Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Так, за разглядыванием остальных посетителей, девушка даже и не заметила, как знакомая ей парочка переместилась на ринг. Спохватилась она только тогда, когда поняла, что рассматривала лица людей, собравшихся вокруг одного из рингов. А на ринге… ба-а-атюшки! А там уже двое мужчин стоят друг напротив друга, а в углу замер Алмаз с таймером. На это зрелище собрались посмотреть почти все посетители. Даже остальные, кто не стал подходить, наблюдали издалека, не очень успешно пытаясь делать вид, что продолжают тренироваться.

И вот Алмаз дал отмашку, здоровяк мгновенно ринулся на своего противника, и Алина уже мысленно посочувствовала бедному парню. Даже такому далекому от единоборств человеку, как она, было очевидно, что выстоять под напором этого гиганта просто нереально для оппонента такой комплекции. Хотя, если честно, сложен был второй боец весьма спортивно и мужественно… жаль, что ему это вряд ли поможет.

Незаметно для себя Алина начала болеть именно за стройного парня, закусив в напряженном ожидании губу.

Однако бой не закончился в считаные секунды, как опасалась девушка. Тот второй, которого брюнетка окрестила про себя «Нормальный», играючи увернулся от направленных в него ударов и даже нанес несколько в ответ. Он двигался быстро и проворно, словно охотящийся мангуст. Его же противник хоть и не был столь грациозен, но руки выбрасывал с ненамного меньшей скоростью и вполне успешно теснил своего оппонента.

Но вот «Нормальный» проворно кинулся на верзилу в попытке достать по туловищу, однако его стремительный выпад был остановлен увесистым ударом в голову. Отскочив назад и помотав головой, он пропустил еще одну атаку, которая, как показалось брюнетке, чуть не отправила парня на пол. Тот попытался отступить к канатам, и Алине даже показалось, что его движения стали слегка неверными, будто слегка пошатывающимися.

А недавний скандалист, почувствовав слабину соперника, ринулся следом, пытаясь достать его, но просто каким-то необъяснимым чудом не мог попасть по нему ни единого раза.

Сжимая кулачки, Алина даже не заметила, что задержала дыхание, и вдруг ситуация на ринге в одно мгновение изменилась. Парень, которого теснили к канатам, неожиданно резко выбросил руку, попав наступающему на него громиле куда-то в лицо. Последний даже не пошатнулся, но после первого последовал и второй удар, снова угодивший по массивной круглой физиономии. Он был нанесен так быстро, что бугай не успел не то что среагировать на угрозу, а даже просто увидеть ее.

Теперь уже здоровяк вынужден был отступать от взорвавшегося молниеносными атаками соперника. Каждая попытка контратаковать наказывалась незамедлительно. Руки незнакомца мелькали с такой скоростью, что камера не всегда успевала фиксировать момент удара. Казалось, будто парень просто делает обманное движение, но так и не переходит в атаку. И только по отшатывающемуся от очередного попадания бугаю можно было понять, что на самом деле достается тому очень неслабо.

Наконец от очередной оплеухи огромный противник закачался и припал на одно колено, ошалело мотая головой, но даже не пытаясь встать. Тут же между боксерами вклинился Алмаз, хотя никаких попыток добить поверженного парень не предпринимал. Он просто стоял с каким-то неестественно спокойным видом и с отстраненным интересом рассматривал своего соперника.

Ну надо же! Алина даже и предположить не могла, что этот парень одержит победу. Слишком уж неудачно начался для него бой. А вот, гляди ж ты, сумел! Да-а… такой бокс смотреть было действительно приятно, когда твоего недавнего обидчика хорошенько так отделывают! Ну, и кто теперь скажет, что кармы не существует?

* * *

Все еще находясь в разогнанном состоянии, нежась в приятных волнах чужой боли, я смотрел на медленно опускающегося на пол верзилу. Его трижды разбитый нос, отбитая печень и рассеченная скула легко смогли достучаться до его мозга даже сквозь адреналиновую плотину.

Закончить бой я хотел эффектным бэкфистом, но в состоянии ускорения у меня было достаточно времени для того, чтобы вспомнить, что в боксе разрешены удары только передней стороной перчатки. А раз уж мы негласно бились именно по его правилам, то и посадил я своего противника мощным прямым ударом с дальней руки в челюсть. Естественно, что бил я не в полную силу. И даже не в половину, ведь суровая и непреклонная физика методом простейшего умножения массы на скорость дает такую мощь моим атакам, что человека насквозь можно пробить. С условием, конечно, что мои кости выдержат.

