logo Книжные новинки и не только

«Огненное евангелие» Мишель Фейбер читать онлайн - страница 4

Knizhnik.org Мишель Фейбер Огненное евангелие читать онлайн - страница 4

— Я извиняюсь, — снова вмешивается режиссер, — но с последовательностью событий у нас не все гладко. Этот парень заболевает после карьеры проповедника, которая началась с его знакомства с Иисусом, а где же сам Иисус? Мы его еще не видели. Дайте нам сначала Иисуса, и желательно пораньше, тогда все будет отлично.

— Мне кажется, пора заговорить Малху. — Тео раскрывает «Пятое евангелие» на закладке. — Его слова гораздо важнее моих. Если вы… э… если позволите, я прочитаю эпизод в Гефсиманском саду. Только что Иуда предал Иисуса. — Он опускает глаза к тексту, стараясь не отвлекаться на ближайшую камеру, которая быстро и бесшумно подбирается к нему, как такой крупный бронированный хищник. — Все это время Малх шнырял вокруг, собирая информацию для первосвященника Каиафы. Дальше цитата:

...

По знаку Иуды солдаты выдвинулись вперед. И тут до меня дошло, что я, то есть мое тело оказалось зажатым между римской стражей и последователями Иисуса. Я подумал, что в этом нет для меня никакой опасности, ведь солдаты знали, что я служу Каиафе, а в это время один из рабов Иисуса сказал: Господин, позволь зарезать шакала. Вдруг я оказался на коленях, решив, что крепыш обрушил на мое плечо свой кулачище, так что у меня разом подогнулись ноги. На самом же деле, как я узнал потом, этот человек мечом отсек мое правое ухо, и оно повисло, как женская серьга.

Тогда Иисус, выйдя вперед, велел своему рабу остановиться и добавил: Мое воинство куда могущественнее этого. Неужели думаешь, что я не мог бы призвать сонм ангелов, чтобы они сразились за меня? Но время еще не пришло.

Меня заливала кровь, голова шла кругом, я упал вперед и уткнулся лицом Ему в пах, а Он взял мою голову в свои нежные руки…

— Я извиняюсь, — встревает режиссер. — Есть проблема. Пах. Особенно в сочетании: пах и Иисус. Шоу Барбары Кун рассчитано на массового зрителя. Нам следует быть осторожными с гейскими ассоциациями. Джонни Матис [Американский исполнитель романтического джаза. После интервью 1982 года, в котором певец признался в своей нетрадиционной ориентации, ему угрожали расправой.] — пожалуйста. СПИД, в разумных пределах, — о’кей. Армани, Ив Сен-Лоран… упоминайте на здоровье. Но однополая любовь с Иисусом…

— Здесь нет никакого сексуального подтекста, я уверен, — Тео заморгал, ослепленный софитами. — Пах — это просто… э… важная часть тела, только и всего. Место, где… э… нижний торс соединяется с ногами. Я мог написать «чресла», но счел это излишне архаичным. Понимаете, в своем переводе я хотел сохранить баланс между прямотой, без всяких экивоков, арамейского языка оригинала и странноватым елизаветинско-древнееврейским гибридом, к которому нас приучила Библия короля Иакова…

— К тому же длинновато, — продолжает режиссер. — Слишком длинно. Чтение вслух, в телевизионном формате… работает, только если вы актер. Понимаете… актер! — он сопроводил это манерным жестом, показавшимся Тео, откровенно сказать, «голубоватым».

Барбара Кун, как истинный профи, почувствовав, что уходит энергетика, перехватывает бразды правления.

— Поговорим о вас, — воркует она. — Что вы ощутили, впервые увидев свитки?

— Страх, — отвечает он, нервно вытирая припудренный лоб. — Страх, что сейчас разорвется очередная бомба, и я окажусь погребенным под обломками в туалете мосульского музея.

— Под которыми пролежите еще две тысячи лет, — миссис Кун выдает остроту с непроницаемым лицом.

Он кивает с идиотской улыбкой, испытывая облегчение, оттого что она снова уводит разговор в непринужденное русло. А в то же время у него закрадывается подозрение, что она, возможно, в душе его презирает по какой-то причине, догадаться о которой ему не суждено, так как для этого надо было бы прожить с ней бок о бок не один год.

— Сколько времени у вас ушло на перевод свитков?

— Несколько дней. Может быть, неделя.

