Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

8

Кэш

Слыша, как за Оливией захлопывается дверь, я улыбаюсь.

Досадно, что пришлось сократить собеседование, но мне уже ясно представлялось, как эта девчонка окручивает меня, чтобы заставить делать глупости и нести полную чушь. В каком-то смысле мне это нравится. Она мне нравится.

Оливия — сплошное противоречие. Могу поклясться, что ее ко мне тянет, но она противится. Точно могу сказать, что она скромна, но старается не показать этого. А как она сделала решительное лицо, прежде чем принять вызов! Это чертовски возбуждает! Мне хочется провоцировать ее, чтобы посмотреть, насколько далеко она зайдет.

Знаю, это похоже на извращение, но так и есть. В ее реакции на мои насмешки есть нечто такое, от чего у меня усиливается секреция во всех органах. Ясно одно: если Оливия будет рядом, мне гарантированы весьма содержательные выходные!

Я сажусь, чтобы написать мейл Мари — хозяйке магазина, который снабжает меня униформой. Не могу удержаться от мысли, как будет выглядеть Оливия в узких черных джинсах с приспущенной талией и белом облегающем топике. Не хочу, чтобы работницы моего бара выглядели как шлюхи, но не возражаю, если они покажут немного обнаженного тела и аппетитных ложбинок. Это увеличивает продажи выпивки. А в случае с Оливией доставит много удовольствия мне лично.

Жду не дождусь завтрашнего вечера. Оливия уже начала разыгрывать сексуальную милашку. А когда она попадет в соответствующую атмосферу, я специально займусь тем, чтобы она расправила крылышки. Давненько я так не забавлялся. Уже думаю о том, что бы такое попросить ее сделать на прослушивании.

9

Оливия

Просыпаюсь от звонка мобильника. Продираю глаза и мутным взглядом смотрю на часы у кровати. Четыре минуты седьмого. Утра. Кто может звонить мне в такую безбожную рань?

Смотрю на светящийся экран мобильного. Номер незнакомый, и я раздумываю, отвечать или нет. За трубкой я потянулась именно потому, что звонок раздался так рано. Всегда чувствую легкую тревогу, если телефон звонит в необычно раннее или позднее время.

— Алло? — говорю я. Голос мне самой кажется хриплым.

— Оливия?

По спине пробегает дрожь. Это Кэш. Звук голоса вызывает в воображении образ прекрасного лица с дерзкой улыбкой и соблазнительные очертания груди. Неожиданно для себя я чувствую, что таю.

— Оливия? — снова произносит Кэш.

Нет, это не может быть Кэш. Это, должно быть, Нэш. Владелец ночного клуба едва ли уже проснулся. К сожалению, тот же восторг я испытываю от появления мысленного образа Нэша и перспективы, что звонит мне он.

Как все запущено, я сама не представляла!

— Да.

Низкий, громыхающий смех.

Такой грязно-сексуальный!

— Это Нэш. Извини, что звоню так рано, но я уеду почти на весь день и хочу узнать, как дела в клубе. Ты получила работу?

— Не стоит беспокоиться. Правда. Я ценю, что ты интересуешься. Ну, по правде говоря, сегодня вечером у меня будет какое-то прослушивание.

— А-а, — понимающе протягивает Нэш. — Кэш хочет, чтобы его сотрудники охотно развлекали гостей.

Впервые я вспомнила, что это Кэш прислал тогда стриптизера, и меня охватил настоящий ужас.

Боже правый, я не могу показывать стриптиз!

Я села в кровати:

— Какого черта! Он же не думает, что я стану раздеваться, а?

Снова смех.

— Нет. Если ты сама не захочешь.

— Боже мой, нет!

— Я так не думаю, особенно после твоего первого посещения «Дуала».

В голосе звучит ирония.

Кэш рассказал ему! Черт побери!

Думаю, пора сменить тему.

— Тогда что означает «развлекать гостей»?

— Давай определим это так: ты не должна робеть перед публикой. У тебя с этим порядок?

Да, я действительно немного стеснительна, но это никоим образом не делает меня слабой. Честно говоря, меня слегка задел намек Нэша.

— Поверь мне, Нэш, я могу делать то, на что способна любая другая девушка. Нет проблем.

Ну, это, может быть, и не совсем правда. Но будь я проклята, если когда-нибудь признаюсь в этом!