Кстати об этом. Похоже, надо пояснить, что впервые такое необычное воздействие чужой боли на свой организм я заметил еще в своей первой школьной драке. Так уж вышло, что вплоть до восьмого класса я был тютей и размазней, и не издевался надо мной только ленивый. Я испытал на себе все школьные «приколы», какие только может придумать богатая подростковая фантазия. Нужно ли уточнять, что мои сверстники обладали весьма специфичным чувством юмора и их шуточки почти никогда не обходились без членовредительства и порчи моих вещей?

Но всему приходит конец, закончилось и это. Не знаю, почему вдруг я перестал испытывать страх перед своими школьными мучителями. Может, виной тому переходный возраст и растущий уровень тестостерона, а может, просто меня довели до некоего психологического предела, за которым остается лишь злость и желание поквитаться, но в конечном итоге это вылилось в жесткую драку один против троих. Именно тогда, сгорая от ненависти, чувствуя, как мои противники прямо-таки лучатся самодовольством и упиваются превосходством надо мной, я нанес свой первый удар.

Внезапно мир вокруг меня замедлился. На самом-то деле, конечно, это я для него ускорился, но это в целом непринципиально. Принципиальным оказалась то, что я отделал лица всех троих обидчиков до состояния сырых котлет. Разбирательство было настолько шумное и долгое, что даже в нашей местной газетёнке упомянули об этом раз или два. И если б не заступничество директора, мужика старой закалки, сурового, но справедливого, погнали б меня из той школы погаными тряпками. Он, не испугавшись истерик родителей школьных задир, один из которых, кстати, был партийным деятелем не из последних, прямо высказал им претензии за поведение их отпрысков. Припомнил все те случаи, скопившиеся за восемь школьных лет, когда пострадавшим был именно я. Припомнил все мои порванные куртки, порезанные рюкзаки, изрисованные учебники, брошенные в унитаз сумки со сменкой, наставленные мне фингалы и шишки. В общем, напомнил им о каждом случае, когда мы точно так же собирались в его кабинете, только в роли обидчиков были их ненаглядные чада, а не я. Короче говоря, директор пообещал приложить все свои силы, но донести до общественности историю именно в том свете, в котором она и произошла, а не в том, в каком хотелось ее видеть отдельным родителям. Это не больной психопат отделал троих безобидных однокашников, а жертва многолетнего издевательства не выдержала и дала отпор. И как-то после этого все бурления сами собой сошли на нет. Даже партиец присмирел, опасаясь, что резонанс от поступков его сына может сказаться на его карьере.

Что же до меня, то за использование этих своих сверхскоростей я расплачивался долго и болезненно. После отчаянного отпора, что я дал своим обидчикам, моя бренная тушка валялась пластом почти неделю, не в силах даже пошевелить ногой или рукой. От непривычной нагрузки мышцы и связки получили такое количество травм и микроразрывов, что на первое после драки утро я потерял сознание от сильнейшей крепатуры, когда просто пытался встать с постели.

Вот так мой первый удар стал тем катализатором, который открыл невиданные мне ранее возможности. Раньше я считал, что могу только «читать» чужие эмоции, но мой дар оказался куда более глубоким, нежели мне казалось. Так что, оклемавшись, я стал пытаться укреплять свое тело с помощью своеобразных тренировок. Сотни часов опытов, которые я ставил над самим собой и чертовыми крысами, непрестанно лезущими к нам на первый этаж из подвала, помогли мне расширить границы моих способностей. Боль, испытываемая проклятыми грызунами, сильно отличалась по «вкусу» и окрасу от человеческой и оказывала не столь глубокий и длительный эффект, но общий принцип оставался тем же. Длительные тренировки с ускоренным восприятием и сверхскоростями очень заметно укрепили мое тело. И вскоре после этого, когда я стал упражняться уже с людьми на секции самбо, я только углубил эффект от занятий. К выпускному классу мое телосложение уже обрело рельефность Брюса Ли, высушившись настолько, что могло быть наглядным пособием по поверхностной анатомии.

И вот теперь мне вдвойне удивительно было то, что стоящий сейчас на одном колене бугай, от моего прицельного попадания в челюсть, всего лишь впал в состояние сильного грогги, а не распластался звездой на канвасе. Такой крепкий вестибулярный аппарат в моем богатом опыте единоборств попадался впервые. Ему бы в космонавты или в летчики-испытатели, а не быковать по спортзалам…

Я обратил внимание, как к нам медленно, словно по морскому дну, ломанулся Алмаз. Он закрыл от меня здоровяка, хотя я не делал даже попыток двинуться в его сторону. То, что бой окончен, мне было и без него понятно. А беспочвенной жестокостью либо желанием самоутвердиться за счет поверженного я никогда не страдал.