Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Вино беру тоже его любимое, аргентинский десятилетний мальбек. Предполагаю, что Ему помимо цены нравится еще и название, которое приятно катать на языке прежде, чем произнести. Что же насчет вкуса…

Наверно, я когда-нибудь привыкну к сухим винам, которые положено пить состоятельным людям, чтобы соответствовать статусу. Правда, пока что это у меня плохо получается. Но я стараюсь. Искренне. Правда, не особенно часто, так как в душе всё же люблю вкусное, а не престижное.

Теперь дело за малым — пройти мимо хлебобулочного отдела и не нахватать ничего лишнего. Это проще простого, если заткнуть нос и закрыть глаза. Пахнет там так, что, кажется, сейчас желудок высунется изо рта посмотреть, что ж там такого волшебного напекли местные умельцы.

Прав был Марк Твен, сказав, что всё приятное в мире либо вредно, либо аморально, либо ведет к ожирению. Ну почему нельзя есть вон те восхитительные торты, пирожки с разными начинками, слойки, эклеры — и при этом худеть? Ненавижу кондитеров-искусителей, чтоб им провалиться! И чем лучше кондитер, тем больше сковородка, которая ждет его в аду за те соблазны, которыми он при жизни искушал собратьев по планете!

Задержав дыхание и скрепя сердце, я твердым шагом прохожу весь кондитерский отдел — по-другому к кассе не пробраться — и уже почти выдыхаю, ибо цель близка, и я почти прошла испытание!

Но «почти» это еще не «прошла»…

Видимо, для таких, как я, особо стойких, возле выхода из кондитерского отдела стоит прилавок со свежеиспеченным хлебом, который, по-моему, даже еще слегка дымится после печи. Я носом втягиваю воздух, насквозь пропитанный вкуснейшим ароматом — дышать то надо — и невольно представляю, как я зубами вгрызаюсь в румяный хрустящий бочок вон того соблазнительного багета…

И всё.

Назад дороги нет.

Итог: в моей корзинке по соседству с овощами, мясом и вином лежат два багета. Увы, женщины — слабые существа, и я не исключение.

С некоторых пор я расплачиваюсь только картой. Гениальное изобретение! Мне, например, было морально тяжело отдать такую сумму наличными за, в общем-то, нехитрый набор продуктов. А так провел карточкой по электронной машинке, и вроде как ничего и не потерял.

Расплатившись на кассе, покидаю приятную прохладу магазина. Меня снова окутывает душный вечер, пахнущий выхлопом автомобилей и усталостью множества людей, мечтающих поскорее попасть домой. Я — одна из них, и это ощущение общей цели добавляет мне бодрости. Когда не ты один выдохся после рабочего дня, вроде как-то даже и легче. Душа хочет отдыха, а природа — дождя, которым уже заметно беременны темные тучи, ползущие по небу. Ускоряю шаг, так как очень уж неохота попасть под ливень. Благо, что от супермаркета до дому пять минут ходу.

Хотя надо признать, что моя усталость скорее психологическая, чем физическая. Знаю: приду домой — и откуда что возьмется! Я люблю нашу милую квартирку, и, хотя Он грезит о новом большом доме, не очень представляю себя в нём. Всё равно что переехать из уютного скворечника в просторную золотую клетку.

Он приезжает с работы позже, и у меня еще минимум часа полтора, чтобы привести себя в порядок и заняться приготовлением к вечеру, который сегодня будет особенным. Пусть Он вспомнит о том времени, когда мы возвращались с работы практически одновременно и каждый вечер были вместе. Тогда мы были более чувственными, более живыми. И еще мечтали о большой семье…

А вот наконец и дверь в подъезд. Успела добежать до нее пока не начался дождь — уже маленькое счастье, приподнимающее настроение.

Держа пакет в одной руке, другой пытаюсь достать ключи из рюкзака. Краем глаза вижу, как справа приближается сосед с мелкой горластой таксой на поводке. Я люблю зверюшек, но этот ушастый монстр достал лаять по утрам. Собаки как люди. Бывают умные, но попадаются и дураки.

Этот ушастый — в хозяина, который умеет спать под собачье гавканье и нести всякую чушь, когда нам случается ехать вместе в лифте. Я стараюсь побыстрее найти эти проклятые ключи, которые в такие моменты как будто нарочно прячутся на самое дно рюкзачка. Нет, я, конечно, переживу поездку на лифте под кривой флирт с подхихикиванием, как и деловитое обнюхивание моих ботинок, но зачем портить минуту своей жизни, когда можно этого избежать?

Мне повезло. Связка ключей ткнулась в пальцы, словно умная собака, готовая выручить хозяина в трудную минуту. Ныряю в полумрак подъезда и искренне благодарю судьбу за лифт, ждущий меня на первом этаже. Пока что вечер складывается в мою пользу. Хорошо бы, чтоб эта тенденция сохранилась и дальше.

