Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Сцепления

1. Два встречных муравья ощупывают друг друга усиками, две собачки обнюхиваются. Два человека —?..

Контакт двух людей — в любой обстановке — выходит далеко за пределы слов, и жестов, и даже взглядов. Два человека словно тоже ощупывают друг друга невидимыми усиками, прослушивают неслышные волны, исходящие от другого. Две массы, два энергетических сгустка, коснулись друг друга полями. Через это общее полевое пространство, через зону совмещения, происходит двухсторонний обмен информацией. Каждый уясняет другого: кто ты? каков? чего ждать? с кем я имею дело? Насколько можно сближаться? Или лучше держать дистанцию подальше?

Вот двое попутчиков в купе. Считывается не только видеокод. Как ты одет и почем твое барахло. Насколько ты здоровый? обаятельный? уверенный в себе? Главное: насколько значительная личность вырисовывается за твоими манерами, мимикой, жестикуляцией, интонациями?

Два человека примериваются друг к другу — решая на уровне автоматики, рефлексов, подсознания, мельком, незаметно, не фиксируя этот быстрый процесс в сознании: кто из нас значительнее? Кто с кем больше должен считаться? Кто лидер? Или мы признаем равенство друг друга? И тогда будем оказывать взаимно мелкие знаки приязни: жест, вопрос, предложение глотнуть-куснуть, газету. Пробный шар — фраза, повешенная в воздухе, нейтральная: ответит ли попутчик или промолчит, желает он контакта или нет, подчинится моей интонации или проигнорирует.

Это — групповое поведение. Ни за чем не нужное. Так, для комфорта чувств. Потому что если попутчик не смотрит на тебя, не поддерживает фразы, не производит мелкие знаки дружелюбия — это дискомфорт. Вплотную к тебе, в замкнутом пространстве, находится человек, в добром отношении которого ты не уверен. Он не откликается на сигналы системы распознавания «свой — чужой». В случае чего от него не знаешь чего ждать. Он неприятен. И это его поведение — задевает; раздражает; мешает; оскорбляет, наконец. С таким человеком нельзя отправляться в поход, на шабашку, в разведку и на зимовку. Он будет мотать нервы. Он не адаптируется в группу. У него отсутствует «чувство партнера». Ему будут бить морду. Его могут убить — ни за что, просто в нарастающем нервном напряжении работы в замкнутом пространстве. На траулере такие часто падают за борт.

Но — один вечер в купе вам делить нечего! Ан на подсознательном, рефлекторном уровне он неприятен. Ибо двое — это уже группа. И нарушения группового поведения — ведут к конфликту внутри группы.

Для вас же спокойнее просто не обращать на него внимания! Почему это плохо получается?

Потому что срабатывает групповой инстинкт.

Если вы признали лидером его — возможна одна модель отношений. Лидер ты — модель может быть зеркальной к первой. Равны — тогда обозначаете друг другу «нейтральную полосу» взаимного пользования, в утилитарном и эмоциональном смысле. Но если он как бы не замечает вас вообще — то на уровне группового инстинкта он ставит вас намного ниже себя. И ваш инстинкт повелевает вам дать ему по морде, назвать козлом и хамом и подчинить себе. А вот генетика у нас такая. Эволюцию мы такую прошли. Кроме совсем уж потомственных холопов.

Подобные микроконтакты возникают на улице, в транспорте, в очередях и т. п. Смысл минимальной любезности ясен — групповое общежитие. А вот «ощупывание» друг друга такого явного смысла не несет. И однако!..

Групповой инстинкт включает в себя инстинкт иерархии.

2. Групповая иерархия подразумевает групповую координацию. Смысл координации действий понятен на производстве, на войне, в экспедиции. Но.

Иерархия есть всегда. А координация не всегда. Иногда она просто невозможна, ее никак не применить.

В группе детского сада. Или в школьном классе. Или в тюремной камере.

Все делается по распорядку. У всех равные права, обязанности и условия. Будь группа аморфной или иерархически структурированной — от этого абсолютно ничего не зависит. — Кроме социального статуса и самочувствия членов группы.

Быстро выделяются: лидер, перворанговые особи, второранговое большинство и изгои.

Вот такая самоорганизация социальной материи. Делать нечего — а структурирование происходит.

Реакция на вызов — это: лидеру достанется сладкий кусок или лучшие самки для передачи генов. И вот — самок нет, пайки равные, и все равно групповое структурирование работает.

Групповой инстинкт обеспечивает «целесообразное групповое структурирование» еще до того, как от него может быть толк, и даже тогда, когда толка вовсе не может быть.

3. Группы бывают самые разнообразные.

