Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Нэш? Нэш — дружок Мариссы?

Я не знаю, что сказать. Мой одурманенный ум не в состоянии расставить по местам фрагменты пазла.

— Да вроде нет, — говорит Кэш/Нэш с бесстрастным выражением лица.

Как только я осознаю, что происходит, изумление и смущение уступают место ярости и возмущению. Больше обманщиков я ненавижу только лжецов. Лжецы вызывают у меня отвращение, просто бесят.

Я машинально подавляю гнев. Теперь сохранять спокойствие не стоит мне большого труда — результат многолетних тренировок по заглатыванию собственных эмоций.

— Ах вот как? Ты всегда так легко забываешь женщин, которые раздевали тебя накануне вечером?

В его глазах вспыхивает искорка. Что это… смех?

— Поверь мне, такое я бы не забыл.

Марисса соскакивает со стула у островка и принимает воинственную позу, уперев кулаки в бедра:

— Какого черта? Что тут происходит?

Я никогда не встреваю в сложившиеся между парами отношения. Чем они занимаются, не сообщая друг другу, это их личное дело. Но тут случай особый. Не знаю почему, но это так.

«Может быть, потому, что она моя кузина», — говорю я себе, хотя сама знаю: мы с Мариссой друг друга не любим, нам терять нечего.

В голове проносится другая мысль: «Ты расстроена, потому что тебя с легкостью забыл парень, с мыслями о котором ты сегодня проснулась». Я решительно отметаю ее, навешивая ярлык «чушь собачья», и двигаюсь дальше.

Сперва я обращаюсь к Мариссе:

— А вот что. Этот самый Нэш вчера вечером явился на девичник Шоуни и выдавал себя за владельца клуба по имени Кэш. — Потом поворачиваюсь к самозванцу, о котором идет речь. Хоть и стараюсь, но не могу удержаться от насмешливого тона. — А ты? Ты Кэш или Нэш? Не считаешь, что мог бы быть более оригинальным? Расчетверился бы, что ли?

Я не сомневалась, что сейчас Марисса обрушит на Кэша/Нэша праведный гнев, а тот немедленно начнет каяться или хотя бы выкручиваться, чтобы оправдать содеянное. Но получила то, чего ожидала меньше всего.

Они оба стали смеяться.

Мой смущенный вид, кажется, только усиливает их веселье. И гнев во мне растет соответственно.

Первым заговорил Кэш/Нэш:

— Полагаю, Марисса не успела сказать тебе, что у меня есть брат-близнец?

4

Нэш

Я наблюдаю, как на лице этой милой девушки отображается вся гамма эмоций. Смущение, гнев, досада, удовольствие, потом снова смущение. Завершающий аккорд — полное недоумение.

— Ты шутишь.

— Едва ли. Зачем выдумывать такую историю?

Она продолжает ошарашенно смотреть на меня.

— Так, значит, ты Нэш.

Я киваю:

— Верно.

— Кэш и Нэш.

Я пожимаю плечами:

— Нашей матери нравилась музыка кантри.

— И Кэш — владелец клуба «Дуал».

— Именно так.

— Это тебя извиняет.

— Строго говоря, нет. По-любому — нет. Ну да ладно.

— А меня никто не дурачил.

Я смеюсь:

— Да, тебя никто не дурачил.

Она покусывает губы, не открывая рта, — переваривает новости. Не думаю, что она догадывается, насколько сексуальна и обворожительна.

Волнение улеглось, девушка набирает в грудь воздуха и задает вопрос:

— Могу я начать все сначала?

Я ухмыляюсь:

— Конечно.

На ее губах тут же появляется ослепительная улыбка. Красотка выставляет вперед руку, говоря:

— Ты, должно быть, Нэш, парень Мариссы. Я Оливия, немного туповатая кузина Мариссы.

Я опять ухмыляюсь:

— Приятно познакомиться, Оливия, немного туповатая кузина Мариссы.

«Сомневаюсь, что в тебе есть хоть что-то туповатое».

Девушка удовлетворенно кивает, поворачивается и идет за кофейником. Что мне остается, чтобы не следить за ней, — уставиться на сидящую передо мной прекрасную блондинку. Глядя на Мариссу, я всегда видел перед собой элегантную, статную, роскошную женщину. Но сегодня утром обнаруживаю, что мне хочется, чтобы она была милой, растрепанной, огненной брюнеткой.

