Весь остаток дня Фея отсутствовала. Пришла она глубокой ночью и, игнорируя все наши расспросы, пожелала нам спокойной ночи и легла спать. Когда я проснулся утром, Ленки уже не было. Трактирщик сказал, что она давно встала, быстро позавтракала и направилась в дом Тумика.
Я же сходил в мастерскую к Ярику и заплатил остаток суммы за арбалет. Мастер выглядел рассеянным и невыспавшимся. Он готовился к странствиям, укладывал необходимые вещи. Я рассказал мастеру, что при выстреле по дальнему фонарю промахнулся, и фонарь разбился по счастливой случайности. На это Ярик усмехнулся и заметил, что бог дварфов Тор благоволит мне и ему, после чего взял у меня оружие и за пару минут откорректировал напильником прицельную планку. Потом достал из-под верстака тяжёлую сумку:
— Я ведь заготовил для тебя и набор болтов для это го арбалета. Тут половина — утяжелённые бронебойные, они пробивают панцирь. Обычные латы прошивают навылет. Щит, может, и не всякий пробьют, но вчерашний щит такой болт пробил бы легко, — Ярик показал на стоящий в углу мастерской изрешеченный щит. — Я тебе нарочно дал вчера другой болт, чтобы не задеть самолюбие Тумика. Но думаю, после моего ухода он зайдет ко мне в мастерскую, увидит пробитый щит и сразу всё поймёт. Ещё есть и другие болты — охотничьи широкие и гарпунные зазубренные, есть с кольцом для крепления верёвки, есть свистящая сигнальная стрела, есть с камерой для горящей смеси. Это всё — мой подарок тебе. Я рад, что твой заказ дал мне шанс утереть носы старшим братьям. А когда на испытаниях я понял, что ты ещё и отличный стрелок, я просто пел про себя от радости.
Ярик ещё раз залез под верстак и вынул топорик из чернёной стали:
— Это для твоего друга. Чехла, к сожалению, нет. Выковал я его давно, опыта у меня тогда маловато было, но всё равно этот топор намного лучше его оружия. Забрать с собой я его всё равно не могу, пусть лучше твоему другу достанется, чем будет валяться здесь без дела.
Я спросил мастера о его дальнейших планах. Он устало вздохнул и ответил, что сам пока не знает. Ни Водные Мастера, ни дварфы Медной Горы, ни тем более чёрные дварфы просто так не возьмут его в ученики. Сейчас же он хочет лишь как можно скорее покинуть поселок, пока его решимость не угасла, а братья не успели уговорить его остаться. Поэтому Ярик собирался дойти с обозом до первого же поселения и там покинуть остальных.
Напоследок я поинтересовался, какие именно заклинания жена Тумика наложила на мой арбалет. Ярик пожал плечами — он только просил сделать оружие нержавеющим и более смертоносным, но, что ещё могла наколдовать женщина, мастер не знал.
Пузыря я нашёл на берегу подземной речки. Мой друг сидел возле самой воды и кидал в бурный поток камешки.
— Проснулся, никого из вас нет, все про меня забыли. Ты постоянно у кузнеца пропадаешь, Ленка вообще второй день не появляется. Скучно, хоть бы работу какую мне дали. Но сколько ни спрашивал — никому помощь не нужна. Шарахаются даже от таких предложений.
Я присел рядом и, пересыпав в руке камешки, тоже бросил один из них в воду.
— Это дварфы секреты свои оберегают. У них ведь каждая тонкость в кузнечном или горном ремесле добывается годами упорной работы и жизнями сородичей.
— Понятно, — протянул приятель. — Считал, что это характер у дварфов такой скверный, и поэтому никто не хочет со мной общаться. Но почему тогда с тобой дварфы разговаривают? Да и в мастерскую тебя несколько раз пускали.