— Всего неделя?

Он понимает по ее тону, что не то ляпнул. А если уточнить, что объем текста не такой уж большой, то он еще больше увязнет, тем самым дав всем понять, что книжечка-то вышла худосочная.

— Я работаю быстро, — поправляется он. — Мой арамейский, пожалуй, не хуже, чем у большинства людей французский.

— Придется вырезать, — встревает режиссер. — Эта фраза имела бы смысл только в Канаде.

— Извините, — говорит Тео.

— Мы не в Канаде, — замечает ему режиссер не без сварливости.

— Спасибо, я понял.

— А что вы испытали, Тео, когда закончили перевод? — миссис Кун гнет свою линию.

— Э… облегчение. Облегчение от хорошо сделанной работы.

— Ну а подъем? Радостное возбуждение? — Видно, как она подгоняет его под стереотип, который не обманет зрительских ожиданий.

— Удовлетворение. — Это прозвучало как последнее слово в бойкой торговле.

— Ага, — кивает Барбара Кун и поворачивается к камере, чтобы немного пообщаться с армией своих поклонников. — Читателей этого евангелия, вне всякого сомнения, поразят разночтения между версией Малха и известными нам каноническими версиями. Например, Малх описывает эпизод в Гефсиманском саду, когда Иуда предает Иисуса, и после этого один из учеников отсекает его ухо мечом…

Тео молча кивает. Этим кратким резюме миссис Кун дала ему понять, что его хорошо отрепетированный, полный драматизма чтецкий номер, только что запечатленный камерой, обречен на забвение.

— В Библии, — продолжает миссис Кун, — и, в частности, в Евангелии от святого Луки, который был лекарем, говорится, что Иисус, коснувшись уха, исцелил его. Но в описании Малха этого нет. Он идет домой и там бинтует рану, которая потом долго гноится — Малх рассказывает об этом в подробностях — и в конце концов заживает. Так он навсегда и остается с этой висящей хрящевиной.

— Или женской серьгой, как ее красноречиво называет сам Малх, — вставляет Тео.

— Иными словами, — гнет свое миссис Кун, — никакого чуда не произошло. Святой Лука его придумал. Он солгал. Как, по-вашему, христиане к этому отнесутся?

— Э… с интересом, я полагаю.

Миссис Кун склоняет голову набок — такой классический жест легкого изумления, который камера берет крупным планом.

— Тео, я могу спросить, какого вы вероисповедания?

— Я человек неверующий.

Она откидывается назад, изображая задумчивость.

— А если бы я попросила вас представить… Будь вы верующим, какие чувства вы бы испытали, прочитав о том, что последними словами Иисуса на кресте были не «Совершилось!» и не «В руки Твои предаю дух Мой», а «Кто-нибудь, прошу, добейте меня»?

— Э… думаю, это заставило бы меня взглянуть по-новому на Иисуса как на человека и содрогнуться от страданий, выпавших на его долю.

— А на самом деле, Тео? Это евангелие действительно на вас так подействовало?

Тео откидывается на спинку стула, борясь с приступом клаустрофобии; он чувствует, как на лице через слой пудры проступают капли пота, а из всех мониторов и линз телекамер, отраженные в стекле, на него смотрят его собственные красные глаза.

— Да, — коротко выдыхает он.

СУДЬИ

Официально с выхода «Пятого евангелия» в свет прошло пять дней. Тео сидел в номере совершенно безлюдного лос-анджелесского корпоративного отеля, куря сигарету за сигаретой и поедая арахис. Этот номер был его очередной ночлежкой в стремительной промоутерской кампании по городам и весям Америки. Орешки предлагались в мини-баре холодильника вкупе с разными конфетами, запашистыми легкими закусками и выпивкой.

— Суперпредложения для волос и ногтей, — разглагольствовал «ящик», этакий громадный робот, нависший над изножьем кровати. Тео запустил пальцы в кормушку из фольги и выудил очередной орешек. Вкуснятина — слегка намасленные, глазурованные солью, но при этом шелковисто гладкие, жаль только, что так мало. Если на то пошло, на картинке орешков больше, чем внутри. Полезная надпись для аллергиков гласила: «ОСТОРОЖНО! СОДЕРЖИТ ОРЕХИ».

— …пять удобных точек, — вещали с экрана. — Мы будем рады вас видеть!