Вот черт! Это плохо!

5

Оливия

— О мой бог! Этого не может быть! Ты серьезно? — бормочет Шоуни, жуя свадебный торт.

Крошки вылетают у нее изо рта, и это меня смешит. Пойти с Шоуни пробовать свадебные торты — отличное развлечение, лучше только моя роль на девичнике.

— Хотела бы я, чтобы это была шутка, но нет. Это было ужасно! — Я чувствую, как лицо вспыхивает от пережитого стыда при одном упоминании об истории с Нэшем.

— Хорошо, что это был брат, а не тот, с кем ты откровенно заигрывала.

Я шлепаю Шоуни по руке:

— Я не заигрывала с ним откровенно!

— Нет, но хотела.

— Я, конечно…

— Даже не пытайся мне врать, глупая девчонка. Я слишком хорошо тебя знаю. У него есть все, что должно быть у плохого парня. Удивляюсь, как это ты не обхватила его ногами, не впилась в него губами и не обернулась вокруг него всем телом прямо там и тогда.

— Боже, Шоуни, ты говоришь обо мне, как о шлюхе.

— О шлюхе? Правда? — Она смотрит на меня скептически.

Мы обе прыскаем со смеху. Видя на зубах Шоуни красную помадку с торта, я начинаю хохотать во все горло.

— Замолчи. Это плохое слово, — объясняю я, подражая своей матери.

Она была образцом чопорной добропорядочности. Словам «шлюха» и «потаскуха» не было места в ее словарном запасе. А вот словам «разведенка» и «брошенная» место нашлось.

— Даже не намекай на нее. Психану! — говорит Шоуни.

— Знаешь, это правда страшно. Ты сейчас говоришь, а у тебя зубы такие, будто ты только что съела чью-то печень. — Пищевой краситель выглядит как свежая кровь.

— Я съела. Было вкусно. С кьянти и конскими бобами, — говорит она голосом Ганнибала Лектера [Ганнибал Лектер — персонаж триллеров Томаса Харриса.] и издает какой-то странный звук, всасывая в себя воздух.

Мы обе смеемся, модно одетая продавщица неодобрительно косится на нас.

— Ты лучше замолчи. Уверена, быть выброшенной из магазина свадебных тортов за месяц до свадьбы — это к несчастью.

Шоуни кротко улыбается продавщице и говорит мне, едва шевеля губами:

— Если бы у тебя был кусочек угля, мы бы нагнули ее, засунули ей в задницу и через пару дней достали бы оттуда большущий алмаз.

— Знаешь что, Шоуни, я уверена: чтобы уголь превратился в алмаз, времени нужно гораздо больше, чем пара дней.

— Не в этой заднице.

Бросив на строгую леди косой взгляд, я меняю мнение:

— Может, ты и права.

— Вот что, пока вся эта сладкая и полезная для мозгов пища циркулирует у нас в крови, давай составим план, как тебе увести Нэша у Мариссы. Я думаю, это будет самый лучший свадебный подарок — увидеть, как изменится лицо у этой самодовольной шлюхи.

— Что? Ты спятила? Я не собираюсь никого ни у кого уводить.

— А почему? Этот парень — такой, какого ты всегда хотела.

— Знаю, — говорю я со вздохом.

И Нэш знает. Он невероятно красив, обаятелен, наверняка умен, успешен, надежен, твердо стоит на ногах — все это мама вбивала мне в голову с самого детства, убежденная, что мой отец лишен таких качеств. И самое важное: Нэш НЕ плохой парень. Я могу во многом не соглашаться с матерью, но знаю точно: в том, что касается мужчин, на которых мне стоит положить глаз, она права. Доказательства ее правоты я находила раз за разом. Может, кто-нибудь вроде Нэша поможет фактам пробиться к моему падкому на дурное сердцу. До сих пор казалось, что влюбляться в плохих парней — это моя судьба.

— И что, в чем проблема? Иди и забери его.

— Все не так просто. Хотя бы потому, что я сама не такая.

