Глупые, никчемные слова. Зачем они звучат? Для чего люди в подобных ситуациях несут подобную дребедень? Советник об этом не задумывался. Он просто знал некоторые закономерности. Знал, на что надавить, чтобы получить нужную реакцию и пользовался этим знанием. Причины его не интересовали.
Женщина к деньгам не притронулась, даже не посмотрела на них. Но и вернуть тоже не попыталась. Значит, взяла.
— Знаете, я, как представитель Совета, попытаюсь… Не обещаю, но попробую.
— Вы о чем? — не поняла она.
— Исправить положение, — нескладно ответил он. — Вы сказали, что Совет не может думать о каждом, но я попробую сделать так, чтобы Совет подумал о вас. Ваша секция. Эти стены… Если они вам так дороги… Я попытаюсь сделать так, чтоб вас не переселяли отсюда.
Он говорил достаточно горячо, в меру убедительно. Немного сомнения. Немного неловкости. Участие и понимание. Сочувствие и желание помочь. С таким подходом можно купить кого угодно.
И она купилась. На глазах выступили слезы, а губы задрожали.
— Спасибо вам, — всхлипнула она.
И еще долго повторяла это «спасибо вам». А он делал вид, что хочет утешить, но не знает как, и уговаривал успокоиться, и повторял бесполезное «ну что вы».
— Спасибо вам, — в очередной раз повторила она и шмыгнула носом.
— Не стоит, — покачал головой советник. — Я же ничего не сделал.
Она покачала головой. Слов не было.
— Я пойду.
Советник повернулся и вышел. Дело можно было считать оконченным.
Уже в прихожей его нагнал ее окрик:
— Стойте!
Внутри дрогнуло. Что он сделал не так? Где ошибся?
Давя панику, которая охватывает актера, чувствующего провал, он обернулся. Женщина догнала его и вцепилась в руку. Глаза ее сделались безумными.
— Подождите. Я же даже не спросила, как вас зовут.
— Это неважно, — мягко улыбнулся он, пытаясь отстраниться.
— Нет-нет-нет, пожалуйста, подождите.
Советник остановился и посмотрел на нее мягким всепонимающим взглядом. От такого взгляда прослезился бы даже самый большой скептик.
— Я хотела спросить, — решительно начала она, почувствовав в этом взгляде одобрение. — Вы ведь знаете, что произошло?
«Пустошь задери эту бабу», — выругался про себя советник. Только этого не хватало.
— Мне ничего не говорят, — тараторила между тем женщина. — Что с Винни? Я же не знаю. Говорят, будто несчастный случай, а какой? Что произошло? Вы знаете? Вы же знаете, вы же можете рассказать?
— Простите, — покачал головой советник. — Простите, госпожа Лупо, но я знаю не больше вашего.
— Что с ним? Ну, скажите же, что с ним?
Глаза ее были безумны. Она не слышала его. Не хотела слышать. Она хотела услышать сейчас совсем другое. А он не мог ей этого сказать.
— Я не понимаю… Ну, кто-то же должен знать, что произошло. Вы же должны знать! Скажите мне!
Советник скрежетнул зубами. Глупость и женская истерика — две вещи, которые он не терпел. Две вещи, которые могли поломать любой план. Он схватил ее за плечи, повернул к себе, крепко сжал и посмотрел в глаза. Спокойно. Уверенно. Голос тоже был спокойный, гипнотизирующий, хоть это и далось ему с большим трудом.
— Успокойтесь. Это был несчастный случай. Несчастный случай. Ваш сын погиб. Но вам надо жить дальше. Понимаете? Дальше. Я постараюсь помочь. Сделаю все, чтобы сохранить вам эти стены, эту память. Понимаете? Вы меня слышите?
Взгляд ее был прозрачен и блестел, словно стекло. Она кивнула, но вопреки этому сказала совсем не то, что было нужно советнику.
— Не надо. Я верну вам деньги, я… мне не нужна эта ячейка. Мне не нужно ничего. Я… Вы же хороший человек, вы же поможете… Я хочу видеть его тело. Только покажите мне… Я хочу увидеть его — и мне больше ничего не надо.
Советник покачал головой. Безнадежно, грустно, всепонимающе.
— Это невозможно, госпожа, — произнес он с болью в голосе, лишая всякой надежды. — Это невозможно. Но я постараюсь сохранить за вами эту ячейку.
Она уже не слышала его. Остолбенела и стояла не шевелясь. Советник попрощался. Женщина не отреагировала. Он пообещал заглянуть на днях, рассказать, что удалось сделать. Она кивнула: «Да, конечно». Он вышел.
На улице было зябко. Не холодно, а именно зябко. Противный озноб пробирал до костей, заставлял ежится. Глупая баба, Пустошь ее дери. Нет, она, конечно, продалась. Она успокоится немного, и все будет хорошо, но…
Советник зло выругался и быстро пошел прочь, торопясь выкинуть из памяти неприятный разговор.
Дома ждала куча работы. История с этим Винни Лупо отнимала довольно много сил и времени, а работу никто не отменял. Потому время экономить приходилось на сне.
Советник молча прошел в кабинет, не желая ни с кем разговаривать. Запер дверь и, закурив сигару, уселся за документы. Но строки плясали, сигары превращались в пепел одна за другой, а из головы все не шла вдова Лупо.
Работа не заладилась. И не пошла даже тогда, когда советник вытравил из мыслей безутешную вдовушку. Он так и заснул, уткнувшись носом в бумаги. Правда, это было уже далеко за полночь.
Ему снилась городская стена и мальчишки, которые лезли на нее, веселясь и дурачась. Он видел их, словно через стекло. Среди них был и его Санти. Советник хотел окликнуть сына, но голос отчего-то пропал. И он мог только наблюдать, как его неразумный отпрыск спорит, что сходит в Пустошь и вернется обратно, как лезет на стену. Встает на парапет…
Рядом оказалась его жена. Она кричала и плакала, но голос у нее тоже пропал. А лицо и глаза были почему-то такими же, как у матери Винни Лупо. Советник хотел утешить жену, но не смог разлепить губ.
— Успокойся, — сказал кто-то его голосом его жене. — Мы выплатим тебе компенсацию, и ты сможешь остаться в этой секции.
— Я хочу видеть тело! — яростно заверещала жена, и глаза ее сделались совсем безумными.
Какое тело? Он же жив!
Советник повернулся к стене и увидел, как его сын с улыбкой прыгает на ту сторону. Срывается с парапета и летит вниз. Вниз на много метров.
Он же разобьется! Нет!
— Это всего лишь несчастный случай, — сказал кто-то ему его же голосом. — Тебе надо жить дальше.
По ту сторону стены с глухим стуком шмякнулось о землю тело. Звук был страшный. Советник заорал, и на этот раз голос его зазвучал, как надо.
— Не-е-ет!!!
Он проснулся от собственного крика. Вскочил из-за стола, огляделся, не понимая сразу, где находится. Сердце колотилось в груди как сумасшедшее.
Стол, документы, секретер… Он в кабинете. Он заработался и уснул в кабинете. И все это был сон. Всего лишь сон. А если…
Советник выскочил из-за стола и бросился к двери. Ноги тряслись, руки не слушались. Он долго возился с замком, который упорно не хотел отпираться.
Расстояние до комнаты сына советник преодолел в рекордные сроки. Возле двери замер, не решаясь открыть. А вдруг там нет сына, вдруг это все было на самом деле.
Пальцы стиснули ручку, он толкнул дверь и осторожно заглянул в комнату. Санти лежал на кровати и спал. Что снилось сыну, осталось неизвестным, но лицо у него при этом было капризно-обиженное.
Советник облегченно выдохнул, прикрыл дверь и расслабленно улыбнулся.
— Приснилось. Всего лишь сон.
Но страх отчего-то не уходил. За себя, за сына, за свое положение и его карьеру. За жизнь города, наконец. Из-за этого Винни Лупо все сейчас оказывалось под угрозой. Все. И это невероятно злило.
23
Следующие три дня прошли однообразно. Они вставали, шли. Змеилась железная дорога, мелькали опостылевшие деревья. Потом был короткий привал и снова путь до самого заката. Сбор хвороста в сумерках. Костер в темноте. Сон. А утром все начиналось заново.
Пейзаж практически не менялся. Петро все так же скабрезничал и нарывался на грубость. Нана откровенно презрительно фыркала. Деррек пытался поддеть в ответ, а Мессер лишь с укором качал головой.
Все повторялось, утомляло и навевало усталость. Винни мечтал уже добраться до портового города и посмотреть на то, что здесь называют городами. А заодно найти возможность вернуться домой. Впрочем, о возвращении думалось теперь как-то очень отстраненно. Любопытство взяло верх.
Но при тотальной победе оно так и не могло получить удовлетворения. Дорога тянулась бесконечно долго. Дни сменялись, похожие один на другой. И ничего не происходило.
Как говорил декан Урвалл, отсутствие новостей — хорошая новость. Когда ждешь каких-то изменений, они обычно являются, но совсем не в ту сторону, в какую хотелось бы. И неприятности не заставили себя ждать.
Уже стемнело. По черному, словно пролитые чернила, небу ползла белесая луна. Посверкивали бусинки звезд, складывались в созвездия.
— Я вот думаю, — Винни опустил голову.
— Опа! — бодро перебил Петро. — Живчик еще и думать умеет.
— Я думаю, — не обратил на него внимания Винни. — Ведь небо в Витано и небо над вашим островом должно быть одинаковым, если Витано находится где-то здесь. Звезды-то одни и те же. А если отличаются, значит, Витано где-то совсем в другом месте.
— Конечно, так, — рассеянно кивнул Мессер. — А что, звезды те же? Или отличаются?
Винни потупился, признался честно:
— Не знаю. Я никогда дома на звезды не смотрел. И в Академии про них ничего не рассказывали.
Мессер словно не услышал, а если услышал, то виду не подал. Он был какой-то отстраненный, словно ушел внутрь себя. Как тогда, перед тем, как смыть огненной волной горе-разбойников.
Зато Петро завсхлипывал.
— Нет, ты все-таки дурак, живчик. Лучше б ты вовсе не думал. Умнее выглядишь.
Винни насупился и обиженно отвернулся. Нана встала от костра, прошла рядом и дружески тронула его за плечо. Винни поднял на нее глаза. Девушка подмигнула. И от этого стало как-то приятно и совсем не обидно.
— Как ты выглядишь, рассказать? — поинтересовалась Нана у мертвяка.
— Нормально выгляжу, — буркнул тот. — А ты это куда?
Вопрос застал Нану на пол пути к лесу.
— Я сегодня последней дежурю, — бросила она. — Пойду прогуляюсь.
— Пойди прогуляйся, — недовольно проворчал упырь.
— Тебя вот только спросить забыли, — мрачно буркнул Деррек.
— Тсс!
От резкого звука замолчали оба спорщика. И Винни, решивший было вмешаться, тоже прикусил язык.
Мессер сидел, ссутулившись, притихший и ушедший в себя. Только указательный палец поднятой вверх руки торчал в небо. Деррек насторожился. Петро молча скрючил страшную рожу и мерзко ухмыльнулся. Лорд сидел неподвижно. Словно странным образом теплившаяся в его костлявом теле жизнь отлетела куда-то.
— Что там? — не выдержал Винни.
Мессер чуть заметно повернул голову. Рука с указующим перстом опустилась вниз.
— Зря она ушла, — невпопад ответил некромант и снова застыл.
Винни прислушался. Было слышно, как гуляет в верхушках деревьев ветер и ухает где-то в лесу неведомая птица. Легкий дым от костра стоял почти вертикально. Никакого лишнего движения. Ни единого лишнего звука.
— Что-то случилось? — тревожно поежился Деррек.
— Случилось, — кивнул маг. — Я чувствую присутствие.
Винни не понял о чем речь, но приставать с расспросами побоялся. По себе знал, когда лезут с глупыми вопросами под руку, это раздражает. Деррек, видимо, был менее раздражителен и подобного опыта не имел. А может, интерес к происходящему пересилил.
— Чье присутствие?
— Очень странно…
Мессер вдруг ожил, задвигался и заговорил даже более динамично, чем обычно. Такая перемена выглядела очень необычно — будто мертвой игрушке вставили ключик в заводное устройство и повернули, натянув до упора пружину.
— Очень странно, — повторил он. — Я чувствую мага. Он недалеко и пытается меня нащупать.
— Я же говорил, что нас найдут, — тут же окрысился Петро.
— Это сторонний маг. Он не имеет отношения к властям.
— Откуда знаешь? — напрягся Деррек.
— Ты кровь человека от крови свиньи отличишь? — усмехнулся Мессер.
Деррек коротко кивнул.
— Вот и я могу кое-что различить. Это одиночка, такой же, как я.
— Зачем он тогда тебя щупает?
Деррек и Петро спросили одновременно. Мессер снова завис, прежде чем ответить. Когда заговорил, отвечал по порядку.
— Зачем он меня щупает, знает только он. Возможно, он шел следом и видел… — маг запнулся. Уточнять, что видел тот, кто идет по пятам, он не стал.
Вампир смотрел на лорда выжидающе. Повторять вопрос, видно, не хотел, но ответа ждал. И дождался.
— Странность в том, — неторопливо, словно бы прислушиваясь к чему-то, произнес Мессер, — что я чувствую еще и так называемую природную магию. Иными словами где-то рядом находится несколько оборотней. Возможно, маг и оборотни вместе.
— Свежо предание, — буркнул Петро, — да что-то я не очень верю в союз магов и перевертышей. Да и потом, может, ты нашу красавицу чувствуешь?
— Нет, Нана здесь ни при чем, а в мага-оборотня я не верю, — честно признался Мессер.
— Может быть, они сами по себе? — Деррек поежился и тоже стал прислушиваться к лесу. — Маг сам, оборотни сами.
Мессер пожал плечами.
— Скоро узнаем. Хотя, по чести сказать, я бы предпочел остаться в неведении.
Последняя фраза некроманта прозвучала как-то совсем уж пессимистично. Винни стало не по себе, и он решил тоже нарушить шаткое, едва установившееся молчание.
— Может быть, вы тоже его пощупаете?
— Не могу, — покачал головой Мессер. — Он меня сразу же заметит. И будет точно знать, где я нахожусь. Не думаю, что нам это надо.
— Так что ж, теперь сидеть и ждать, пока он нас так найдет? Не говоря уже о перевертышах, — возмутился Петро.
— Спусти пары, — посоветовал Деррек.
— Ты, кровосос, знаешь, что такое несколько перевертышей? Особенно кобелей в перевернутом состоянии? — хищно оскалился мертвяк. — А я знаю. Это тебе не твоя девка. Оно, может быть, и приятно, когда у тебя в постели зверь. Но голодный зверь противоположного пола, боюсь, тебе не понравится. Откуда они вообще взялись на нашу голову?..
Петро споткнулся на последней фразе и, глупо моргая, уставился на Деррека.
— Нана… — осипшим вдруг голосом произнес он, впервые, кажется, назвав девушку по имени.
— Что? — не понял вампир.
— Нана, — повторил Петро и обвел взглядом троих спутников. — Это она оборотней навела. Точно.
Деррек мгновенно оказался на ногах. Кулаки стиснулись, а тело напряглось с такой силой и яростью, что казалось одно мгновение, один рывок и вампир растерзает несчастного мертвяка.
— А ну-ка повтори, — прошипел Деррек. — Что ты сказал?
Глаза вампира сверкнули, скулы стали рельефными, черты заострились. Он сам теперь напоминал хищника. Упырь в ответ расправил плечи, выпятил грудь и надулся, словно его накачали воздухом.
— Я сказал, что оборотней на нас навела твоя подружка. И я могу это доказать.
Деррек скрежетнул зубами. Казалось, разожмет челюсти и посыплется крошка. Но когда он разжал тонкие, стиснутые до белизны губы, вместо крошева зубов изо рта его потянулось чуть ли не змеиное шипение.
— У тебя есть три минуты, чтобы это сделать, — процедил вампир. — И если ты не убедишь меня, я тебя покалечу.
— Где она? — поспешно поинтересовался Петро.
— Пошла прогуляться, — тут же ответил Деррек. — Это, что ли, твои доказательства?