Я улыбнулся и изложил очевидную, на мой взгляд, версию:
— Просто они не видят во мне конкурента. Для них я худющий, слабый, по их меркам, человеческий ребёнок, который никогда не сможет ни в кузнице работать, ни добывать руду в шахте. А для одного из них я заказчик, пусть не богатый, но всё же покупатель. А теперь посмотри на себя и представь: дварфы видят сильного, мускулистого молодого парня, который на две головы выше их ростом. Они замечают твои накачанные мышцы и думают: а вдруг ты сын кузнеца и с детства помогаешь отцу в его ремесле? И, выведав их секретные наработки, вы с отцом сможете ковать более качественные инструменты и оружие, а они лишатся покупателей. Вот и отказываются от твоей помощи.
Петька слегка усмехнулся и повеселел:
— А ведь верно!
— Ты о дварфах не думай плохо. Вот у меня от них даже подарок специально для тебя есть, — я передал своему другу топор на длинной деревянной ручке.
Пузырь обрадовался, как ребёнок, получивший новую игрушку. Он вертел топор в руках, а потом принялся испытывать его в работе. К нам подошёл хозяин таверны, который направлялся к речке за водой. Он долго наблюдал за движениями Пузыря, потом остановил моего друга:
— Ты где такие замахи топором видел, у дровосеков, что ли? Да так ты себе ногу оттяпаешь в первом же бою! — Анвар взял топор и принялся показывать движения, вращая в руках и перекидывая тяжёлое оружие, словно лёгкую тростинку.
Я посидел ещё немного, наблюдая за уроком, потом наполнил водой вёдра и отнёс их в таверну. Вскоре вслед за мной вбежал разгорячённый потный Пузырь, снял со стены старый щит и убежал обратно. Лишь спустя несколько часов измотанный Петька вполз в таверну, заказал себе тарелку грибного супа и кружку тёмного пива. На левом плече у него красовался огромный синяк, но Пузырь был счастлив.
К середине дня дварфы начали приносить из своих мастерских свёртки и тяжёлые мешки. К вечеру возле всех хижин возвышались штабеля металлических брусков и горы мешков. Тумик, хозяин таверны и ещё несколько жителей куда-то ушли и вернулись уже ночью на трёх повозках, каждая из которых была запряжена двумя сильными волами.
Сразу же началась погрузка. Тумик ходил между повозками и скрупулезно записывал — кто, что и куда положил. Мы с Пузырём тоже сложили свои и Ленкины вещи, закупили на все оставшиеся монеты хлеба, соли и сушёных грибов, набрали воды из речки. Фея всё никак не появлялась из дома Тумика, мы даже стали беспокоиться, что обоз уйдёт без неё. Но Ярик успокоил нас, что отправление назначено только на следующее утро.
Фея вернулась уже глубокой ночью. Она была во влажной одежде и с мокрыми волосами. На наши удивленные вопросы Ленка ответила, что ушла подальше от посёлка, выкупалась в речке перед дальним походом и перестирала всю свою одежду. И вообще, она просто счастлива, что мы оказались у дварфов, так как здесь она научилась колдовать!
Рано утром нас разбудил хозяин таверны. Мы быстро позавтракали и вышли во двор. Посёлок ещё спал, лишь два тяжеловооруженных дварфа сторожили нагруженные до предела открытые повозки, и в нескольких домах-норах горел свет. Вскоре из этих домов появились ещё несколько вооружённых дварфов.
Командовал обозом трёхсотлетний седой дварф Суртак Тяжёлый, родной дядька Тумика и Ярика. Про него мне много рассказывал хозяин таверны. Суртак Тяжёлый был ветераном пяти кровавых войн между дварфами и орками за Медные Горы, служил наёмником у людей во время затяжной гражданской войны, участвовал когда-то в осаде Холфорда, был одним из немногих выживших участников карательного похода против тёмных эльфов. Последние лет восемьдесят Суртак работал простым кузнецом и обычно дважды в год водил обозы с металлом в Холфорд, пользуясь огромным уважением и доверием среди своих сородичей за честность и справедливость.
