Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Как и следовало ожидать, Баталов стал отказываться, хоть и не столь агрессивно, как в минувший раз. Он говорил мне, что чрезвычайно далекий человек от армии. «Честно вам признаюсь: служил я срочную в чрезвычайно щадящем режиме при Театре Советской Армии, где мама работала. Я и автомат-то в руках держал от силы три-четыре раза. А так мы занимались охраной и хозяйственными работами. Но в основном я играл на сцене. Правда, исключительно эпизодические роли». — «Да нет, уважаемый Алексей Владимирович, — парировал я, — вы отслужили в спецроте при театре от звонка до звонка, получили там воинскую специальность водителя широкого профиля и даже возили на «УАЗе» начальника ЦТСА генерал-майора. В вашем послужном списке — все знаки воинского отличия. Если полагаете, что это не основание для выступления в военной газете, то я еще добавлю, что вы сыграли солдата Бориса в фильме «Летят журавли», военврача в картине «Дорогой мой человек» и комиссара в ленте «Седьмой спутник». В фильме «Звезда пленительного счастья» вы — гвардии полковник князь Трубецкой. Что-нибудь я упустил?» — «Так то ж роли. А служба в моем понимании — нечто особое. Так что не обижайтесь моим отказом и поймите меня правильно. Негоже мне, гражданскому до мозга костей человеку, красоваться в военной газете. Надо мной же потом смеяться будут те люди, которые взаправду служили в армии или на флоте».

Мне стало ясно, что «насчет бани», как тот анекдотический старшина, я договорился: бани не будет. И упавшим голосом я промямлил: «Да, честно говоря, Алексей Владимирович, мне и просто хотелось с вами пообщаться, послушать вас. Когда еще такая возможность выдастся». — «В таком разе я вас приглашаю на съемки телепередачи, которая готовится к моему 55-летию. Там мне волей-неволей придется многое о себе рассказывать. Там в перерывах и пообщаемся, коль вы уж такой настырный».

…Телевизионная запись длилась что-то около четырех часов. Потом я решил подойти к Баталову, поблагодарить его за откровенный и честный рассказ о собственном творчестве, который я подробно застенографировал. Артист подивился моей способности к скорописи. Какие-то еще я ему задавал вопросы, хотя для газетной публикации материалу набралось более чем достаточно. Повторюсь: Баталов был потрясающе откровенен и щедр на воспоминания. Чувствовалось, что готовился к записи очень серьезно. А еще при том коротком общении я стал невольным свидетелем потрясающей, ни разу доселе мне не встречающейся воспитанности актера. «Марина, — спросил он режиссера, — камеры выключены? Курить так хочется, что сил моих больше нет». — «Алексей Владимирович, я же не знала. Вы бы могли курить в кадре. Очень многие так делают». — «Ну что вы, курить в кадре, если это не роль, мне все равно что сейчас выйти и на улице раздеться догола».

Начало восьмидесятых. Еще никто понятия не имеет, что курение — вред. Самая великая похвала любому собранию — констатация: дым стоял такой, что можно было топор вешать. Еще женщина с сигаретой была такой же редкостью, как нынче сельская телега на Тверской. А Баталов оказался столь удивительно требователен к себе. Был я потрясен! И с тех далеких пор мое чувство восхищения великим актером только крепло. Не знаю, не уверен, что смогу передать собственные любовь и восторг великой, подвижнической деятельностью «главного интеллигента Советского Союза Алексея Баталова» в этой книге. Но, видит Бог, стараться буду изо всех своих сил. И пусть Он мне поможет…

Часть 1

Жизнь Баталова

Алешкино рваное детство

Многие полагают, и не без основания, что Алексей Владимирович Баталов — коренной москвич. На самом же деле он родился во Владимире и почти год провел в доме материных родителей. Его дед по матери, Антон Ольшевский, был хоть и незнатным польским дворянином, зато очень высокомерным, вспыльчивым и строптивым. Как говорится, гоноровый шляхтич. Лихой кавалерист на Первой мировой войне, он в мирной жизни намеревался стать врачом, однако с медицинского факультета вылетел за то, что во время пения «Боже, Царя храни» не встал по стойке «смирно». Пришлось бедолаге переквалифицироваться в ветеринары. На казенной лошади регулярно объезжал всю Владимирскую округу. С местной властью рабочих и крестьян ладил через пень-колоду, за что угодил в тюрьму, где и скончался.