Тео открыл холодильник и снова закрыл. Его эскорт, местный агент по продажам издательства «Элизиум», в девять вечера угостил его китайским ужином, поэтому оголодать он никак не мог, тем более что в это время он обыкновенно уже спал. Следовало включить силу воли, чтобы ограничить потребление орешков одним пакетиком. Да и на кой тебе всякие «твиксы и «сникерсы»! К тому же не забывай: стоимость всей этой фигни будет включена в счет за номер, и спустя недели или месяцы какой-нибудь дотошный ревизор в головном офисе «Элизиума» внимательно изучит страницы с перечнем всех его трат, включая арахисовые орешки. На одной распечатке будет количество проданных экземпляров «Пятого евангелия», а на другой — количество поглощенной автором снеди из мини-бара.

Ну, не идиотизм: переживать по поводу ничтожных трат, когда на твоих банковских счетах оседают сотни тысяч долларов! Или сам оплачивай дополнительные расходы, или уж наберись наглости и потроши холодильник на всю катушку. Как ни досадно, но он никак не мог решиться ни на то, ни на другое.

Ему постоянно, чуть не ежеминутно, надо было знать, успешно ли расходится книга. В каждом городе, куда он приезжал, агенты по продажам заверяли его, что спрос феноменальный. То же самое говорили ему продавцы в книжных магазинах. В их витринах почти всегда находилось место для рекламного экземпляра бок о бок с новейшими бестселлерами о сексапильных криминологах, прославленных футболистах, неотразимых наркоманах, конспирологических теориях и посттравматическом синдроме нации, пережившей 11 сентября, преломленными через пронзительную сагу о страдающей от анорексии девушке-подростке из Нью-Йорка и ее воображаемой подружке Куки. И конечно же, пособием по обучению детишек арифметике «Умножь на семь в мажоре». Предзнаменования были многообещающими.

Но он отдавал себе отчет в том, что новые книги, фильмы и компакт-диски частенько расхватываются в момент ажиотажного спроса, однако стоит первой волне схлынуть, как многое из этого оказывается пшиком. Большие коробки с уцененной продукцией и многочисленные развалы буквально ломятся от «лидеров продаж» и «будущих шедевров». Баум всячески давал ему понять, что аванс 250 тысяч долларов есть глупейший акт отцовского великодушия, выброшенные на ветер деньги, но он, издатель, перенесет это со стоическим мужеством. Тео же мечтал его опровергнуть, показать, что старый лис купается в деньгах.

И вообще, это его первая книга, поэтому неуемное желание автора узнать, как ее встретили в большом мире, вполне простительно, черт побери!

Он сделал глоток из банки «Севен-ап», которую не помнил, как открыл, чтобы запить батончик «Твикса», который не помнил, как развернул. Между тем цифры на прикроватных электронных часах из 12:58 трансформировались в 1:23. Плохо дело. Если ему суждено поспать — при условии что он тотчас ляжет и сразу вырубится, — то не больше пяти часов. В 6:30 он должен подняться, чтобы успеть на поезд до Сан-Диего.

— В стоимость включен чехол ручной работы из настоящей воловьей кожи, если вы закажете прямо сейчас!

Тео нажал на кнопку пульта, и реклама исчезла. На экране снова появилось меню гостиничных услуг. В них входил круглосуточный доступ в Интернет в холле на первом этаже.

Через десять минут Тео уже сидел за компом в мягко освещенном холле под присмотром молодого сонного латиноса в ливрее. Кроме него, здесь был только корейский бизнесмен с навороченным мобильником, в который он постоянно что-то нашептывал, а при этом его пальцы летали по клавиатуре. Трудно сказать, чем он занимался, но, во всяком случае, к просмотру книжного раздела сайта Amazon это точно не имело отношения.

Тео ввел свое имя в поисковик Amazon, и тот ему мгновенно выдал такую информацию:

...

Роберт Грипенкерль: «Das Schicksal eines freien deutschen Schriftstellers» [Судьба одного свободного немецкого писателя (нем.).] (переплет неизвестен)

Людвиг Бюттнер (автор)

Рецензий от читателей пока не поступало. Будьте первым.

Буркнув от досады, он ввел в поисковую строку «Гриппин» и в ответ получил следующее:

...