Суртак Тяжёлый обошёл повозки, проверил вооружение шести идущих с обозом дварфов, дал последние наставления и, наконец, приказал трогаться в путь. Обоз свернул в тёмный туннель и медленно двинулся во тьму.
Волы флегматично двигались в полной темноте. Сопровождающие обоз дварфы шли пешком рядом с гружёными повозками, ведя на поводу волов. Мы тоже отправились в путь на своих двоих. Мои друзья почти ничего не видели и держались руками за борта телег. А я разглядел распахнутые ворота, которые беззвучно закрылись, как только обоз миновал их.
Вскоре вдали забрезжил слабый свет, и мы выехали на дорогу среди скал. Была ночь, только-только забрезжило утро. Небо хмурилось, шёл мелкий дождь, где-то вдали протяжно выли волки. Дорога причудливо петляла между скал, постепенно забираясь все выше. Спустя какое-то время мы оказались в плотном холодном тумане облаков, настолько густом, что силуэты впереди идущих я видел только благодаря своему обостренному зрению как размытые тени. Когда совсем рассвело, мы вышли на вершину горного перевала, оказавшись даже выше облаков.
Только тут я смог более-менее сориентироваться и указал друзьям на группу рыжих скал вдалеке, возле которых мы пять дней назад встретили белого волка. Фея тут же достала блокнот и сделала в нем пометку. Бдительный Суртак Тяжёлый сразу же поинтересовался, что это мы записываем? Фея честно ответила, что записывает приметы дороги, по которой мы движемся, чтобы мы могли вернуться домой. Я показал дварфу группу скал вдали, где нас атаковали волки, вынудив спрыгнуть в подземелье. Суртак Тяжёлый что-то прикинул в уме и вспомнил, что именно там находится один старый вход, которым сами дварфы давно не пользуются. Он объяснил нам, как быстро добраться до того места по поверхности. Кажется, он обрадовался, что на обратном пути мы не планируем проходить через их подземный посёлок. После этого Суртак повеселел и даже разрешил Фее сесть в повозку.
Наш обоз преодолел перевал и стал медленно спускаться вниз на заросшую густым лесом большую равнину. В полдень дварфы на ходу достали из сумок хлебные лепёшки и быстро перекусили всухомятку, продолжая настороженными взглядами обшаривать придорожные кусты и особенно приближающийся лес.
Я прошёл чуть вперёд и поинтересовался у Суртака, чего нам стоит опасаться и откуда может исходить угроза. По словам дварфа, на холмах ничего нам не грозило, но вот в лесу угроза могла исходить и от диких зверей, и от разбойников. Вскоре обоз пройдёт через участок леса, в котором пару лет назад дварфы наткнулись на крупного василиска. При этом старый воин усмехнулся и указал на свои сапоги из кожи крупной рептилии.
Проблем с разбойниками по дороге в Холфорд Суртак не слишком опасался — продать три телеги металла в маленьких окрестных посёлках будет затруднительно, в столицу же с краденым товаром разбойники не рискнут сунуться. Другое дело на обратном пути — вот тогда действительно обоз могут попытаться ограбить. Но всё равно дварф советовал не терять бдительности. По его словам, главное — успеть до заката дойти до посёлка людей Старая Застава, там можно будет переночевать в безопасности.
Мы вошли в лес. Дварфы вели себя чуть более настороженно, но схватки не ожидали — некоторые из них от жары даже сняли кольчуги и шлемы. Несколько раз дорога раздваивалась, но у каждой развилки непременно стояли указатели с надписями, выполненными причудливыми и непонятными рунами. Фея аккуратно зарисовывала надписи в блокнот, а я поинтересовался у Суртака, что написано на указателях. Ответ сразил меня наповал. Оказывается, дварф вообще не умел читать и просто вёл обоз знакомой дорогой. Более того, читать не умел никто из дварфов в обозе. Вообще, в подземном лагере один только Тумик Тяжёлый умел писать и читать на двух языках, чему научился во время странствий.
