Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Глава вторая

Удача на одного. Молитва и невезение

О том, почему если везет в картах — не везет в любви, а все наши желания и поступки — в общем предугаданы и предначертаны, как единые законы единого Мира, действующего через нас.

Суеверие

Покуда Френсис Бэкон не сформулировал: «Знание — сила», никто особенно и не собирался сомневаться в могуществе потусторонних сил — они же Высшие и т. п. Настал век рационализма, грянула эпоха Просвещения, святой церкви припомнили инквизицию и аутодофе, светлые головы стали возводить Храм Науки и погнали Бога оттуда вон. Есть только законы Природы, которые мы можем постичь своей головой себе на пользу. Знание смеялось над Верой.

Наполеон, артиллерист и шахматист, твердо знал, что Бог на стороне больших батальонов.

Попа звали к больному тогда, когда врач объявлял медицину бессильной и пора было облегчать душу покаянием.

Молитва приобрела характер причитания из ряда вдохновенных междометий. Она уподобилась ругани с обратным знаком: отвести душу в словах и интонациях.

И однако… Боялись перешедшей дорогу черной кошки, и сплевывали трижды через левое плечо от сглаза, и избегали вернуться с начала пути за забытой вещью домой — не повезет в походе, а уж если возвращались — то старались поздороваться со своим отражением в зеркале… И вообще перечень примет на все случаи жизни должен составить огромный том.

Марк Галлай развеивал суеверие летчиков-испытателей: «Просто в старом обмятом комбинезоне комфортнее себя чувствуешь и ничто не отвлекает в полете, на крыло всегда встаешь с левой ноги, потому что иначе элементарно неудобно, а „амулет“ в кармане — не более чем дань памяти и сентиментальности, который добавляет каплю уверенности в благополучном исходе полета, что всегда невредно».

И однако:

Если сначала, набирая силы и мощь, наука развеивала все больше суеверий! То позднее, расширяя сферу познания, — наука переводила все больше суеверий на поле науки!

Метеорология подтвердила массу «народных примет». Метеозависимые люди перестали служить предметом насмешки фанатов кабинетной науки. Ломота в месте старых ран и переломов, головная боль, — признак перемены погоды более верный, чем спутниковая фотосъемка и компьютерное моделирование циклонов. Такие дела. То есть. Рукотворные приборы менее чувствительны, чем нерукотворное явление природы — живой организм. Ну, он и посложнее будет. И регулируется потоньше.

Еще приборы не фиксируют изменения давления и влажности воздуха. А изменение параметров электромагнитного поля планеты в этом конкретном месте? А влажность почвы? А мельчайшие сбои в регуляре сейсмических колебаний (и как их отличить от техногенных)? Но букашки закрывают вход в свои норки, чайки ходят по песку, ласточки летают ниже, — и вообще что-то происходит.

Будьте спокойны — если у хищников приплод меньше обычного, то год будет неурожайный: нет травы — нет добычи. Биосфера как единый организм.

Поскольку уровень технологий был тысячи лет назад куда ниже, а мозги и основные потребности были те же — лучшие умы составляли карты примет, угадывая через них общую картину. Товарищи волхвы, авгуры, жрецы и шаманы. Потом начиналась бюрократизация и этой области знаний. Потом профессионалы подсиживали друг друга и боролись за руководящую должность в храме и доступ к императорскому уху. Протонаука подвергалась профанации и формализации.

Но. Причинно-следственная карта действительности дает логичную модель на уровне суеверий, как мы их называем. Гипотетические величины этой карты могут быть в принципе неверны, верны, или верны частично. От полного их приятия мы через науку пришли к полному отрицанию, — а теперь начали разбираться, что там верно, а что нет. Осторожней стали.

Подтверждение в новейшие времена все большего количества суеверий, как на уровне объяснительных сведений к научным теориям, так и на уровне научно удостоверенной фиксации без возможности объяснений, говорит о взаимосвязи сущего большей, чем мы знаем и понимаем.

Поскольку познание безмерно, то познание в областях именно взаимосвязи всего сущего также не имеет предела. Из чего так и хочется вывести ернический вывод: пока не познаем полную взаимосвязь вообще всех частностей Бытия — не остановимся.

Этот набор весьма общих фраз и рассуждений имеет лишь тот смысл, что вспышки на Солнце, толщина годовых колец деревьев, кровавые революции и процент беременностей есть видимые нам части невидимого нам целого.

Мы существуем, желаем, мыслим и действуем в единой системе Бытия.

В этой единой системе Бытия мы несравненно менее свободны, чем нам кажется.

И мудрые всегда это знали. А глупая масса перенимала взгляды мудрых. Парки, мойры, боги и духи владели людьми и определяли их судьбы.

Прозреть невидимые нити судеб людей и мира — жажда и удел мудрого. Ну, вот мы и пытаемся.