Шоуни роняет вилку и злобно смотрит на меня:

— И какая это ты не такая? Не из тех, кто берет то, что хочет? Кто добивается от жизни своего? Кто делает все, чтобы найти счастье? О нет. Ты совсем не такая. Ты страдалица. Тебе надо, чтобы жизнь обошла тебя стороной, потому что ты больше не хочешь рисковать.

— Желание получить образование, чтобы помочь отцу, не делает из меня страдалицу.

— Нет, но вычеркивание из жизни всего остального ради того, чтобы вернуться в Поданк, делает.

— В его жизни уже была женщина, которая его бросила. Я не хочу быть второй. — Резкость в голосе скрыть не удается.

Шоуни выводит меня из себя.

— Жить своей жизнью не значит бросать кого-то, Лив.

— Именно так она и сказала.

На это Шоуни ответить нечего.

* * *

Пройти основной курс бухгалтерского учета за два первых года в колледже было настоящим подвигом. Но все равно, несмотря на легкое расписание, я сегодня очень устала. И для этого есть причины. Сейчас вечер пятницы. Впереди выходные.

Тоже тот еще отстой.

Хотелось бы думать: это просто боязнь, что придется ехать домой и работать до понедельника, но я знаю, причины несколько глубже. Все этот глупый разговор с Шоуни, пока мы пробовали торты.

«Этот парень — такой, какого ты всегда хотела».

С каждым днем это становится все более ясным. Я вздыхаю.

На этой неделе Нэш приходил к Мариссе каждый вечер.

Чем больше я внимала его речам, слушала его смех, наблюдала, как он себя ведет, тем сильнее мне хотелось быть человеком, беспощадным в борьбе за исполнение своих желаний.

Но я не такая. На это монополия у Мариссы. Да, у Мариссы и моей матери.

Если я когда-нибудь решусь на кражу, Нэш станет моей первой воровской добычей.

Слышу его низкий голос, он разговаривает с Мариссой. Без сомнения, у них грандиозные планы на ночь. Их шикарная жизнь — материал, из которого создаются сказки. К несчастью, моя жизнь — все, что угодно, только не сказка.

Решительно мотнув головой, отчего глаза затуманились слезами, я затягиваю хвост на макушке и смотрю на себя в зеркало. Рабочая одежда Мариссы — это костюм за тысячу долларов и туфли от Джимми Чу. Моя — черные шорты и футболка с надписью: «Прими на грудь у Тэда». Таким, как я, не суждено жить в сказке.

Я рада, что слышу хлопок входной двери. По крайней мере, теперь по пути к выходу мне не придется проходить мимо этого динамического дуэта. Ну и дрянной уик-энд, а ведь он только начался. Меньше всего мне сейчас нужно видеть, как они тащатся друг от друга.

Я даю сладкой парочке минуту-другую, после чего беру сумочку и ключи, закидываю на плечо баул с запасом вещей на ночь и направляюсь к двери. Думая, что надо было зайти в уборную перед уходом, поднимаю взгляд и вижу Нэша, который сидит в своей отполированной до блеска машине и говорит по телефону. Не глядя, куда иду, я забываю про поребрик — и это заканчивается падением.

Вероятно, мне удалось бы сохранить равновесие, если бы не набитая битком сумка. Раз ее понесло не туда, нас обеих было уже не остановить.

Я выпадаю вверх тормашками на парковку, представляя саму себя каким-то мультяшным колесом от телеги, которое катится и молотит, как цепами, руками и ногами.

Хоп! — снова я выгляжу дурой. И притом в глазах Нэша.

Кончится ли когда-нибудь мой вечный конфуз перед этим парнем?

В голове проносится мысль, пока я пытаюсь подняться. Тем не менее не успеваю я выпутаться из лямок сумочки и баула с вещами, как меня подхватывают под мышки и ставят на ноги чьи-то сильные руки.

Я оказываюсь лицом к лицу с Нэшем. Его темно-шоколадные глаза полны заботы, от него слегка пахнет дорогим одеколоном, чем-то мускусным, темным, сексуальным.

— С тобой все в порядке?

Я ничего не соображаю и ни с того ни с сего выдаю:

— Рада, что хоть не описалась.