«Пятое евангелие: свидетельство Малха, потерянного апостола» (в твердом переплете)

Тео Гриппин (автор)

Под его именем стояло пять звезд, из которых две с половиной были позолочены. Рецензии пятидесяти девяти амазонских заказчиков идеально пополам поделили свои симпатии и антипатии к книге. Означает ли это, что только пятьдесят девять человек ее купили? Нет, конечно. Вчера в городе Фресно в магазине «Барнс и Нобл» он своими глазами видел, как двадцать с лишним посетителей рассчитались в кассе за «Пятое евангелие».

...

Технические подробности

Твердый переплет: 126 страниц

Издательство: «Элизиум»

Язык: английский

ISBN-13: 978 00073 13266

Размеры: 9,3 х 6,1 х 0,7 дюйма

Amazon.com Рейтинг продаж: 74 в разделе книг

74-я позиция — фантастически высокое место в сравнении с 32 457-м, например, но эти расклады весьма обманчивы. Книга может выстрелить в рейтинге в результате ажиотажного спроса в одном конкретном городе. Возможно, два десятка человек, услышавших вчера его интервью по радио Fresno KFSR, наперегонки бросились на Amazon, и компьютерный мозг воспринял их заказы как свидетельство массовых продаж, отчего книга резко взлетела в рейтинге на коротком временно€м отрезке, а потом статистика снова придет в равновесие.

Тео постарался отвлечься от цифр и сосредоточился на аннотации.

...

Тео Гриппин, ведущий эксперт в области новозаветного арамейского (языка, на котором говорил Иисус), сделал археологическое открытие века: девять папирусных свитков, написанных всего через несколько лет после распятия Христа. Малх, бывший раб иерусалимского первосвященника Каиафы, обращается в новую противоречивую веру в результате очной встречи с Иисусом. Он присутствует на Голгофе во время казни, одним из первых видит воскресшего Христа и находится рядом с апостолами, закладывающими фундамент будущей церкви. Гриппин рассказывает об удивительной истории свитков и о трудностях перевода, но сердцевиной книги является непосредственно рассказ Малха, который сегодня звучит так же откровенно и ярко, как во времена, когда он был написан, — в первом веке нашей эры, при зарождении величайшей религии западной цивилизации.

Те, кто приобрел эту книгу, также купили:

...

«Династия Иисуса: неизвестная история Христа, Святого семейства и зарождения христианства» Джеймса Д. Табора $10.88

«Код да Винчи» Дэна Брауна $7.99


«Записи Иисуса: разоблачение величайшего сокрытия в истории» Майкла Бэйджента $10.85


«Потерянная гробница Иисуса» DVD $19.99

Тео помрачнел при виде непрошеных довесков к его труду. Будь прокляты эти стяжательские упражнения в области лжеакадемической науки, это неуклюжее шулерство и теология а-ля Микки Маус! Он размечтался о более достойной, альтернативной версии Amazon для образованных людей, о сайте, где подобный ширпотреб отсекался бы автоматически. Он почувствовал себя классическим дирижером, вынужденным делить сцену с группой подвывающих поп-див.

Но вернемся к рецензиям…

Джулия Аргандона из Коста-Месы, Калифорния, предложила следующее мнение (семнадцать из пятидесяти девяти посетителей сайта, судя по всему, нашли его «полезным»):

...

«Хотя я еще не прочла книгу, но уже горю желанием, поэтому спешу высказаться заранее. Посетители сайта, призывающие ее не читать, это люди с промытыми мозгами, марионетки католической церкви, которая на протяжении ста лет совращала малолетних. Кого они интересуют? Я уже ЛЮБЛЮ эту книгу—.

Ах, Джулия Аргандона, храни тебя Господь. Слепая безоговорочная поддержка — то, что необходимо каждому автору. Хотя… нет никакой гарантии, что она одобрит книгу по прочтении. И все же, это в копилку продаж. Или нет? Даже из такого текста нельзя вывести со стопроцентной уверенностью, что человек купит книгу.

Читатель/читательница под ником Взыскующий истины с восточного побережья США написал следующее:

...

«Эта книга, выйди она раньше, сэкономила бы мне кучу денег. Тому, кто всю жизнь задавался вопросами, кем чудотворный (нет!) плотник (нет!) из Назарета (нет!) был в действительности (или не был?), следует непременно купить эту книгу. Но потом вы можете пожалеть о своем решении, потому что правда причиняет боль!»

