говорили.
— Да. Она очень добра и всегда лечит любого на земле Тэррента — не важно, что при этом рискует собственным здоровьем. Когда-то она была почти монахиней, понимаете? Нет, не понимаете, но она стала бы ею, если бы не наш Ледяной Воин, дядя Уилла, граф.
— Дядя Уилла — граф? — Касси изумленно подняла брови. — Как это может быть? Почему Кенуорд ничего мне об этом не сказал?
— Это правда. — Мэг никогда не выдала бы тайны Уилла, которой обещала не делиться ни с кем в пределах земель Уилда, и твердо выполняла обещанное, несмотря на любовь посплетничать. Однако сказанного не вернуть. И Мэг поспешила пояснить: — Хоть и рожденный незаконно, Уилл вырос в замке, как в своих владениях.
— Но почему он тогда здесь, в этих… — Касси жестом показала на лес. В самом деле, Кенуорд говорил ей, что Уилл предпочел Уилд жизни в замке, и это ее немало удивило. Но то, что человек, в чьих жилах течет благородная кровь, пусть он и незаконнорожденный, отвернулся от власти и высокого положения, ошеломило ее.
Смущение и восхищение в фиалковых глазах вызвали на губах Мэг проницательную улыбку.
— Уилл выбрал это. Граф Гаррик и его сын Гейлен были бы только рады его присутствию в замке Тэррент, и все же, хотя он и любит свою семью, Уилл никогда не жил спокойно в их мире. Его отец был простым лесником, но его мать — внебрачная дочь старого графа. Уилл, я и мои дети — все были сиротами. Леди Нэсса, вот кто взял нас с моей кормилицей Мод в замок. Она настояла, чтобы Уилла поселил в своем замке его знатный дед, в честь которого его назвали, так и не признавший ни внука, ни его мать.
Человек, живущий по своей воле, несмотря на знатное происхождение, в диком лесу, среди крестьян, еще более заинтересовал Касси. Вначале можно было подумать, что уединение — результат его незаконного рождения, но, узнав о его тесном родстве с графом, она поняла, что это не так. Ясно, что в отличие от ее отца и большинства мужчин из того мира, где она выросла, он не был одержим ни богатством, ни высоким положением.
Мэг понравилось выражение лица Касси, и, разумеется, она понимала, чем это вызвано. Именно оттого так часто раздражался Уилл, обычно веселый и приветливый. И это прекрасно! Уилл слишком долго был один. Не важно, что Касси — его заложница. Мэг была уверена, что Уилл справится с любым препятствием на своем пути.
— Лучше займемся приготовлением ужина, — сказала Мэг, пряча за удовлетворенной улыбкой свою практичность. — Хочется сделать что-то особенное, ведь они знают, что я готовлю им в последний раз.
Oui, сегодня вечером за столом они будут ждать чего-то особенного от прекрасной кухарки. Касси училась получать удовольствие от домашней работы. У нее возникла идея, горячо поддержанная Мэг. Та не удивилась, ведь этот план лишь служил осуществлению ее надежд. Касси засучила рукава и охотно принялась за работу.
— Мэг, — почти простонал Уилл, отталкивая опустошенный поднос. — Сегодня ты превзошла себя. Жаркое с соусом — поистине прекрасно. Но всегда любимая мною форель в кислом соусе с пряностями — просто великолепна! — Он бросил взгляд, полный притворного осуждения, на свою почтенную молочную сестру, сидящую по другую сторону стола, покрытого белоснежной скатертью. — Но я не такой уж плохой тактик, чтобы не увидеть, к чему клонится ваш план, и не заметить, какова ваша цель. Думаю, ты уверена, что мне тебя будет не хватать! — Золотые искры в глубине черных глаз сделали теплее последовавшее за этим признание: — Плачевно, что я не могу сожалеть о твоем использовании столь превосходного оружия!
— Меня не хватать? — спросила Мэг с удивлением. На ее полных щеках появились озорные ямочки. — Из-за того, что ты лишишься своего любимого блюда? — Будучи внешностью и годами почтенной женщиной, она, однако, не потеряла способности по-детски радоваться шуткам. — В этом нет необходимости. Я приготовила только недооцененное жаркое. Та же, что готовила форель, останется здесь и после моего отъезда!
Пораженный Уилл тотчас же устремил взгляд на Беату, сидящую возле старшей сестры. Однако он сомневался, что она способна на такое.
— Не я, безумец! — засмеялась Беата, которой полегчало от возобновления дружбы с ее сказочной королевой. — Это Касси трудилась весь день, чтобы ты получил свою форель!
Касси, всегда цепеневшая в присутствии рыцаря, особенно когда ловила на себе его пристальный взгляд, поняла, что неспособна выдержать его притягательную силу. Трепетно дрожащие ресницы опустились, и яркая краска залила ее лицо.
Братьям показалось, что Уилл вспоминает тот день, когда настоял, чтобы Касси помогала Мэг на кухне. Его память вернула ее ответ, что она не обучена домашним искусствам.
— Вы еще раз доказали, какой у вас живой ум, сначала невероятно быстро выучив наш язык, а теперь и овладев кулинарными секретами.
Касси смутилась: ей удалось разбить его предубеждение против нее. Он же думал, что с каждым разом для него все труднее становится думать о дне, когда он вынужден будет вернуть девушку ее брату.
Видя, как Уилл нежно, словно лаская, смотрит на черную, блестящую косу девушки, Мэг удовлетворенно усмехнулась. Смысл этого взгляда был достаточно ясен.
Еще больше покраснев от похвалы Уилла, Касси поспешила воздать должное той, которой по праву он был обязан сегодняшним пиршеством.
— Нет, это заслуга Мэг, — легко призналась Касси в своем невежестве. — Я лишь воспользовалась ее знаниями.