Он угрожающе двинулся на Петро. Винни, наблюдавший перепалку со стороны, ринулся было наперерез, но его остановила выставленная в сторону костлявая рука Мессера. Винни посмотрел удивленно на старика, тот кивнул и удержал юношу на месте. Мол, двое дерутся, третий не мешает.
— Прогуляться? — запыхтел Петро. — Очень вовремя. Не находишь? Она ушла в неизвестном направлении, и где-то рядом появилась пара оборотней. Заметь, они с твоей подружкой одного племени.
— Это не доказательство, а твои бредовые догадки.
— Да? — заорал вдруг упырь. — А то, что она неизвестно куда уходила каждую ночь — это тоже мои догадки?
— Это неправда.
— Это правда!
Деррек в один скачок преодолел расстояние, что разделяло его и упыря, и схватил Петро за грудки.
— Ты врешь, падаль, — зарычал Деррек страшным голосом. — Если это так, то почему никто, кроме тебя, этого не видел?
Мертвяк попытался вырваться, но вампир только усилил хватку и потянул. Упырь оторвался от земли и засучил ногами в воздухе.
— Это правда, — произнес на этот раз уже не Петро, которому перехватило горло собственным воротником, а Винни.
— Что? — растерялся Деррек.
— Он сказал правду. Я просыпался и видел, как она уходила.
Пальцы разжались. Деррек бессильно опустил руки. Упырь безвольно рухнул на землю. Вампир смотрел теперь на Винни. В глазах его стояла боль.
— Ты не врешь, чтобы спасти его шкуру? — вяло спросил он. Хотя, судя по голосу, надежды у него не было. Юноше он верил больше, чем мертвяку.
— Я видел, — потерянно подтвердил Винни.
Ему вдруг сделалось грустно от этой правды. Очень захотелось не знать ничего. Не просыпаться ночами и не видеть, как уходит в ночь красивая девушка. Или забыть это настолько, чтобы самому больше в это не верить.
Петро поправил воротник и демонстративно откашлялся.
— Сдала нас твоя подружка, кровососик.
— Заткнись, — вяло попросил Деррек.
— Я-то заткнусь, а с перевертышами что делать будем? Вампир не ответил, но посмотрел на Мессера, словно ища у старика ответа. На него же смотрели и Петро с Винни. Маг передернул плечами.
— Что вы на меня смотрите? — ворчливо поинтересовался он.
— Мессер, ведь вы сможете с ними справиться, — скорее утвердительно произнес Винни.
Старик укутался в балахон и накинул капюшон, словно опасаясь, что по лицу и глазам его что-то прочитают. Опасения были напрасными, так как мимика у скелета отсутствовала, да и вместо «зеркала души» зияла пара черных впадин.
— Не смогу, — пробормотал он из-под капюшона.
— Да ладно, — заволновался упырь. — Чего там… Погундишь свою молитву. Шмяк-бряк — и как с теми прохвостами. Всех в пепел. Я даже закрою глаза на то, что нас прижать за это могут. Лучше быть живым, чем…
— Я не смогу этого сделать, — холодно повторил Мессер. — Если я воспользуюсь магией сейчас, нас вычислят. Меня нащупает не только этот одиночка. И тогда нам точно предъявят. И за волколаков, и за бандитов с железной дороги, и за человека, который вместе с ними был.
— И что будем делать? — потерянно спросил Деррек. Мессер не ответил. Петро тоже. У Винни при всем желании ответа не было. Приключения снова поворачивались смертельно опасной стороной. И он опасался смерти, хотя она и казалась сейчас чем-то малореальным.
Снова установилась тишина. Только костер трещал, и ветер донес далекое завывание. Или это только оказалось. Так или иначе, стало совсем не по себе.
— Может быть… — начал Винни и осекся.
— Что? — оживился Петро с бодростью утопленника цепляющегося за соломинку.
Юноша повернулся к Мессеру.
— Может быть, все-таки попробовать с магией? — осторожно спросил он и заговорил быстрее, ловя на себе взгляд пустых глазниц. — Нет, в самом деле. Я ведь живой человек. Я поручусь. Я расскажу, как было дело. Мне ведь поверят. Поверят?
Мессер грустно хмыкнул. Кажется, искренний порыв молодого человека его растрогал и развеселил одновременно.