Дорога была безлюдной, лишь один раз навстречу нам быстро проскакал на коне вооруженный мечом юноша в богатых одеждах. Лес жил своей жизнью — вовсю пели птицы, в ветвях деревьев мелькали зверьки вроде куниц, однажды дорогу нам перебежал олень с красивыми ветвистыми рогами. Дварфы не задерживались ни на минуту и целеустремленно шли вперёд. Под вечер у меня уже еле передвигались ноги, Пузырь тоже устал, скинул тяжёлую кольчугу и ненавистные сапоги. Но на дварфов, казалось, усталость не действовала, и они неторопливо, но планомерно двигались вперёд.
Наконец, за очередным поворотом дороги мы увидели деревянный частокол внешней стены, а ещё через пять минут Суртак уже стучался в окованные металлическими полосами деревянные ворота. Над забором показалась белобрысая голова мальчишки. Он осмотрел нас, а потом начал громко звать отца.
Через минуту ворота приоткрылись, и бородатый мужик в помятом шлеме поинтересовался целью нашего приезда, как будто это и так не было ясно. Я переживал по поводу возможной пошлины за вход, так как денег у меня вообще не осталось. Но нас пропустили без всяких сборов — было видно, что местный люд не избалован торговыми караванами и искренне рад появлению нашего обоза. Дварфы вкатили телеги на маленькую площадь в центре посёлка, и вокруг сразу же собралось едва ли не всё местное население — почти сорок человек.
Тут же завязалась торговля. Народ покупал ножи, наконечники для стрел, ножницы, гвозди, недорогие брошки, кольца и всякую другую мелочь — в этом маленьком поселении не было своего кузнеца. Явился в сопровождении пары ополченцев и местный староста — худющий лысый мужик со страшным косым шрамом через левую щёку. После недолгой торговли он приобрел три открытых шлема и два треугольных щита.
Я издалека наблюдал за душевными терзаниями Ярика Тяжёлого — тот собирался отделиться от обоза в первом же посёлке, но явно ожидал, что это будет населенный пункт покрупнее. В конце концов Ярик решился и окликнул удаляющегося старосту. Тот с недовольным видом обернулся, но после первых же слов дварфа расцвёл в улыбке и пригласил к себе в дом. Через несколько минут Ярик вышел из дома, быстро попрощался с родственниками, снял свои сумки с телеги и в сопровождении старосты направился к одному из дальних домов.
Постепенно торговля стихла, а товаров на телегах почти не убавилось. Вечерело, ополченцы закрыли ворота на засов, зажгли факелы. Постоялого двора тут не имелось, лишь небольшой кабак без комнат для ночлега.
Мы с ребятами разбили палатку возле телег, разожгли костёр и вскипятили чаю, перекусив едой из своих запасов. Дварфы палаток не ставили, они накормили волов, а потом все, кроме одного дежурного, улеглись под телегами и захрапели. Мы с ребятами также решили дежурить по очереди — первой дежурит Ленка, потом Петька, потом я.
Когда Пузырь разбудил меня глубокой ночью и лёг спать, я обнаружил, что во всём посёлке не сплю только я один — даже дежурный дварф задремал. У меня появилось настолько необычное желание что-нибудь… украсть, что я испугался. В этот момент я впервые подумал, что Илона серьёзно ошиблась, и мне предназначен вовсе не путь следопыта.
Красть я ничего не стал, наоборот, подошёл и растолкал спящего дежурного. Тот спросонок пообещал прибить меня своим двуручным молотом, но потом, окончательно проснувшись, поблагодарил и попросил не говорить ничего Суртаку.
Мы с дварфом просидели до утра у костра, он научил меня нескольким видам игры в кости и даже успел проиграть мне горсть медяков и пару серебряных монет. При первых признаках рассвета дварф принялся будить своих товарищей — путь до следующей стоянки предстоял неблизкий.
День ожидался солнечный и жаркий, но дварфы все как один надели кольчуги и шлемы и держали наготове топоры и арбалеты. Увидев их приготовления, Петька также надел кольчугу и достал свой топор.
— Нам сегодня предстоит переправа через реку, это довольно опасное место, — пояснил Суртак Тяжёлый. — Речной паром перевозит только по одной повозке за раз, а на любом берегу может быть засада. Семь лет назад на этой переправе я потерял убитыми трёх бойцов, которые должны были переправляться последними. И одну телегу у нас увели разбойники.
— Мы с Пузырём можем проверить лес вокруг, — предложил я.
— А я могу с помощью магии поискать жизнь в лесу, — неожиданно предложила Фея.
Раньше Ленка отказывалась рассказать, чему её научила жена Турика, ссылаясь на то, что ей нужно ещё тренироваться. Сейчас же наша подруга впервые решила продемонстрировать свои новые навыки. Ленка встала, поправила чёлку, подняла руки вверх, ладонями вместе, и начала бормотать какое-то заклинание. Её голос становился всё громче, и под конец фразы Фея почти кричала: «…Нэугар вифинас уморто! Перенас асорман гаррор уморто!»
И… ничего не произошло.
— Ну что, сработало или нет? — спросил заинтригованный Петька.
Фея молчала и сосредоточенно смотрела мимо нас на стену ближайшего дома.
— Получилось! — в конце концов выдохнула она. — В этом доме спят трое взрослых и, похоже, ребенок. А в том сарае напротив никого живого нет. У меня ещё не всегда срабатывает, да и недолго вижу, но это заклинание у меня получается.
— А какие ещё заклинания ты знаешь? — спросил Пузырь.
— Пока только это получается, — призналась Фея. — Я пробовала ещё три, вызубрила уже наизусть слова, но пользоваться ими не получается пока. Не знаю почему.
— И какие заклинания ты еще пробовала? — настала моя очередь задавать вопросы.
— Свет, отражающий щит, и… не скажу, — смутилась почему-то Фея.
Мы не стали у неё выпытывать — бесполезно, всё равно наша подруга ничего не скажет. Поселковый стражник снял тяжёлый брус на воротах и раскрыл створки. Фея опять забралась в одну из телег, а мы пошли рядом.
Раскисшая глиняная дорога огибала поселение и поднималась довольно круто вверх на высокий холм. Тяжёлые телеги еле ползли по грязи, волов пришлось подгонять. Дварфы сами начали помогать животным тянуть нагруженные телеги. Ленка спрыгнула на землю и медленно брела позади обоза. Мы же с Пузырём прошли далеко вперёд и остановились на гребне холма. Отсюда дорога спускалась полого вниз к самой реке, окруженная с двух сторон высоким непроглядным лесом с густым подлеском.
— Пойдём через лес вместе или разойдемся по разным сторонам дороги? — спросил меня Пузырь.
— Давай ты справа, я слева, двигаемся очень тихо метрах в сорока от тракта. У реки встречаемся.
Приятель кивнул и, перехватив поудобнее топор, скрылся в густой листве. Я достал арбалет, зарядил стрелой с бронебойным наконечником и перешел на другую сторону дороги. За сплошным валом густых кустов рос вполне проходимый лес с изумрудным ковром мха и множеством грибов неизвестных мне видов. Я бесшумно шагал по мягкому мху, осторожно перемещаясь от дерева к дереву. Встревоженные моим появлением птицы в кронах деревьев вскоре успокоились и не обращали на меня никакого внимания. Наверное, лесные эльфы презрительно кривились бы от моего навыка скрытности, но сам я просто упивался своей незаметностью — вот полосатая ящерица грелась на солнце и не видела меня с двух шагов, вот яркая осторожная птица не обращала на меня внимания, вот мелкий зверёк-грызун спокойно чистился на расстоянии вытянутой руки.
Конец ознакомительного фрагмента