Бабушка Баталова, Антонина Ольшевская, родом из дворянской семьи Нарбековых, была известным во Владимире зубным врачом. Нарбековы и Ольшевские, еще не зная о существовании друг друга, уже были объединены в партии социалистов-революционеров — эсэров. Причем бабушка Антонина даже верховодила среди своих товарок-эсэрок. Поддерживала крепкие, дружеские отношения с «товарищем Арсением», который впоследствии оказался выдающимся советским государственным и военным деятелем, самым крупным военачальником Красной Армии, ее первым военным теоретиком. Михаил Васильевич стал крестным отцом ее дочери Нины, которая, в свою очередь, стала матерью моего героя. Очень даже возможно, что если бы Фрунзе не умер в 1925 году, по слухам, благодаря тщаниям Троцкого, то, возможно, бабушку Антонину и миновала бы гулаговская участь — военачальник защитил бы свою подругу. Однако в атмосфере всеобщей подозрительности зубной врач — бывшая эсэрка — загремела на нары.

Все это я рассказываю для того, чтобы читатели поняли: маленький Алеша в детстве не познал той особой, созидательной любви, ласки, которые исходят только от родных дедушек и бабушек. Родители матери сидели в тюрьме, а родителей отца он не знал вовсе. Ведь его собственные отец с матерью развелись, когда мальчику не исполнилось и пяти лет. Короче, Судьба и Время вырвали из его детства что-то очень существенное и ментально значимое. Сам он по этому поводу вспоминал: «Я и без объяснений старших знал, что моя бабушка-врач никогда не была врагом народа. И дедушка, и оба дяди не были врагами. Всех их осудили по зловещей 58-й статье. И что бы мне впоследствии ни вдалбливали в школе пионерские и комсомольские активисты, я никого из родни не предал. Ни действием, ни памятью. Один мой родич лежит в общей могиле во Владимире, второй — остался на лесоповале где-то под Кандалакшей. Бабушка умерла, отсидев почти весь срок. Я человек не мстительный, но все это простить той, прошлой власти вряд ли смогу».

Теперь нам ясно, почему самые первые отроческие воспоминания Алешки связаны исключительно с производственным двором Художественного театра — другие детские впечатления оказались мимолетными и следа в душе не оставили. Когда мальчик только появился на свет, супругам Баталову и Ольшевской выделили маленькую служебную комнату на втором этаже производственного дома, находящегося в закрытом дворе. Домик этот построил еще домовладелец Лианозов, владевший небольшим частным театром. Именно этот театрик впоследствии перестроили архитекторы Федор Шехтель, Иван Фомин и Александр Галецкий в здание, которое стоит в Камергерском переулке и по сию пору. Правда, во дворе театра уже никто из артистов не живет. А маленький Алеша жил и многие годы спустя вспоминал: «Теперь я понимаю, что ничего более интересного для маленького человека и придумать невозможно. Вообразите себе, в нашем дворе были сложены огромные декорации, регулярно проветривались диковинные костюмы, в ящики рабочие укладывали необыкновенно интересный реквизит. Наконец, в углу двора стояли повозка и самая настоящая карета. И тут же во дворе располагались мастерские, где все это добро изготавливали, ремонтировали, красили. Просто детский рай. А еще в погожие дни по двору прогуливались в антракте одетые в необыкновенные наряды и загримированные актеры и актрисы. Тогда я искренне был убежден, что все взрослые люди работают в театре».

У цирковых артистов есть такое присловье: «Родился в опилках». Так всегда говорят о людях, по рождению причастных к цирковым династиям. О Баталове безо всякого преувеличения можно сказать, что он-то уж точно родился в театральных декорациях. Тем более что и первые трудовые навыки пацан приобрел тоже в театре. В начале каждой осени дирекция театра «нанимала» ребятишек, живущих в производственном дворе, и мобилизовывала их на ловлю кошек, которые поселялись там с завидной регулярностью, поскольку летом МХАТ всегда гастролировал. И стоит ли после всего сказанного удивляться тому сермяжному обстоятельству, что Алеша, с тех пор как себя помнил, всегда твердо знал: когда вырастет, непременно будет, обязательно будет работать в этом самом театре. Ибо никакой иной лучшей профессии в мире не существует. Другими словами, ему как бы на роду было написано: продолжить театральную династию, у основания которой, конечно же, стоял великий русский актер Николай Петрович Баталов. О нем я уже мельком вспоминал, но личность эта в отечественном театре и кино настолько крупная и значительная, что, безусловно, требует отдельного описания.

Этот актер прославился на всю страну прежде всего тем, что сыграл главную роль в первом звуковом советском кинофильме «Путевка в жизнь». Фильм этот вышел на экраны в 1931 году. Баталов создал в нем яркий образ Николая Ивановича Сергеева, организовавшего коммуну, в которой трудились беспризорные дети. Да, картина, рассказывавшая о первых годах советской власти, имела очень четкий агитационный посыл. Иного содержания искусство тогда не знало. Но благодаря во многом таланту Николая Петровича лента получилась еще и очень земной, содержательной. И, по существу, положила начало целой галерее замечательных довоенных отечественных реалистических кинокартин.