Наш двор, наш район, наш дом, наша школа, — мы пацаны отсюда. Наш класс и наш отряд в летнем лагере. Наша бригада, наш экипаж, взвод, рота, полк. Город, область, страна. Нация, народ, раса.

Групповое структурирование принимает разные формы, разные конструкции складываются, разные степени громоздкости и многоэтажности употребляются.

Наш взвод или наш класс — это явная группа. Но социумом ее назвать трудно. Слишком проста и несамодостаточна система.

Наш город — это уже социум. Даже если ввозит газовые плиты, цемент и куриные окорочка. Это нормально. Торгует. Но вообще в нем можно прожить всю жизнь, переходя из одной социальной роли в другую, женясь и продвигаясь по службе.

Но. Групповой инстинкт в классе и социальный инстинкт в городе — в принципе один и тот же. В классе его проявления крайне просты и немногочисленны. А в городе он имеет массу вариаций. Но суть та же. Контакт, взаимодействие, иерархия и ее признаки.

Поэтому выражения «групповой инстинкт» и «социальный инстинкт» можно применять в том же смысле, в зависимости от контекста, где как сказать удобнее и точнее.

Приближения

1. Жил-был Аристотель. Он был прекрасен. Он был мудр, но еще более последователен и цепок. «Жеребенок лягает свою мать», — любовно отзывался его учитель Платон о часто спорящем ученике. Аристотель был материалист, рационалист, воспитатель Александра Македонского, систематик и большой зануда. Движение его мысли напоминало танковую гусеницу на малой передаче. Пошла — до всего доедет.

В Средние века его называли просто: «Учитель». Без уточнения. С большой буквы. Ученые монахи знали его наизусть.

Вот он и сказал, в своей античной Элладе и задолго до мрачного Средневековья с его христианскими монастырями, сказал среди многого прочего мудрого хрестоматийнейшую давно уже вещь:

«Человек — животное социальное». Это знают все разумные люди. Из чего отнюдь не следует, что все разумные люди это понимают. Но знают!

И поэтому основателем социологии следует, пожалуй, считать не Мак-Дугалла. И не Ле Бона. И не Конта. И не Спенсера. И даже не самого Аристотеля. А, скорее всего, Платона. Это он написал «Пир» и «Государство».

Платон хорошо знал, какими должны быть человеческие отношения, чтобы всем было хорошо. Справедливо, безопасно, изобильно и счастливо. После изложения своей гениальной теории каждый очередной правитель гнал его вон, пока самый вдумчивый не сослал на рудники, откуда Платона и выкупили друзья и ученики. Элементы идеального государства Платона пытались внедрить в СССР двадцатых годов и в Третьем Рейхе. Ни интернационал-социалисту Троцкому, ни национал-социалисту Гитлеру это не удалось. «Уж такой говенный замес попался», — гениально выразился в подобной ситуации президент Путин о своем народе, не понимающем планов руководства и не соответствующим возлагаемым на него надеждам. Вот и Платон со своим народом мучился.

Но о социологе Аристотеле тоже надо сказать еще несколько слов. Это материалисты считали его материалистом, а идеалисты считали идеалистом, имея к тому полное основание. А христиане, кстати, считали монотеистом, и потому не язычником. Ибо — что важно для нас:

А). В основе Бытия как первотолчок, первозапуск и перводвигатель лежит Бог как начало начал и источник перводвижения. (За последующие две почти с половиной тысячи лет аристотелевскому Богу дали еще массу названий.)

Б). «Государство существует по природе и по природе предшествует каждому человеку». То есть государство есть субъект. То есть не от воль человеческих зависит — быть государству или не быть. То есть существование государства объективно, и оно выше нас, оно первично по отношению к нам! Оно имеет более общий, более абстрактный, более приближенный к общей, единой, абстрактной идее Бытия характер, чем конкретизированный и детализированный отдельный и единичный человек. Нет, Аристотель точно был гений, даже не сомневайтесь.

В). «Государственным благом является справедливость, то есть то, что служит общей пользе». Каково?! Это уже в XX веке Лоренц отчеканил — походя причем! — «Справедливое — есть наиболее выгодное для всего вида в его совокупности…» Он это уже на уровне биологии и животных инстинктов сформулировал.

2. В XVIII веке люди вообще и философы в частности зауважали свой ум просто до ужаса. Они могли объяснить все с точки зрения разумности, причинности и целесообразности, и велели швейцарам передать Богу, что для него места нет. А уж в XIX эти паровозы с пароходами и электричеством вообще короновали человека как Царя Всего.

Научная нива заколосилась густо и бурно, и антропоцентризм вырос, как бобовый стебель до неба. На букву «г» написали гуманизм и стали кричать про Протагора с его «человек есть мера всех вещей». С этого и пошло большое сомнение насчет человека: а он-то сам на кой черт нужен? а если так — то зачем все?

И вот Шопенгауэр, великий и неуживчивый Артур Шопенгауэр, превзойдя курс европейской, и прежде всего блестящей германской классической, философии — сделал к ней легкую прививку индийской. И объяснил всем с элементарной простотой и доходчивостью. Что в основе всего Бытия — лежит Мировая Воля. И никакой разум тут ни при чем. Высшая, Изначальная, Верховная — Воля — есть перводвигатель и первопричина всех действий, жизни всех существ и т. д.

Это — конечное объяснение. Воля иррациональна. Она есть потому, что она есть. Она являет себя через всех существ и через все их желания и действия. Потому что никакого стройного, разумного, полезного, необходимого объяснения конечной цели Бытия нет и быть не может.

3. Отчасти это имел в виду Бернштейн, когда позднее сказал свое знаменитое, за что и был обруган Лениным: «Движение — все, конечная цель — ничто».

4. А мистер Чарльз Дарвин со своей седой бородой и молодым конкурентом-единомышленником Уоллесом выдал насчет эволюции. Хотя и до него были теории эволюции, не он ее изобрел. Но добросовестен и последователен был беспримерно. В двух словах: все развивается от простого к сложному.

5. А вот и Герберт Спенсер присел к столу титанов. И с ясностью и логикой инженера-путейца изложил. Что эволюционирующая материя существует в трех видах. Неорганическая. Органическая. И над-органическая, или социальная.

То есть. Все государственные институты, все формы человеческого общежития, все групповые разновидности, — это различные формы существования все той же, в принципе, материи, — в ее высшем, над-органическом, социальном виде. Вот такой венец эволюции — на сегодняшний день.

И попахивает это тем, что законы эволюции действуют для всех трех видов материи примерно одинаково. В принципе. О-па!

6. А на рубеже XX века все стало просто искриться и брызгать от напора и игры человеческого гения.

И Густав Ле Бон написал, что толпа мыслит, чувствует и действует не по тем же законам и принципам, что отдельный человек. Что сообщество многих — это отнюдь не простая арифметическая сумма. В толпе возникают новые свойства. И толпа глупее, грубее и агрессивнее составляющих ее людей по отдельности.

Заметьте, слово «система» при Ле Боне было еще не в ходу.

7. А Фрейд врылся в подсознание, и обнародовал вывод, что оно более руководит нашими действиями, чем сознание. Оно может быть главнее разума! Наши глубинные инстинкты, комплексы и скрытые желания, в которых мы даже не отдаем себе отчета, — есть главный рулевой нашей жизни. Ох да ни фига себе. Фрейда с его психоанализом коллеги психиатры и психоневропатологи гоняли страшно. Мода и обезьянничанье пришли, как всегда, позднее.

8. А ученик и сомысленник его Юнг пошел дальше и сказал, что есть вообще «коллективное бессознательное». Не только отдельными людьми, но народами и человечеством в целом во многом управляет бессознательное. Образы, взгляды и стремления, утопленные ниже уровня умственного самоотчета.

9. «Стадный инстинкт» не столько открыл, сколько описал и ввел выражение в научный обиход британский хирург Уилфред Троттер. Тут и началась Великая Война, она же I Мировая.

10. А Чижевский в России строил графики и таблицы циклов солнечной активности — и получил неслабый вывод. Социальные катаклизмы на планете приходились на пики солнечной активности. Войны и революции соответствовали гигантским протуберанцам и магнитным бурям.

11. А Вернадский, хотя жил в той же России не каждый день, но складом ума отличался также удивительно последовательным. Если сказать коротко своими словами — «По мере эволюции биосферы Земли миграция атомов биосферы активизируется». А также — «Созидательная деятельность человека стала планетарным фактором геологического масштаба».

12. После II Мировой войны осталось столько умных людей, что ужас охватывает при мысли, сколько же умных осталось среди 50 миллионов погибших.

Американец Лесли Уайт придумал культурологию. Нас, строго говоря, интересует только его статья «Энергия и эволюция культуры». Суть ее сводится к тому, что по мере использования все большего количества энергии все более развивается культура.

13. Бельгийский ученый и русский еврей Илья Пригожин, как это называется, «внес огромный вклад» в разработку теории самоорганизации материи. Из хаоса к порядку. А вот поскольку все течет и все изменяется, то в результате идущих процессов при некоторых условиях, скажем сейчас так, не вдаваясь в подробности, из более простого и неупорядоченного образуется более сложное и упорядоченное.

14. А немец Герман Хакен придумал синергетику. Придумал он слово. А говорил о самоорганизующихся системах.

. . . .

После этого очень краткого и не совсем серьезного обзора можно кратко, опять же, изложить суть. Как систему отсчета.