Наша квартира встречает меня пресловутым запахом родных стен, пропитанных нашими с Ним общими воспоминаниями, сквозь которые можно уловить слабую нотку только моих, личных, которыми я так дорожу. Здесь я чувствую себя как золотая рыбка в своем аквариуме. Усталость сразу куда-то девается, и просыпается желание действовать.

Я люблю Его, люблю свою работу. Но еще я люблю побыть дома одна. Думаю, это чувство знакомо любой женщине. Сразу появляется желание что-то делать, при этом оставаясь наедине со своими мыслями, которые никто не прервет репликой, звуком смываемой воды в унитазе или просто появлением в поле твоего зрения.

Сбрасываю обувь и сразу прохожу на кухню, чтобы на время убрать пакет с продуктами в холодильник. Что к чему и куда разберу потом. Сейчас я больше всего на свете хочу залезть в душ, чтобы смыть с себя всё, что налипло за день. Не только пыль мегаполиса и рабочую усталость, которые прямо въелись в кожу, но и накипь чужих слов, обращенных ко мне, а также жирные полосы от сальных взглядов в метро, которые ощутимо стягивают лицо, грудь и бедра.

Захожу в душевую кабину, настраиваю необходимые напор и температуру. Прохладные струйки приятно покалывают кожу, массируют волосы, щекочут тело. Несколько минут просто стою, наслаждаясь этим расслабляющим массажем. Затем беру мочалку, сплетенную из грубых волокон агавы, лью на нее гель для душа с любим нежно-романтическим ароматом пиона и магнолии и начинаю скоблить себя, словно слесарь, сдирающий напильником ржавчину с рабочей детали. Он говорит, что моя мочалка смахивает на инструмент инквизитора, созданный, чтобы снимать с живых людей кожу. А мне нравится, когда она горит, пылает горячим огнем, а сознание при этом балансирует на границе боли и наслаждения.

Интересно, что у моей мочалки есть своя история.

В шестнадцатом веке из Южной Америки в Испанию прибыли торговцы, которые привезли с собой на удивление крепкие канаты, сплетенные из невиданного доселе грубого волокна. Его назвали сизалем по названию мексиканского порта Сисаль. С той поры уже пять веков люди плетут из него сети, веревки, матрацы, мочалки, и даже классические мишени для дартса состоят из этого уникального природного материала.

Но прошли столетия, и сейчас мировое производство сизаля постепенно сходит на нет, вытесняемое более дешевыми синтетическими волокнами. Так везде. Искусственное понемногу убивает натуральное, и это касается не только мочалок. Дома, еда, одежда, да и отношения между людьми все больше становятся синтетическими, вытесняя настоящее, проверенное веками…

Грустно ли это?

Наверно, да.

Особенно — для таких, как я, которые немного не от мира сего, живут словно в собственных скорлупках, сплетенных из своих же мыслей, чувств и маленьких ритуалов, отогораживаясь в них от большого ненастоящего мира, которому мы уже, наверно, и не особо нужны.

От грубого трения мои руки, бедра, живот и ягодицы довольно быстро приобретают красноватый оттенок, и я снова встаю под душ, смывая с себя соскобленное. Наплевать, что мы с моей мочалкой анахронизмы, главное — мы нужны друг другу. И я ни на что не променяю этот натуральный сизаль-эффект, который не даст никакая синтетика, — и она при деле, старая, верная и надежная, как тот самый первый канат из волокон агавы, что шлепнулся на причал Ла-Коруньи, Барселоны или Севильи пятьсот лет назад.

Наконец я откладываю мочалку в сторону и уделяю несколько минут мытью волос. Роскошная грива, покрывающая почти всю спину; это, как и талия, моя гордость. И обе они требуют много внимания — гордость всегда прибавляет забот тому, кто в состоянии ее себе позволить.

Оглядываю себя в поисках остатков пены, не спеша провожу руками по мокрым волосам, плечам, рукам, касаюсь живота и бедер… Сами собой приходят воспоминания о тех днях, когда Он частенько по-тихому открывал дверь в незапертую ванную комнату и бесцеремонно забирался в душевую кабину — иногда полностью голый, а порой и прямо в одежде. Ему нравилось, когда я его раздеваю под струями воды. В любых, даже самых прекрасных отношениях должна быть нотка безумства, иначе они будут как красивое блюдо без приправы: глазам приятно, а на вкус пресно.

Вспоминая, как мы сходили с ума под душем, я чувствую, как меня поглощает желание. Соски твердеют, ноги становятся немного ватными, а низ живота начинает медленно сводить.

Закрываю глаза, опираюсь спиной о стену. Рука сама начинает опускаться вниз, туда, где сосредоточилось желание. Уже рефлекторно. В последнее время мне всё чаще приходится удовлетворять свое желание в ду́ше самой. Без Него…