«Вот лучший ответ прямодушного читателя», — подумал Тео. Хотя несколько слов о содержании книги не помешали бы.

Зато в следующей рецензии, от Фрэнка Р. Фельперина (Сонома, Калифорния), он их получил с избытком:

...

«Эта книга небольшая по объему, зато огромной важности. Ведь здесь мы имеем дело с первым непосредственным описанием новозаветных событий, когда авторство не подвергается сомнению. Самыми ранними документами Нового Завета до сих пор считались письма Павла, продиктованные переписчику (и, вероятно, подвергшиеся его редактуре). Они были написаны на греческом, и на том, как Павел воспринимал Иисуса, лежала печать вдохновения, ибо автор не был с ним знаком. Далее, хронологически, находятся Евангелия и Откровение Иоанна, в той или иной последовательности, ближе к концу первого века. Ни один из этих текстов не опирается на оригиналы, к тому же есть немало свидетельств о том, что были переделки и откровенное сочинительство. Экстраординарность мемуаров Малха заключается в том, что они написаны его собственной рукой, на арамейском, всего через несколько лет после распятия Иисуса.

Конечно, существует вероятность того, что Тео Гриппин — мошенник, а его утверждения, будто он обнаружил свитки, такая же фальшивка, как и «факты», коими нас потчуют Бэйджент и компания. Но Гриппин известен как ученый и эксперт по арамейскому языку, с безупречным академическим послужным списком (приведен в подробнейшем приложении), который до сих пор не проявлял склонности к сенсационной журналистике. И вообще, одни названия его предыдущих публикаций (например, «Отдельные аномалии в постахеменидском арамейском языке: антиэлленизм и ивритские гибриды») заставляют усомниться в том, что такой трезвый ум способен изобрести столь велеречивый и гротескный текст, каковым являются мемуары Малха.

Вот лишь некоторые примечательные моменты его свидетельства:

1. Малх присутствует при распятии, повергающем в шок учеников Иисуса. Он наг, на деревянном брусе видны следы экскрементов. Иисус (непреднамеренно) мочится на Малха, оказавшегося в непосредственной близости. Подобные детали могут быть восприняты чрезвычайно болезненно многими христианами.

2. Мертвое тело Иисуса висит на кресте несколько дней по обычаю публичных казней. Стервятники (их породу арамейский оригинал не уточняет, и Гриппин в своей сноске посвящает этому вопросу семнадцать строк!) выклевывают ему глаза и рвут внутренности.

3. Упоминание об Иосифе Аримафейском и положении во гроб отсутствует. Мать Иисуса (Мириам) и еще несколько женщин (очевидно, знакомых Малху, но непоименованных, кроме Ревекки и Ависаги) вместе с Малхом несут посменное дежурство на Голгофе. После того как римские солдаты снимают кресты с казненными и тело Иисуса «падает на землю, как куль муки», близкие устраивают простое погребение, оплаченное Малхом.

4. Упоминание о воскресении, в привычном понимании этого слова, отсутствует. Малху и другим своим последователям Иисус, здоровый, как прежде, является в видении или галлюцинации, таким же, как до казни. Он объясняется с ними жестами, их смысл все горячо обсуждают между собой. Спустя несколько недель, на протяжении которых видения все чаще посещают учеников, они собираются вместе. В этом месте стиль Малха, привычно трезвый, приземленно описательный, неожиданно поднимается до восторженно-поэтической медитации. Нам непонятно, что произошло, но ученики выходят после собрания в состоянии приподнятости и самоуверенности. Проскальзывают намеки на употребление галлюциногенов.

Эти и многие другие детали потенциально могут сильно ударить по христианству как общественному институту. Тот факт, что Малх не скептик, а новообращенный, делает его свидетельство лишь более угрожающим, а гриппиновские пространные предисловие и послесловие, не дающие нам настоящего ключа к его побудительным мотивам, кроме, разумеется, горячей любви к арамейскому языку, придают книге убедительности незаинтересованного комментатора.

Это основополагающее чтение для всякого, кто хочет понять, что ждет самую мощную религию западного мира в ее далеко не безоблачном будущем».

Двадцать три из пятидесяти девяти посетителей сайта сочли рецензию Фрэнка Фельперина «полезной», что, с учетом затраченных им усилий, представлялось не очень-то великодушным. Впрочем, Тео тут же осознал, что у «Пятого евангелия» были не только поклонники: