Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Михаил Шуваев

Линия соприкосновения

Выражаю благодарность Игорю Анипченко, Андрею Воробьеву, Александру Терентьеву, сыну Михаилу и сестре Татьяне за помощь в работе над книгой


Часть I

Небесные камни

Глава 1

Специальный агент КОНОКОМа [Контактная объединенная комиссия Земли.] Ричард Сноу вышел из кабинета директора и, задумавшись, остановился посреди стеклянной приёмной, похожей на аквариум. Выскользнувший вслед за ним Айвенго Блумберг осторожно прикрыл дверь начальственного кабинета и подошел к столу секретарши Бэллы. Девушка кокетливо посмотрела на двух озадаченных мужчин:

— Господин Блумберг, Директор просил напомнить вам, что послезавтра 30 ноября в пятницу в семь вечера вы идете с ним на открытие выставки «Спейс секьюрити интернешнл», — Айво поморщился как от зубной боли, что не ускользнуло от внимания секретарши. — Ничего не могу поделать — распоряжение Дон Кимуры.

Бэлла замолчала и, не глядя взяв со стола всегда лежащую наготове пилку для ногтей, принялась полировать и без того красивые длинные ногти. Сноу медленно повернулся к Блумбергу и, по-прежнему думая о чем-то своем, спросил:

— Я сейчас на квартиру Добровольского, ты со мной?

Айвенго Блумберг, начальник научного отдела КОНОКОМа, посмотрел на свой скромный биоадаптивный хронометр «Сектор»:

— Нет, Ричи. Давай двигай в Париж один, а я заскочу к себе в отдел, надо дать кое-какие указания. Потом присоединюсь.

Высокая, слегка сутуловатая фигура шведа скрылась за углом коридора, откуда сразу же послышалось тихое шипение открывающихся дверей лифта ДДЛ [ДДЛ: Door-to-doorlinker — лифт адресной доставки (перемещается в вертикальной и горизонтальной плоскостях).]. Ричард подошел к огромному панорамному окну и посмотрел на Брюссель с высоты восьмисот метров, на которые возвышался над городом офис КОНОКОМа — спиральный небоскреб «Сатурн». Заканчивался ноябрь, стояла промозглая, холодная, сырая погода. Город внизу почти не просматривался из-за плотной пелены тумана и дождя, которые окутали сизым покрывалом всю Бельгию, а заодно и большую часть Северной Европы. Синоптики выслушивали в свой адрес нелицеприятные замечания и критику, но упорно стояли на своем: вмешиваться в погоду они не считают возможным из-за риска разбалансировать воздушную циркуляцию над всей территорией Сибири и Аляски. Справедливые замечания по поводу того, что в Северной Европе живет на порядок, а то и на два больше людей, не возымели ожидаемого эффекта.

Сноу представил себе, что сейчас ему придется выходить на крышу, под дождь и ветер, лететь в белесом сыром тумане в Париж… Бр-р-р. Он слегка передернул плечами.

— Противная погода, просто ужас, — Бэлла говорила, по-прежнему увлеченно занимаясь своими ногтями, периодически отставляя руку подальше от лица и придирчиво оценивая результат косметических манипуляций. — Меня вот тоже сегодня пригласили в Делириум-кафе, но как представлю, что надо выходить на улицу…

— Да, Бэлла, действительно трудная дилемма… — пробормотал Сноу и направился к лифтам.

Через сорок минут, когда флаер приземлился на парковке возле авеню Виктор Гюго в Париже, ожил МИППС [Малый индивидуальный прибор планетарной связи и коммуникации.], и на экране коммуникатора появилось лицо Блумберга, обрамленное светлыми кудрями:

— Ричи, я на полпути, ты там как?

— Что «как»? Прилетел вот, направляюсь на квартиру. Дождь тут еще сильнее, чем у нас в Брюсселе, ветер к тому же… — проворчал Сноу и, подняв воротник, двинулся по тротуару, обходя или перепрыгивая лужи. Метров через пятьдесят он свернул направо на улицу Лоншан и пошел по ней, вглядываясь в номера домов. Заметив рядом с одним из подъездов полицейский флаер, он решительно толкнул дверь, оказавшуюся незапертой. Поднявшись на лифте, вполне прилично отделанном под старину, он вышел на пятом этаже и оказался лицом к лицу с корпулентным французским ажаном [Agent (фр.) — ажан, так во Франции называют полицейских.].

— Ричард Сноу, КОНОКОМ, — представился он.

— Здравствуйте, месье Сноу, — посторонился полицейский. — Инспектор Леруа ждет вас, проходите.

— Спасибо.

Сноу вошел в квартиру, двери которой были слегка приоткрыты. На табличке сбоку значилось: «Полковник Александр Добровольский». Пройдя по коридору, вдоль стен которого были развешены мрачноватые картины работы неизвестного художника, изображавшие космические пейзажи, Ричи оказался перед несколькими дверьми: направо были кухня и ванная комната, прямо — туалет, а слева — большая гостиная с винтажной мебелью и широким окном с выходом на узкий маленький балкон. У открытого окна стоял, попыхивая старенькой потертой трубкой, парижский инспектор. Услышав шаги за спиной, он обернулся, и на его грубоватом с крупными чертами сморщенном лице появилась дежурная улыбка. Лет ему было явно за шестьдесят.

Прямо Мегрэ из романов Сименона [Комиссар Жюль Мегрэ, популярнейший герой детективных романов бельгийского писателя Жоржа Сименона (13.02.1903 — 04.09.1989).], подумалось Сноу.

Рукопожатие «Мегрэ» оказалось на удивление крепким.

— Месье Сноу, честно вам скажу, что не в восторге от того, что к расследованию подключили КОНОКОМ. Говорю это прямо, без обиняков, чтобы между нами не было никаких недомолвок.

Сноу, предполагавший подобную встречу, примирительно поднял руки:

— Инспектор, я ни во что не буду вмешиваться, расследование поручено вам, вы и ведите. Возможно, моё участие в нем ограничится этой встречей, и в дальнейшем я избавлю вас от своего присутствия.

Француз, поняв, что слишком резко начал разговор, смягчил тон:

— Поймите меня правильно, месье Сноу, я вас не гоню, но…

— Инспектор, каждый из нас будет действовать в рамках своего регламента, и, надеюсь, у нас с вами достаточно опыта и благоразумия, чтобы вести дело к обоюдной выгоде.

— Да, конечно, — вынужденно согласился француз.

— Вот и прекрасно. Тогда не могли бы вы кратко ввести меня в курс дела.

— Mais certainement [Да, конечно (фр.).]. Сегодня утром соседи полковника Добровольского были озадачены громкими голосами, доносившимися из его квартиры. Он всегда вел спокойный размеренный образ жизни, и подобное совершенно нехарактерно для русского космонавта. Здесь он постоянно не жил, но, когда приезжал, то оставался, обычно на два-три месяца…

Леруа обстоятельно и подробно описывал стиль жизни русского космонавта, периодически попыхивая трубкой.

— Это его жена? — улучив момент, когда француз возьмет в рот мундштук и замолчит, спросил Сноу, заметив на полке объемную фотографию женщины.

— Да, бывшая. Они развелись несколько лет назад по её инициативе. Дальше. Остальное время пребывания на Земле он жил в Санкт-Петербурге. Голоса из квартиры слышались в течение десяти-пятнадцати минут, потом все стихло. Некоторое время спустя соседка вышла погулять со своей таксой и увидела приоткрытую дверь в квартиру Добровольского. Окликнув его несколько раз, она вошла и обнаружила полковника мертвым вот в этом самом кресле, — инспектор слегка театральным жестом указал на стоящее у стены большое кожаное кресло. — Прибывшие медики и эксперты не обнаружили признаков насильственной смерти… Пока не нашли. Вот, собственно и всё, месье Сноу.

«Малоинформативно, но зато с массой несущественных подробностей», — про себя подумал Ричард, а вслух спросил:

— Камеры видеонаблюдения?

— Изучаются, но пока получается, что к нему никто не приходил. Все посетители дома, а их сегодня было только двое, опознаны и были не у него. Соседи подтвердили.

— А, может кто-то нанёс визит еще вчера…

— Но сегодня никто другой, кроме этих двоих, не выходил.

— А если этот кто-то остался в доме? В другой квартире, например?

Леруа удивленно подбросил брови:

— Но… мы же не можем произвести обыски в каждой квартире…

— Не спорю, но я бы на вашем месте установил скрытное наблюдение за зданием хотя бы на сорок восемь часов. Дальше, по поводу голосов, которые слышались из квартиры. А может, это был голос из гологравизора, Добровольский смотрел какой-нибудь фильм, а соседи приняли его за…

— Нет, я тоже об этом подумал. Голос Добровольского соседи вроде бы узнали, и, плюс к этому, когда соседка вошла, гологравизор был выключен.

— Она такой хладнокровный человек, что, увидев труп, не растерялась, взяла себя в руки и внимательно осмотрелась? — усмехнулся Сноу.

— Нет, конечно, она запаниковала, это очень пожилая женщина. Но она утверждает, что когда вошла, ничего не трогала, ничего. А когда мы приехали, гологравизор был выключен.

— Понятно, — вздохнул Сноу. — Пальчики?

— Сняли.

— Есть что-нибудь?

— Да, но когда наследили, пока сказать невозможно: может, сегодня, а, может, год назад.

— Так уж и год? Квартира в хорошем состоянии, видно, что здесь кто-то прибирает…

— Убирается тут домашний робот, а не приходящая прислуга.

— Минуточку, а дроид что говорит? — удивился Сноу.

— Ничего он не говорит. В десять тридцать, после легкой утренней уборки, хозяин приказал ему уйти в стойло и выключиться, что он и сделал.

Леруа прошел в коридор и распахнул небольшую дверцу, за которой открылась узкая ниша, предназначенная для зарядки дроида. Здесь же к стене были прикреплены всевозможные приспособления, которыми пользовался робот, поддерживая порядок в квартире. Сам дроид относительно старой модели был выключен и висел, поддерживаемый креплениями, выступающими из стены. Инспектор захлопнул дверцу.