Линия отсчета

Мне было тридцать два года, когда я написал рассказ с таким названием. Рассказ был отклонен редактором решительно и в первую книгу рассказов «Хочу быть дворником» не вошел.

Вообще это был не рассказ. Это было краткое изложение устройства мира и сущности человека в этом мире. На девятнадцати страницах.

Это не было исчерпывающее изложение мироустройства, прямо скажем. Но как умел я вколотил колышки в дикую пугающую целину. И провешил через них основную линию.

У меня получилось примерно так:

Что человек стремится к счастью — это понятно; но вот какого черта он явно стремится и к страданию? И почему счастливый внешне человек, обладая всем набором благ, может страдать и даже покончить с собой?

Поскольку вся жизнь наша тут же становится прошлым и переходит в область воспоминаний — что же человек лучше всего помнит? Самые главные события жизни, очевидно? Хренушки! Он помнит подчас полную ерунду, а важные события полустерты. Как так?! А он лучше всего помнит то, что доставило самые сильные ощущения и переживания. И более того! — его тянет потом всю жизнь к местам своих сильнейших переживаний, хотя страдал и еле жив остался!

Человек стремится не только к счастью. Но и к страданию. И не только. Человек стремится к максимальным ощущениям.

Уровень максимальных ощущений для каждого свой. Что пирату кайф, от того бухгалтер сдохнет от инфаркта. А пират сопьется в тоске на бухгалтерской работе.

Максимальные ощущения легко достижимы в чистом виде — через наркотики и т. п. Но для большинства это невозможно по закону больших чисел: кто-то должен производить наркоту и обеспечивать нарков едой, одеждой и жильем. Нарки могут существовать только в цивилизации. А для цивилизации большинство должно быть нормально.

Большинство получает максимальные ощущения через максимальные для себя действия. Люди всегда знали: «Ты должен делать самое большое, на что ты способен в жизни». Позже это назовут стремлением к самореализации. А мотивация стремления к максимальным действиям основана на стремлении к максимальным ощущениям.

Поэтому человечество совершает самые большие действия, какие только может. Повинуясь не разуму — но инстинкту. Инстинктивному стремлению к максимальным действиям. Да: вот такое мудрое и образованное — гробит экологию и самоистребляется в войнах, что есть жуткая глупость! Ум — не главное. Главное — действие.

Гм. И в течение всей истории… Что? Человечество шло все к большим и большим действиям. Плавили металл, рыли каналы, строили плотины и заселяли пустыни. А потом — разрушали!!! А потом — снова строили. История человечества есть совершение человечеством все больших и больших действий.

Прогресс — это движение ко все большим действиям.

А что такое действие? Это изменение чего-то в мире. Что-то в результате действия стало не так, как было до действия.

А что такое изменение?

Каков базовый, нижний, первичный, скальный уровень понимания, анализа этого процесса?

Видимо, энергия. А первичнее энергии нет уже ничего. Энергия — как способность совершить изменение. Как первичный посыл к действию.

Собственно, вся история Вселенной — это эволюция энергии. От Большого Взрыва, когда не было еще ни времени, ни пространства, — до настоящего момента, когда первичное расширяющееся раскаленное облако организовалось в сложные материальные структуры вплоть до биологических клеток и живых существ с нами, Человеками, наверху. И коли мы есть порождение и часть Вселенной. И существуем как ее часть и по ее законам. То. Стремясь к максимальным действиям. И будучи встроены в энергоэволюцию Вселенной. Мы движемся к совершению нами Максимального Действия. Что в неограниченном ничем Идеале, в неведомом еще удалении времени и пространства — есть Максимальное Созидание и одновременно Максимальное Разрушение. (Потому что создание и уничтожение равны по величине произведенного действия и противоположны по знаку.)

В то время господствовала теория Тепловой Смерти Вселенной.

И человечество послужит в этой точке Конца Всего как бы запалом: будучи неограниченно умным, технологичным и через технологии и разум энергетически потентным — Человечество грохнет всю материю Вселенной, и уничтожит умерший косный Мир, и зажжет в Новом Большом Взрыве — Новую Вселенную.

Вот такие Вселенские Роды. Король умер — да здравствует Король!

Ну, строго говоря, это уже можем быть совсем не мы. Нам всего-то миллион-другой лет. Невозможно предсказать, во что эволюционирует хомо сапиенс в результате генной инженерии и непредсказуемых мутаций. Но что факт: эволюция неуклонно идет по линии повышения объема центральной нервной системы видов и повышения энергопотентности существ. Энергопреобразование идет с положительным и нарастающим балансом.

Вот так на двух страницах я изложил вкратце вам сейчас то, что изложил тридцать лет назад на девятнадцати.