Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Она вошла в офис, и к ней тут же устремилась Юля с ресепшена:

— Миладка! Бегом в переговорную! Шишки уже собрались.

Милада бросила на стул сумку, схватила со стола папку с отчетом. Перед дверью в переговорную отдышалась, поправила волосы, вновь свободно буйствующие черными волнами (купить, наконец, клевую серебряную заколку!), и степенно открыла дверь:

— Разрешите?

— Проходите, Медведовская. — Генеральный, он же Илья Александрович, по офисному прозвищу Кабан, жестом указал на место возле себя. И не поймешь, не то предложил сесть в кресло, не то показал, где надо делать «к ноге». Но все сразу встало на свои места: — Садиться не предлагаю, так как отчет не ждет, а мы — целых три минуты.

Чтоб ты подавился своей пунктуальностью, с досадой подумала Милада, жившая, как правило, по принципу «никогда не делай сегодня то, что можно отложить на завтра». Дала копии отчета генеральному и начальнику оптового отдела, зыркающим на нее из своих кресел, подошла к стенду и принялась отчитываться.

Через час, выжатая как лимон, она грустно проплелась к своему месту и рухнула в кресло. Женька Цветкова, соседка по столу, вечно жующая жевательную резинку, посмотрев на нее, сочувственно спросила:

— Сильно?

— Не говори, — вздохнула Милада. — Все плохо. Опять клиентов отбирают. Двоим забыла счета вовремя выставить, а за просрочку теперь они платить не станут.

— Такого не простят.

— Прямо в точку, — грустно вздохнула Милада. — Я с Кабаном уже поругалась. Не дает с фирмами договориться. Вообще, я на этой работе стала такая озлобленная, раздражительная, сама удивляюсь.

— Ага. Я тоже заметила, — Женька перехватила ее взгляд и засмеялась. — Это я о себе. У тебя-то вообще характер не подарок. Вечно с кем-то споришь, возмущаешься. Всегда тебе надо даже в самых простых вещах рогом упереться.

— Блин! Ну вот такая я уродилась! — Милада загрустила. — Сама знаю, что встревать не надо, но меня вечно кто-то за язык тянет. У меня ж все проблемы в жизни из-за этого. Что-то не то ляпнула, куда-то не туда ввязалась, не о том поспорила, не с теми упрямилась, не тому в морду дала…

— Ну-ка, хватит трепаться! — раздался с другого конца комнаты строгий окрик старшего менеджера отдела, которого все за глаза называли Подсос, созвучно фамилии и сообразно поведению с руководством. — Не отвлекайтесь от работы!

Женька скривила высунувшемуся из-за офисной ширмы Подсосу рожу и надула жвачкой огромный пузырь. Милада показала ему язык. Старшего менеджера она, как и все, терпеть не могла.

— Козел брюхатый, — проворчала Женька и принялась демонстративно громко стучать по клавиатуре, вбивая в базу данные по клиенту. Милада тоже запустила программу и приготовилась к штурму очередных вершин оптовой торговли.

Именно в этот момент раздался звонок, который изменил всю ее жизнь.


* * *

— Привет, — послышался в трубке Оксанкин голос. — Ты не занята?

— Нет еще. Только с совещания, опять получила по самое не могу. Надо сегодня кому-нибудь морду набить, расслабиться. — Оксанка на другом конце линии хмыкнула. — Чего хотела?

— Слушай, а у тебя пока нет планов на выходные?

Милада на секунду задумалась:

— Вроде нет. — Тренировки по рукопашке в выходные не было, а выезжать она никуда не планировала.

— Может, тогда составишь компанию? Мне надо за город съездить. К бабушке.

— Пирожки отвезти? — не выдержала Милада.

— Ха-ха, очень смешно. Я серьезно.

— Я же знаю, что обе твои бабушки умерли. Я ж была у бабы Шуры на похоронах вместе с тобой. Откуда еще одна-то?

Оксанка помолчала:

— Ну… Она мне не бабушка… Про нее до сегодняшнего дня и не говорили ни разу. Мама сказала, что она моя прапрапрабабушка, представляешь!

— Прапрапрабабушка? — не поверила Милада. — Тогда ей, должно быть, лет двести.

— Знаю… — замялась Оксанка. — Но, понимаешь, мама сказала, что типа так и есть…

— Не может быть, — убежденно возразила Милада и язвительно добавила: — Официально зарегистрированный рекорд долгожительства — сто тридцать лет. Твоя прапрапра… Черт! Запутаюсь! Бабушка уже была бы мировой знаменитостью и купалась в лучах славы, да и ты вместе с ней.

— Догадываюсь. — Оксанка фыркнула. — Но мне это не нужно. Я и так красивая и любимая всеми.

— А у меня грудь больше!

— А у меня мозгов!

Они обе рассмеялись. Это была их традиционная шутка, еще со школы.

Милада в младших классах была страшненькая, нескладная, с вечно растрепанными волосами и разодранными коленками. Ее дразнили «лупоглазой» и «жабой» из-за огромных выпуклых карих глаз. Оксанка, напротив, с детства была куколкой, а не ребенком. Сероглазая платиновая блондинка с точеным лицом, вечный объект любви для мальчиков, непременная королева школьных «огоньков» и финалистка конкурсов красоты. Спустя много лет девушки как-то попытались, но так и не смогли вспомнить, когда и как начали дружить. Просто в какой-то момент красавица Оксанка начала везде с собой таскать дурнушку Миладу. То ли для того, чтобы подчеркнуть свою яркую внешность контрастом, то ли просто пожалев ее. Причин пожалеть было достаточно.

Милада с детства обладала непостоянным и крайне вспыльчивым нравом, сверстники ее вечно донимали, а она постоянно ввязывалась из-за этого в потасовки. Ставила синяки, царапалась, разбивала носы, сама приходила с синяками, с выдранными клоками волос. Ее маму, Тамару Федотовну, всегда спокойную и абсолютно неконфликтную женщину, то и дело вызывали в школу, где в присутствии насупившейся и вечно растрепанной Милады чужие родители показывали своих побитых и изодранных чад и визгливо требовали от учителей принять меры. Мама смотрела на Миладу укоризненно, а та была готова провалиться сквозь землю от мысли, что подвела ее. Маму она очень любила, у них было полное взаимопонимание, но даже ей не могла доказать, что все оплеухи раздавала исключительно заслуженно. С Миладой никто толком не дружил, за исключением пары ребят, соседей по подъезду. Только у школьных хулиганов за свою драчливость она пользовалась определенным авторитетом. И когда Милада стала везде появляться вместе с Оксаной, многие удивлялись. Но, что бы ни двигало популярной у всех блондинкой, сдружились они очень быстро, и дружба сразу стала крепкой и настоящей, а не сложилась по принципу «королева-свита». Ближе к окончанию школы Миладу постигло волшебное возрастное преобразование. Нескладная девочка стала очень привлекательной девушкой, ничего не оставив от прежнего гадкого утенка, кроме характера. И подруги всегда были вместе — красивая какой-то скандинавской красотой Оксанка и смуглокожая, черноволосая Милада.

Вообще, они всегда были очень разными по характеру и по увлечениям. Оксана занималась живописью, прекрасно рисовала акварели, вечно участвовала либо готовилась к каким-то выставкам и смотрам, была отличницей и активисткой в школе, неизменно вела все линейки и праздники, и все ей пророчили судьбу модели или телеведущей. Милада училась, как правило, на тройки, несмотря на то что в целом была неглупым ребенком. Из всех предметов только история давалась ей легко. Девочка обожала читать книги по истории, и ее знания зачастую даже превосходили материалы, дававшиеся в учебниках. Но ей не хватало усидчивости и недоставало терпения. Тамара Федотовна, очень много времени посвящавшая дочери, сетовала, что у нее есть множество талантов, которые она никак не развивала и не использовала. Милада неплохо сочиняла стихи, писала недурные рассказы. В пионерском лагере научилась бренчать на гитаре и заболела этим инструментом. В общем, умела всего понемножку. Но все дальнейшее развитие, по мнению мамы, убивала Миладина привычка азартно начинать что-то новое, быстро терять интерес и забрасывать дело незавершенным, хватаясь за что-то другое. Так что Милада для своего возраста знала и умела много, но все ее знания были крайне поверхностны. Единственное, что маме удалось до конца, — это направить неуемную энергию дочери в правильное русло и дать ей, кроме любви к литературе, увлечение на всю жизнь. Устав от визитов в школу из-за драк, которые устраивала Милада, устав залечивать на дочери ссадины и гематомы, Тамара Федотовна отвела ее в секцию рукопашного боя «Десантник». И не прогадала. После пары недель стонов и привычных порывов бросить тренировки Милада незаметно для себя втянулась. Спортзал стал ее вторым домом, она окрепла физически и нашла применение своим маленьким, а оттого особенно больно бьющим кулакам. Тренер Ваня, молодой парень, сам бывший спецназовец, сделавший искусство рукопашного боя смыслом жизни, быстро привил ей уверенность в собственных силах и необходимую сноровку. Единственное, что оказалось для него непосильной задачей, — это подавить Миладину вспыльчивость. И еще Ваня довольно долго пытался преуспеть в другом — научить ее гасить ярость и гнев и контролировать себя. Но вскоре признал, что тут он почти бессилен.

После ее успехов в рукопашке Миладу быстро перестали задирать. Как-то раз, когда они с Оксанкой шли домой, старшеклассник из их школы, шедший навстречу в окружении дружков, пошло и со смаком высказался насчет ярко проявившейся к тому времени женственности подруг. Через секунду он был сбит на землю подсечкой, и в наступившей тишине Милада, надавив коленом ему на объемное не по возрасту пузо и отведя назад кулак для удара в нос, хрипло дыша, потребовала извинений. Парень извинился, при этом в свидетелях оказалось несколько шедших мимо учеников. История получила огласку, и на следующий день их встречали тем же составом, но уже намеренно. Угрюмая Милада отодвинула Оксанку за спину, пропустила первый удар в плечо, и у нее, как говорится, упало забрало. Все попытки самоконтроля моментально испарились, она почувствовала жар, заливающий лицо и отдававшийся в руках. Даже кожа, казалось, потемнела от ярости.