Молитва

Идеи становятся материальной силой лишь тогда, когда они овладевают массами, сказал Ленин. И ведь был прав, черт возьми! Правда, овладевать массами можно по-разному. Прямо и косвенно. Внедриться во все головы и повести на борьбу. Или поселиться в одной голове и заставить изобрести порох. Правда, такая идея называется обычно творческой, она же созидательной (разрушительной?) мыслью.

Конечно, молитва должны идти от сердца. Как и любое желание. Тогда больше шансов.

И вот в древние советские времена стою я, бедный студент, в очереди за пачкой сахара. А передо мной мужик с сеткой, а в сетке у него бутылка водки. «Столичной». Запотевшей. Мороз на улице. И смотрю я на бутылку с чувством неизъяснимым и сильным. И не зависть, и не злоба, а какой-то ледяной всхлип, тонкий и острый, как стилет буквально. И — крак! — лопнула бутылка! На глазах. Пополам. Я рот открыл. Он меня убивать начал. Мужики отбили. Поклялись в очереди, что не прикасался я к бутылке.

Сущность молитвы не в словах, а в желании.

Молитва есть самая примитивная попытка, в самой общей и неопределенной форме, повлиять на Бытие в желаемом направлении одной лишь силой своего желания. Я очень-очень-очень хочу, чтоб было вот так — и пусть будет (Господи, Аллах, Зевс, святые духи) именно так.

Высшее Существо при молитве — персонификация безграничной возможности этому моему желанию быть исполненным. Если есть Кто-то Всемогущий Наверху — значит, все возможно, и мое моление возможно к исполнению, только бы Этот Наверху услышал и захотел.

При молитве Господь есть посредник и мультипликатор нашего желания. Мы чаем донести до Него наше малое — чтобы Он отразил его Своей мощью в реализуемое желание. Такой виртуальный посредник-реализатор нашего желания упорядочивает нашу психику и представление о мире. На уровне объяснения — это самый простой и прямой способ объяснить, почему и каким образом желаемое возможно.

А возможность придает надежду. А надежда преумножает силы.

Вера сдвигает горы. Вера означает, что иногда я могу больше, чем могу в объеме измеримых реальных своих данных. Вера приводит к более сильному, чем без веры, психическому напряжению, «выбивая» скрытые ресурсы наших сил и энергии.

Вот и солидаризуются мудрые врачи со священниками в том старинном, что если за чье-то исцеление молятся истово многие, то он исцелится вероятнее, чем при прочих равных тот, к кому равнодушны.

Молитва есть форма желаемого энергетического воздействия на Бытие. Обычно это слишком слабое воздействие, ничего не в силах изменить. Но иногда, но исходя от некоторых, но вместе, — с этим стоит считаться.

Более или менее примирились с осознанием паранормальных способностей экстрасенсов, двигающих предметы силой… чего? мысли? это даже не мысль — но вот такое не то желание, не то представление, не то мысленный посыл. А в общем — энергетическое воздействие, которое можно измерить в джоулях, килограммометрах и калориях.

Более или менее привыкли к понятиям, бытовым, но вполне определенным, «энергетических вампиров» и «подзаряжающих аккумуляторах». Всем хорош человек — а через два часа общения с ним аж жить не хочется, упадок всего и полежать бы. А другой — циничный негодяй, но рядом с ним как-то делаешься веселей, увереннее в себе, энергичнее, — словно подкачали тебя, как мяч до звона.

Можно бесконечно продолжать о тибетской медицине, о насылании порчи и сглаза, об улавливании мыслей и внушении мыслей на расстоянии, и многом другом. Но. Главное. Очень простое.

Люди молились всегда. Значит уже, что-то в этом есть. Молитва — одна из форм полагания мира цельным и взаимосвязанным, и полагания человека способным влиять на этот мир за пределами понятных и объяснимых ему способов.

Проводя прием в каратэ, боец «давит орех» под ложечкой, выстреливая импульс в работающую группу мышц. Настоящий мастер делает это, выдавая поражающий энергетический импульс, «кимэ», без механического напряжения мышц, без механических усилий: касание плеча — и детина рушится на колени.

«Мировое общественное мнение» утверждало, что когда советский претендент на чемпиона мира по шахматам Карпов проигрывал матч антисоветскому претенденту Корчному, из-под Москвы привезли группу неизвестных. Сидя в первом ряду зала, неизвестные буквально путали Корчному мысли и глушили голову, доводя до истерик.

Хороший кольт, подкрепленный молитвой, действует лучше, чем просто хороший кольт.

То есть. Люди всегда. Влияли и знали. Что взаимосвязь всего и причастность человека к этому всему. Выходит за пределы объяснимого непосредственной связью, постижимой органами чувств. Это традиционно; общеизвестно; банально.

. . . .

Систематизировать банальное так, чтобы сами напрашивались выводы столь же явные, сколь оригинальные, — вот в чем вопрос, тот самый, ага.

Многие знают — не многие понимают.

* * *

Молитва. А теперь, Господи, помоги мне переварить то, чем я так славно угостился. Шучу. Цитата.

Молитва. А теперь, Господи, можешь не помогать, только не мешай. Опять шучу. Опять цитата.

Молитва. Вразуми и наставь, бо ум умом, характер характером, и даже удача — удачей, и даже помощь других — помощью, но без воли Твоей ничто не возможно.

Молитва. Господи, сделай так, чтоб я удачно отбомбился. Еще шучу. Еще цитата.

Молитва. Если Ты дал мне увидеть Нечто — позволь оправдать Твои надежды.

Молитва. Неизреченное есть…

Закон парных случаев

Теория вероятности требует равномерно распределять случаи по времени и пространству. И счастливые лотерейные выигрыши, и пропадающие в бермудском треугольнике корабли, и взрывающиеся склады боеприпасов — должны как-то равномерно и регулярно располагаться на глобусе и в календаре. Вредители и сосредоточение войск, разумеется, вне нашего интереса: лишь честные случаи судьбы и удачи без вмешательства человеческой воли интересуют нас.

По теории вероятности снаряд дважды в одну воронку не попадает. По закону же парных случаев — еще как попадает! Как раз и очень даже.

Из мировой литературы, а также историй болезней, а также сводок происшествий, а также личного опыта каждого — этот закон парных случаев и выведен. Из опыта человечества, можно сказать.

За всю мою жизнь бензопила только дважды прыгнула у меня в руках, оттолкнутая срезом падающего ствола, и чиркнула левую штанину прямо над сапогом. Первый раз по ткани. Заметьте, нет такого леспромхоза, где не подпрыгивала бы в очереди за водкой пара одноногих бывших вальщиков. Я это знал; и насчет того, что дважды в одну воронку не попадает, тоже знал. И вместо того, чтобы заглушить пилу и перекурить, спокойно работал дальше. И через пятнадцать минут она распилила мне колено. Тогда я о парных случаях и задумался.

Если ставить чистый опыт. Например, равномерно сталкивать с края стола бутерброд. И из тысячи раз он точно около пятисот упадет маслом вниз. То тут все ясно. Каждое падение — пятьдесят шансов из ста, что маслом вниз, так что иногда и два, и даже три раза подряд может падать верхом или низом, все понятно. Может иногда и больше.

Но почему иногда по «скорой» привозят с малым интервалом два редких и похожих случая: хоть перитонит, хоть «падение с высоты», хоть «ножевое»? Врачи отлично знают, что мера совпадений здесь демонстративно превосходит среднюю вероятность.

Едем дальше. «Пришла беда — отворяй ворота». «Жизнь — полосатая: полоса черная — полоса белая». Почему?

Недоброй памяти 1986 год. Какое отношение имел взрыв Чернобыля к уморасслаблению капитанов и вахтенных штурманов «Нахимова» и «Васева»? И они вместе — к обрушению «Суворовым» поезда с моста себе на палубу и взрыву газа в распадке, сжегшему два пассажирских поезда при встрече там? Уж утечка газа из трубы там — ну почти совсем случайность! Почему они так густо сгруппировались во времени?..

Мы этого не знаем. Рационально не постигли. Наука тут пока не в курсе дела.

Мы можем говорить: «Система посыпалась!..», или «Разгильдяйство дает свои плоды!», или: «Раньше или позже что-то такое должно было случиться!». Оно так. Но почему — серией? полосой? кучкой?

Представим себе, что мы ничего не знаем о механизме землетрясений. Мы и так не много знаем, но — будто вообще ничего. И вот — толчок. И мудрые старики прорицают и велят: «Драпаем все быстро! Скоро еще тряханет!» Они не знают про наползание тектонических плит, про зону разлома и напряжения, про упругость сжатия и растяжение и скачкообразность смены напряжений. Они просто здесь давно живут и от предков знают, что первым толчком дело не обходится — это только начало. Выглядит их знание как провидение сверхъестественного.

Сверхъестественным выглядел массовый исход животных за часы до землетрясений. Стали больше знать — оказалось просто: инфразвук, низкочастотные колебания почвы как знак угрозы.

В объеме знаний и методов современной науки закон парных случаев выглядит курьезом, суеверием. Он не может быть воспроизведен в повторяемом опыте с известными исходными условиями и предсказуемым результатом. Не может? Значит — не наука!

Мы можем строить гипотезы. Пытаться моделировать ситуацию. Но отрицать явление потому, что мы не можем его объяснить — обычная обывательская тупость конформистской массы.

Теперь представьте себе стаю птиц — большую, густую, летящую. Представьте себе пулю, пущенную в стаю. Чем больше и гуще стая — тем больше птиц окажется на линии прицела. В очень жидкой стае легко промахнуться вообще, в густой — обязательно в какую-нибудь попадешь, очень густая — пуля сбивает две или даже три птицы. И — птицы в густой стае, не понимая сути явления, говорят о законе парных случаев: упала одна — и сейчас за ней упадет другая!

Примерно так работает случай.

Мы знаем о скачкообразном переходе среды из одного состояния в другое при накоплении внутренней энергии. Греется, греется, раз — и закипело! расплавилось! загорелось! взорвалось!

Любая среда оказывает сопротивление воздействию на нее. Грубо — система стремится к стабильному состоянию, будь это динамическое равновесие системы закрытой или открытой, имей динамический процесс положительный, отрицательный или нулевой баланс. При вмешательстве в эту систему — новому, внешнему, что-то меняющему фактору необходимо преодолеть инерцию стабильности системы. Самое примитивное сравнение на уровне ньютоновской механики: сдвинуть груз с места тяжелее, чем разгонять или тем более поддерживать в состоянии равномерного движения.

Действие, преодолевающее инерцию системы, почти всегда имеет избыточный запас энергии.

Чтобы что-то изменить в мире — нужно приложить усилий больше, чем минимально необходимо для этого свершения.

Ну, представьте, что вы протыкаете пальцем упругую оболочку шара. Когда вы ее проткнете — палец по инерции, храня в себе только что прилагаемое давление, пройдет дальше внутрь шара. И только потом, поскольку мышцы перестают быть напряжены, давление пальца сколько-то постепенно сбрасывается, и он останавливается. Проще некуда.

Парность случая — это инерция случая, нарушившего стабильность среды (процесса), куда он вторгся.

Вот пример простой. Лечим старенького немощного больного. От инфаркта. Откачали, вставили стенты, выправили давление, прописали антитромболики, — здоров. Через полгода умер от рака. Нет — вовремя оперировали, вылечили от рака. Через полгода отказали почки. Глупый врач говорит о случайностях и совпадениях. Нормальный врач говорит, что ресурс организма выработан и слабые места начали лететь одно за другим.

Если рассматривать всю совокупность материи и энергии в каком-то объеме как единую взаимосвязанную систему, подобную организму. То. При любом «сотрясении» могут «полететь» аналогичные слабые места, слабые узелочки этой системы. Это сотрясение, это воздействие передается по некоей однородной нити, связывающей однородные элементы. И получаются или две сломанные руки по «скорой», или два пятна на костюме, или два падения на ровном месте, и т. д.

Закон парных случаев есть подтверждение единой взаимосвязанности Бытия в локальной зоне в локальном времени.

Мы знаем больше, чем понимаем. Кто б сомневался.

Удача на одного

С таким названием был у меня когда-то рассказ в черновике. До сего дня я его так и не написал. Суть в том, что есть хороший и добрый человек. Сильный и умный. И к нему обращаются по разным вопросам: начальник кого-то зажимает, или зарплата маленькая, или жена изменяет, или болезнь одолевает. И он всем помогает. Бескорыстно и действенно. Вразумляет гада-начальника, устраивает друга на денежную работу, припугивает и возвращает в лоно добродетели гулящую жену и спасает больного редким лекарством.

Но только им всем не идет впрок его помощь. Тот, что примирился с начальником, являет свою профессиональную некомпетентность, запарывает задания и его гонят с работы за непригодность. Тот, что на денежной работе, спивается и проворовывается. Счастливый муж начинает сам ходить по бабам, а после становится импотентом. А выздоровевший больной попадает под машину. Их несчастья продолжаются и доходят до логического завершения, просто по иной линии развития.

Зато сам благодетель крепчает и поднимается после каждого благодеяния. Его приглашают на крупную должность в фирму, ему сваливается большое наследство, обалденная красавица добивается его любви, а собственная хвороба проходит без следа.

Он ведь этого не особо и хотел! Нет, он добивался благ и себе, но без надрыва, как-то спокойно, естественно. Как же так? Словно он отнимал у несчастных и забирал себе их долю. Словно кому уж должно везти — тому и везет. Словно любой контакт с ним вел к перемещению всего хорошего к нему, помимо людских воль и поступков. Вот как мощный магнит перетягивает себе опилки с маленьких.

Возникает какое-то объективное лицемерие. Меценат внешне — и хищник на некоем высшем уровне. Его надо шарахаться! Он приносит несчастье! Он как стервятник…

Типа евангельского: «Отнимется от неимущего и дастся имущему».

Что-то такое грустное и непостижимое. Интуитивно имеет смысл — и ирреально по конструкции.

…И вот берем больших людей в истории. Их взаимоотношения с близкими. И судьбы этих близких.