У Нэша отпадает челюсть, чуть-чуть, — и я чувствую, что заливаюсь краской.

Святый боже, что это я такое ляпнула?

А потом Нэш смеется. Идеально очерченный рот растягивается в улыбке, обнажая столь же идеальные зубы. Лицо из просто красивого превращается в ослепительно прекрасное. А смех — глубокий, раскатистый — так и скользит по коже, будто атласная ткань.

Пялюсь и пялюсь на Нэша, но, кажется, не могу оторвать глаз от его губ, таких близких. Они совсем такие же, как у его брата. Такие вкусные. Такие запретные. И, несмотря на все причины, по которым я не должна этого хотеть, я хочу, чтобы он поцеловал меня так же страстно.

Что, черт возьми, со мной не так?

— Да.

У меня в голове полный кавардак.

— Что? — спрашиваю, голова кру´гом.

— Я тоже, — повторяет он.

— Что ты «тоже»?

— Рад, что ты не описалась.

Ах да. Вот оно что.

Отступая от него, чтобы собраться с мыслями, я робко улыбаюсь и качаю головой:

— О боже! Прости меня. Я это… просто только что думала: надо было сходить в туалет перед выходом. Сегодня много пила.

Я натянуто смеюсь. Нэш продолжает весело смотреть на меня. Это ужасно.

— Куда ты собралась?

— На работу.

— А-а. И где это? — спрашивает он, засовывая руки в карманы, будто готовится к долгому разговору.

— Ну, это гриль-бар «У Тэда» в Солт-Спрингсе.

— В Солт-Спрингсе? — Он хмурится. — Это что, больше часа отсюда?

— Точно. Вот почему мне нужно спешить.

Надо распрощаться с ним, пока не случилось чего-нибудь еще более постыдного. Вдруг я прикоснусь к его соскам, которые различаю под дорогой, облегающей тело рубашкой?

— Правильно. Веди машину осторожно.

Кивнув и вежливо улыбнувшись, Нэш поворачивается и идет к машине, которая тихо урчит мотором в нескольких футах от нас.

Я почти бегу к своей побитой «хонде цивик». Никогда еще она не представлялась мне таким желанным убежищем, последним приютом. Запрыгиваю внутрь, хлопаю дверцей и с облегчением выдыхаю.

Но потом поворачиваю ключ и, вот досада, слышу какой-то жалобный вой. Мотор не заводится.

Я смотрю на датчик топлива. Бак наполовину полный. Значит, проблема не в этом. Лампочки на приборной панели горят ярко, такие миленькие. Аккумулятор не разряжен. Кроме этого, я не знаю, что проверять.

Беспомощно сижу за рулем, соображая, что, к чертям собачьим, мне делать, и тут вижу Нэша. Он обходит спереди мою машину и становится рядом с окном. Я опускаю стекло.

Пытаюсь улыбнуться, хотя мне хочется расплакаться.

— Машина не заводится? — спрашивает Нэш.

— Не-а.

— А что не в порядке?

— Понятия не имею. У меня есть яичники, поэтому во мне все восстает против механики.

Нэш ухмыляется:

— Типа залей бензин, поменяй масло и все такое прочее?

— И еще очень многое.

— Давай я посмотрю. Можешь открыть капот? — спрашивает он, закатывая рукава до локтей.

Боже правый, у него даже предплечья сексуальные!

Я смотрю вниз и влево, вижу маленький значок для открывания капота. Какое счастье, что я знаю хотя бы это.

Тяну за рычажок.

Не знаю, выйти мне или сидеть в машине. В целях самосохранения решаю остаться внутри. Нахождение в машине, подальше от Нэша, по экспоненте уменьшает вероятность того, что я совершу или скажу какую-нибудь глупость. Так лучше.

Сквозь щель, где капот крепится на петлях к кузову, я вижу, как Нэш возится с какими-то штуками, дергает какие-то шланги и провода, что-то прикручивает. Потом он отряхивает руки, закрывает капот и снова подходит к моему окну:

— На первый взгляд никаких серьезных неполадок нет, но я не механик. Кажется, эта машина не собирается никуда ехать в ближайшее время. Хочешь, я вызову эвакуатор?

Я испускаю глубокий досадливый вздох.

— Нет, не нужно. Я сама вызову, когда позвоню на работу.

— Ты уверена?

Я выдавливаю из себя улыбку — самую широкую, на какую только способна, это точно.

— Да, я уверена. Предпочитаю получить выговор приватно, если ты не возражаешь.

Нэш хмурится:

— У тебя будут проблемы?

Я небрежно отмахиваюсь:

— А, не больше, чем обычно.

Нэш кивает и начинает уходить, но останавливается. Я вижу, что он смотрит на часы, потом поднимает взгляд, как будто думает о чем-то. Видно, как прокручиваются колесики у него в голове.

— Может, ты позволишь мне отвезти тебя на работу?

— Ни в коем случае! У вас с Мариссой были планы, к тому же тебе не по пути. Солт-Спрингс никому не по пути.

— Мы просто собирались провести время с несколькими сослуживцами. Я могу немного опоздать. Это не проблема.

— А для меня проблема. Я сама справлюсь. Ценю твое предложение, но вынуждена отказаться.

— Отказаться? — В глазах Нэша вспыхивает озорной огонек. — А что, если я настаиваю?

— Настаивай себе сколько угодно. Мой ответ не изменится.

Нэш с прищуром смотрит на меня, и уголки его губ приподнимаются. Он медленно подходит к моему окну, наклоняется и опирается предплечьями на дверцу, где опущено стекло. Его лицо в каком-то дюйме от моего.

— Я всегда могу заставить тебя.

Слова звучат мрачно и грязно, с намеком на какое-то неопределенное удовольствие. Думать я могу только о том, что бы он заставил меня делать и как я этого хочу.

Есть одно неприятное определение этого: парень принуждает девушку к сексу. Но о чем оно говорит? Нельзя изнасиловать того, кто сам напрашивается. А я бы напросилась. О, как бы я напросилась!

Во рту пересохло так, что язык липнет к нёбу. Меня хватает только на то, чтобы покачать головой.

Нэш молниеносно протягивает руку и выхватывает ключи из замка зажигания. Самодовольно улыбаясь, выпрямляется и обходит машину. Остановившись у окна со стороны пассажира, он открывает дверцу, забирает с сиденья мои баул и сумочку и бросает мне, прежде чем закрыть дверцу:

— Ты либо идешь со мной, либо остаешься сидеть в машине, которая не заводится. Выбор за тобой.

После чего хлопает дверцей и как ни в чем не бывало направляется к своему авто с моими вещами, которые забрасывает на заднее сиденье. Потом прислоняется к дверце водителя, складывает на груди руки и смотрит на меня. Ясно, что это вызов.

Я достаточно упряма и могла бы найти способ настоять на своем, если бы действительно не хотела ехать с ним. Но в том-то и загвоздка: я хочу с ним ехать. Провести побольше времени наедине с Нэшем, без Мариссы, — это предел мечтаний. То есть у меня нет планов умыкнуть его. Даже если бы я могла. У Мариссы полный комплект: она визгливая сучка, но при этом умна, богата, успешна и имеет черт-те какие связи в адвокатском мире Атланты.

И я — студентка-счетоводша тире барменша тире дочка фермера. Да уж, какое тут умыкание Нэша, даже если бы я была из тех, кто рискнет попытаться.

К счастью, это делает поездку с ним еще более безобидной.

Подняв стекла, я вылезаю из машины, запираю дверцу и направляюсь к «БМВ» Нэша — плюшевый салон и всякие навороты. Я оставляю без комментариев довольную улыбку, которая сияет на лице Нэша, когда он залезает в машину и садится рядом со мной. Пусть думает, что победил.

— Ну что, это было так трудно?

Я стараюсь, чтобы моя улыбка выглядела не более чем вежливой, подавляя прущий изнутри восторг.

— Да не так уж. Ты был убедителен.

— Так обо мне все говорят.

— Не сомневаюсь, — бурчу себе под нос. Нэш вскидывает голову и смотрит на меня, я невинно улыбаюсь. — Что?

Взгляд у Нэша подозрительный.

— Мне показалось, ты что-то сказала.

— Нет. Это не я.

Пока Нэш задом выезжает со стоянки, я бросаю все силы на то, чтобы сдержать улыбку.