Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Михаил Таратута

Русские и американцы. Про них и про нас, таких разных

От автора

Как-то так получается, что в мировых вопросах, да и в делах попроще, мы с Америкой чуть ли не постоянно оказываемся по разную сторону. Даже в короткое десятилетие потепления, даже тогда между нашими странами все равно оставалось что-то недосказанное, что-то недопонятое. Было желание сойтись ближе, были попытки разобраться друг в друге, но это так и осталось больше похожим на аванс, надеждой на будущее понимание. Самого понимания не случилось, что позднее переросло во взаимное раздражение, а еще позже — в открытую вражду. Но и в состоянии вражды были попытки разговаривать друг с другом, правда, из этого тоже мало что получалось. Почему так происходит? Что мешает нам понимать друг друга? В чем кроется корень наших несогласий?

Работая над рукописью, я пытался найти ответы на эти вопросы. Должен сразу оговориться, поскольку эта книга предназначена русскому читателю, который и без меня хорошо знаком со многим из того, что происходило и происходит у нас в стране, бо́льший акцент в моем рассказе приходится на Америку и американцев. Впрочем, и о России тоже сказано немало, главным образом о том, что сделало нас такими, какие мы есть, каковы истоки русской натуры и как это связано с некоторыми событиями и образом нашей жизни.

Совершенно очевидно, чтобы выполнить задачу, которую я перед собой поставил, мой личный опыт жизни в Америке, а тем более мои весьма скромные познания в области социологии, экономики, истории, антропологии, этнической и социальной психологии явно недостаточны. Но, к счастью, в каждой из этих областей есть замечательные специалисты, на чьи работы я и опирался. За что им сердечно благодарен. Хочу надеяться, что мою благодарность разделят и читатели, а ученые мужи не будут судить меня строго за неизбежные упрощения в пересказе некоторых экспертных суждений. Без этого рассчитывать на внимание широкого круга читателей (а мне бы хотелось именно этого) не приходится.

Отдельно хочу поблагодарить моего друга филолога Сергея Чаковского за замечания и рекомендации, которые помогли мне в работе над этой книгой.

Подозреваю, что наша политически наэлектризованная, разбежавшаяся по идеологическим углам публика встретит эту книгу, мягко говоря, неоднозначно. Надо думать, критика будет раздаваться со всех флангов.

Желая избежать ложных толкований, попытаюсь тут же, что называется «на берегу», разъяснить свою позицию. Россия для меня — страна, где я родился и прожил бо́льший отрезок своей жизни. Мне прекрасно известно обо всем достойном и ценном, чем богата моя страна, но также я не могу не видеть и ее проблем, слабостей. И если я пишу о них, то исключительно с болью и надеждой на их преодоление.

Но и Америка для меня страна совсем не чужая. Там я провел 12 лет своей «телевизионной» жизни, стараясь лучше узнать, понять ее народ и рассказать о нем своим зрителям. За эти годы я понял, насколько же искажено наше представление о Соединенных Штатах: мы поразительным образом представляем эту страну одновременно значительно хуже и значительно лучше, чем она есть на самом деле.

Другими словами, в работе над книгой я не ставил перед собой никаких политических или идеологических целей. В мои задачи не входили ни восхваление, ни порицание русских или американцев, России или Америки. В силу своего разумения я лишь честно стремился разобраться в национальных особенностях каждой из этих стран, понять, какие инстинкты и психологические установки движут людьми. Старался осмыслить, что определило особенности политических систем и общественной жизни наших стран.

Для меня давно не секрет, что самый большой грех в России — оставаться нейтральным в пылу споров. Российский менталитет не терпит «центризма» — кто не с нами, тот против нас, потому что истина для нас абсолютна. Но моя профессия диктует совсем другие правила: не поддаваться соблазну присоединиться к одной из сторон, а, подобно людям науки, стремиться следовать фактам. Это в идеале. Не стану отрицать, что в реальной жизни это удается лишь отчасти — опыт прожитых лет, давление окружающей среды и многие другие обстоятельства в какой-то мере неизбежно искажают картину восприятия. Однако, работая над книгой, в меру своих сил я стремился следовать профессиональным канонам и очень хочу надеяться, что читатель простит мой грех стремления к объективности.

Вступление

Беда непонимания

Мне не нравится этот человек. Я должен лучше узнать его.

Авраам Линкольн

Наши отношения с Америкой ходят по замкнутому кругу. Мы мало знаем друг о друге и оттого многого не понимаем. Мы многого не понимаем, потому что мало друг о друге знаем. Вроде бы говорим об одном и том же, но часто имеем в виду совершенно разное. А все не очень понятное, малоизвестное тревожит и вызывает опасения. Полвека холодной войны, вынесенные с тех времен представления не добавляют позитива в наши отношения, главной чертой которых стало системное взаимное недоверие, а если вы не доверяете, то неизбежно видите злой умысел там, где его, возможно, и нет. В результате толком ни о чем договориться не получается. Такое ощущение, что мы не просто говорим на разных языках, а что наши головы устроены по-разному.

Если начать разбираться, предположение о разном устройстве голов окажется не таким уж и безумным. Выяснится, например, что у нас с американцами не только совершенно непохожий образ мыслей, но и сам способ мышления. Это неудивительно: исторически судьбы наших народов почти не пересекались, социальные культуры наших стран складывались в совершенно разных условиях из очень непохожих деталей и материалов и, как следствие, наше мышление отражает разные ценности. Собственно, из этих различий и выросла между нами стена непонимания. Если бы США и Россия были «обычной» парой стран, как, скажем, Бельгия и Чили, то, может, и Бог с ним, — не понимаем мы друг друга, и ладно. Но наши страны особые — с амбициями на лидерство, с претензией на особую миссию, к тому же с самыми большими ядерными арсеналами. Тут уж наша «разделительная» стена из феномена культурного становится вопросом национальной, даже мировой безопасности, и с этим надо что-то делать. Другими словами, необходимо разорвать порочный круг взаимного непонимания.

Но что означает «не понимать» друг друга? Это означает неверно оценивать действия другой стороны, что, в свою очередь, ведет к принятию ошибочных ответных мер. Мы видим это и в отношениях между государствами, и в обычной жизни, и в бизнесе. Например, в интервью порталу «Лента. ру» американский социолог Джон Смит, хорошо знакомый с Россией, делится забавным наблюдением о наших культурных различиях:

...

Даже «да» и «нет» для нас означают разное. Для среднего американца «нет» — значит нет. У русских это может означать и «нет», и «может быть», а иногда и «да». Это, кстати, культурный шок для американских молодых людей, ухаживающих за русскими девушками. Сколько «нет» может принять парень от американской девушки? Максимум пару, и история окончена. Нет — так нет. Здесь же я наблюдал множество историй, когда после нескольких «нет» девушки очень удивлялись, когда молодой человек прекращал попытки сблизиться — для нее «нет» были просто частью игры, вариантом нормы.

Неверная интерпретация намерений, ошибки в определении мотиваций. Кстати, именно из-за несовпадения культур, несовпадения ментальности межнациональные браки редко складываются удачно. То же самое случалось на моей памяти и в деловом мире, когда наши еще не оперившиеся бизнесмены только-только начинали выходить на внешний рынок. Сделки часто разваливались именно из-за различий в культуре бизнеса. Тот факт, например, что российские партнеры не ответили на какое-то деловое письмо, американцы интерпретировали как отсутствие заинтересованности в сделке. А на самом деле причина молчания была лишь в нашей манере не «возвращать» звонки и не спешить отвечать на письма, в то время как в Америке принято отвечать всегда, даже если полученное предложение никак вас не заинтересовало. С тех пор прошло много лет, скорее всего, эти ляпы остались в прошлом. Тем временем ситуаций, когда русским и американцам приходится работать в одном коллективе, заметно прибавилось. И вот тут редко обходится без сложностей, недопониманию и обидам несть числа. Например, наши люди обычно проявляют изначальное недоверие к начальству, пока оно не докажет свою компетентность. Американцы же, напротив, готовы следовать действующей организационной структуре и будут исполнять приказы и распоряжения до тех пор, пока уровень начальственной некомпетентности не превысит определенного предела. И это не просто разные поведенческие культуры, здесь мы имеем дело с различиями ценностными, они впечатаны в наши матрицы восприятия мира и проявляются в самых разных ситуациях.

В советское время, например, когда американцы постоянно поднимали на переговорах с СССР вопрос о правах человека, наши люди в массе своей, как и руководители нашей страны, считали это откровенным лицемерием, политической игрой с целью оказать на нас давление. Но если за этим и скрывались политические цели, обеспокоенность американцев правами человека не была лицемерием. Сами мы не считаем гражданские права и личные свободы наивысшей ценностью, поэтому нам всегда было трудно поверить в то, что кто-то может быть озабочен этим всерьез. Мы не могли поверить, что «лишь только» из-за того, что евреям не разрешали покидать Советский Союз, Конгресс США ввел ограничения на торговлю с нашей страной приснопамятную поправку Джексона — Вэника. Другое дело, что эту поправку не отменяли на протяжении 40 лет, когда сама причина ее появления уже давно канула в Лету, а все до единого еврея, желавшие покинуть Россию, благополучно осели по другую сторону границы. Но это — отдельная история.