Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Михаил Михеев

Призраки прошлого


Собирались, как под знамя,
На дорогу в никуда.
Лузитанскими крестами
Размалеваны борта.
«Под завязку» перегружен,
В ночь стартует самолет…
Ты Европе не был нужен,
И тебя с тревогой ждет
Африканская саванна —
жесткий росчерк ковыля,
Африканская саванна —
раскаленная земля.

Алькор. Африканская саванна

Где-то в Центральной Африке

Они бежали. Изо всех сил, спотыкаясь о брошенные вещи, скользя на потертых керамических плитах. Аэропорт в свое время строили французы и справились с задачей неплохо. Во всяком случае, даже местные с их кривыми руками не смогли привести его в окончательно нефункциональный вид. Именно по причине заложенного строителями колоссального запаса прочности воздушные ворота столицы все еще стояли. Фасад из стекла и алюминия давным-давно превратился в крошево и месиво, а внутренние помещения все еще держались. Разумеется, перегородки, разделяющие помещения — фикция, гипсокартон, зато внешние стены сработаны отменно. Качественный железобетон неплохо держал выстрелы старых гранатометов, а единственный бывший у атакующих танк защитники аэропорта подбили еще во время первого штурма.

А сейчас те, кто укрылся в аэропорту, бежали по коридорам. Отставших не ждали, когда очередной толстяк, хрипя и держась за сердце, плюхался у стены, никто даже не оборачивался. Страх убивал эффективнее вражеских пуль.

— Сэм, Фрэнк, — высокий, но кажущийся коренастым из-за тяжелого бронежилета лейтенант-морпех остановился, — я предлагаю задержаться и поговорить с этими ублюдками.

Его подчиненные, все, что осталось от защитников аэропорта, переглянулись. То, что говорил лейтенант, было пропуском на тот свет. Но тогда у беглецов появлялся шанс — у дальнего терминала ревел двигателями русский самолет. И если они до него доберутся…

Даже без оружия и брони, даже связанный, один-единственный русский был для местных страшнее любой армии этого зачуханного континента. В доказательствах это не нуждалось, поскольку было вбито в подкорку, на уровне безусловных рефлексов. Русские и вбили, эффективно и безжалостно. Их боялись всерьез, и даже не потому, что они были запредельно круты. Нет, крутизну никто не отменял, но главное — за последние десятилетия русские привыкли стрелять, не задумываясь и не стесняясь. И никогда не прощали обид. А дикари это оценили — они вообще уважают силу. Поэтому ни одна пуля не будет выпущена в сторону русского самолета — за это можно и пару вакуумных бомб получить. А русский Большой Дедушка — это почти сто килотонн, перед применением которых военные не остановятся. Для них туземцы значат не более чем для самих американцев.

Но вмешиваться они не будут, нет. Это противоречит их принципам. Людей увезут, но останавливать штурмующих, чтобы дать беглецам время добраться до самолета, не станут. Кто не успел — тот опоздал, своих же граждан они вывезли еще неделю назад, когда проблемы только начинались.

— Без проблем, лейтенант, — Фрэнк огляделся, мигом определил позицию и начал устанавливать свой пулемет. Аккуратно, обстоятельно, как делал все в этой жизни. Иначе и быть не могло. Раз уж остальные погибли — значит, такова их планида, стать последним рубежом. Страшно, конечно, вот только они — морская пехота, а не разноцветный сброд, пошедший в армию лишь ради получения гражданства. Они — элита, и это обязывает.

Сэм лишь ухмыльнулся:

— Я с тобой, лейтенант. Постреляем обезьянок.

Учитывая, что предки Сэма были из Африки, может статься даже откуда-то из этих мест, звучало двусмысленно. Вот только цвет кожи — единственное, что было у них общего. Настоящий американец и настоящий морпех, горячо презирающий борцов за права всевозможных меньшинств, Сэмуэль Бартон устроился за бортиком давным-давно не действующего фонтана. Место удобное, трое остановят здесь целую армию. Пускай и ненадолго.

Но хотя местные и по интеллекту, и по образованию недалеко ушли от обезьян, кое-какими зачатками разума, основанного на инстинкте самосохранения, они все же обладали. Во всяком случае, после первой же очереди, отшвырнувшей назад самых нетерпеливых, желание переть в лоб на пулемет у них отпало. Сидели где-то за углом и громко переругивались — види мо, решали, кто виноват и что делать. Можно было попробовать достать их — теоретически пулемет должен прошивать эти стены насквозь. Но бить вслепую, когда патронов всего ничего… Нет уж, лучше подождать.

Стук шагов позади морпехов прозвучал неожиданно громко. Лейтенант обернулся — и с трудом удержал решившую опуститься ниже поясного ремня челюсть. По коридору, не скрываясь и никого не боясь, шли русские.

Их было двое, и выглядели они, как на картинках. На тех, что отпечатаны в наставлениях по ведению боевых операций. Ну, или в любимых комиксах Сэма. Практически неуязвимая для легкого стрелкового оружия броня — керамика, титан, кевлар. Футуристичного вида тактические шлемы. Экзоскелеты — с таким обычный человек может поднять тонну-другую или одним ударом кулака смахнуть чью-то глупую башку. В общем, крутое снаряжение, подобного у русских не так много. Но их самолет охраняли совсем не мальчишки-первогодки, а для серьезных подразделений снаряжение всегда найдут. Завершало картинку вооружение этой парочки — крупнокалиберный пулемет «Корд», который один из русских, тот, что повыше, небрежно забросил на плечо, и «калашников», нестареющая русская классика, у другого.

— Хэлло, парни! — поприветствовал американцев парень с «калашниковым». Почему парень? Да просто голос был совсем молодой, с таким ни за старца, ни за роденовского мыслителя все равно не примут. К слову, говорил он практически без акцента, что для славян само по себе достижение. — Вы что тут, до конца жизни сидеть планируете?

Тон был веселый, но ствол автомата как бы невзначай смотрел на американцев. Опытный, несмотря на молодость, и доверять никому за просто так не собирается. К слову, дырок с такой дистанции понаделает запросто. Русские консервативны, давным-давно есть автоматы куда совершеннее, но «калашников» с его мощным патроном и невероятной надежностью по-прежнему вне конкуренции, и не спасет от него никакой бронежилет.

— Думаю, да. А вы кто и откуда?

— А нас комроты послал. Говорит, нечего храбрым помирать, для этого трусы есть. Пошли.

— А…

Здоровяк с пулеметом сделал успокаивающий жест, шагнул вперед и проорал на скверном английском, что если хоть одна сволочь с той стороны дернется, он их сам, своими руками… Увы, дослушать не удалось — кто-то из местных, видимо, не счел угрозу серьезной и на куда лучшем английском, чем у русского, обругал его в ответ. Это он зря, конечно.

Лейтенант смотрел учебные фильмы и знал, что «Корд» — единственный в мире крупнокалиберный пулемет, который может вести огонь с сошек, будто обычный ручной или там единый. Но вот что его можно использовать прямо с рук… Вот это было уже откровением. И хотя умом лейтенант понимал, что заслуга тут не столько пулеметчика, сколько экзоскелета, все же повторить этот трюк бы не взялся.

Откровенно говоря, выглядело происходящее эффектно. Пятидесятый калибр [Американская система калибров основана на долях дюйма. 50-й калибр — 0,5 дюйма, или 12,7 мм.] — вообще хорошая штука, особенно если он есть у тебя, а у противника его нет. Пули оставляли в стене дыры, в которые не то что кулак — голову просунуть можно, ушей не ободрав. Когда рев пулемета оборвался, наступившая тишина показалась оглушительной. А ведь всего-то на десяток патронов очередь. С той стороны молчали. Зацепили кого или нет — понять было трудно, да и неважно это, честно говоря. Уцелевшие явно лежали тихонечко и пукнуть боялись — вдруг услышат. Русский пулеметчик рявкнул, что если хоть один микроцефал осмелится шевельнуться в ближайшие полчаса, то он лично открутит ему башку, и махнул рукой — пошли, мол. И оспаривать его предложение никто не стал — в конце концов, местные и впрямь не помышляли больше о преследовании — страшно им было очень.

Уже покидая место боя, лейтенант позавидовал русским. В их стране знали, как реагировать на хамство, и не стеснялись делать это. Позавидовал — но мысль развивать не стал, не до того было. Если уж выпал шанс уцелеть, надо его использовать, и он бежал по коридору, наплевав на все остальное. Бежал — и надеялся, что самолет не взлетит, пока не примет на борт всех.

Когда они подбежали к выходу, посадка шла вовсю. Вроде бы неторопливо, но крайне деловито, без лишних телодвижений, а потому в очень хорошем темпе. Словно тут не русские командовали, а немцы какие-нибудь. Народу было… В общем, много. Но русские не зря подогнали военно-транспортный «Ил». Без удобств — но поместятся все. Лейтенант облегченно выдохнул и тут же оглянулся — не видит ли кто, что ему на самом деле страшно было до дрожи в коленях. Остальные, похоже, испытывали схожие чувства, и только русские по-прежнему выглядели безлико грозными и непоколебимо уверенными в себе. Хотя, возможно, заслуга в том не их, а шлемов с глухими забралами, не позволяющими рассмотреть выражения лиц. И именно в тот момент, когда лейтенант поверил, что все закончилось, события завертелись с утроенной скоростью.