— Тогда у тебя проблем не возникнет. С твоей внешностью и характером ты там всех поубиваешь.

Это замечание мне нравится. Хотя я не надеюсь, что Нэш обращает внимание на мою внешность. Но как радостно слышать, что, оказывается, обращает. Значит, я ему небезразлична, что на самом деле плохо, зато я чувствую себя не такой одинокой в своих привязанностях. Хотя все равно ничего не выйдет. Он занят.

Проклятье!

Слышу приглушенный звук тонального набора, будто Нэшу звонит кто-то еще.

— Только помяни дьявола. Это Кэш, — говорит Нэш, а потом бормочет рассеянно: — Интересно, чего это он поднялся в такую рань?

Забавно, но я про себя подумала о том же. Через пару секунд Нэш откашливается и продолжает:

— Ну, все равно удачи тебе вечером. Собственно, это все, что я хотел сказать. Ложись обратно в постель. Отдохни и проснись красивой. Не то чтобы тебе это нужно.

Я улыбаюсь вовсю, как сумасшедшая, давлюсь смехом, но мне удается удержаться.

— Спасибо, так и сделаю.

— Спи спокойно, Оливия.

Он вешает трубку. Кожа у меня на руках и на груди все еще покрыта мурашками. Мне нравится, как Нэш произносит мое имя.

«Откуда же он все-таки взял мой номер?» — гадаю я.

Долго лежу в кровати, смотрю в потолок и думаю о Нэше. Интересно, каково это — смотреть в потолок, лежа рядом с ним. Глаза медленно закрываются, когда я представляю себе, как Нэш ложится на меня, накрывает мое тело своим и втискивает свои бедра между моими.

Такие мысли провожают меня обратно в сон.

* * *

«Дуал» выглядит почти так же, как вчера, только света внутри горит несколько больше и слышны голоса. Два голоса — причем один принадлежит человеку, который явно на взводе.

— Значит, я должна возиться с какой-то недоучкой? Вот дерьмо! Я тут старшая. Он мог бы, по крайней мере, посоветоваться со мной.

Я вижу, кому принадлежит голос, — какая-то метелка в длинных белесых дредах и со сплошняком татуированной рукой. Она в раздражении машет граблями и орет на парнишку, который выглядит не взволнованнее танка.

— Остынь, психичка, — добродушно говорит он. Мне виден только чернявый затылок паренька, в его голосе слышится едва сдерживаемый смех. — Он сказал, она с опытом. Может, ее не придется так уж долго натаскивать.

— Если она собирается быть в паре со мной, то или будет лучшей, или я не стану с ней работать.

— Ну, Тарин, ты ведь такая милая, покладистая пивная девчонка, сама знаешь.

Тарин, отвернувшаяся было, чтобы что-то куда-то перелить за стойкой, оборачивается к нему так резко, что я слышу, как дреды хлещут парнишку по лицу.

— Как ты назвал меня?

Паренек откидывает голову назад и заливается смехом. Громким. Я жду, что вот сейчас Тарин выцарапает ему глаза, но вместо этого, к моему удивлению, она улыбается. И этим инцидент исчерпывается.

— Ты, вообще, собираешься идти со мной на концерт? — совсем по-родственному спрашивает девушка.

Разговор переходит в спокойное русло, я перестаю различать слова отчетливо и чувствовать стыд за то, что подслушиваю. Пора или убраться отсюда, или заявить о своем присутствии. И поверьте, это непростое решение. Одна мысль о работе с такой девицей, как Тарин, вызывает у меня сердцебиение.

Не давая себе времени обдумать возможность отступления, я собираю последние унции храбрости, какие у меня есть, прочищаю горло и начинаю двигаться к барной стойке.

Обе головы поворачиваются и следят за моим приближением. Когда я подхожу, то замечаю, что девушка, хоть и наделенная бесовским нравом, довольно красива. У нее большие миндалевидные глаза и пухлые алые губы. А парнишка… вау! Он тоже хорош собой.

Выглядит экзотично. Может, гаваец, а может, кубинец. Кожа цвета карамели, черные как сажа волосы и такие же черные глаза. А улыбка, с которой он поворачивается ко мне? Святые грешники!

Что это? Страна несостоявшихся фотомоделей?

Я стараюсь не смущаться своего внешнего вида. Не такая уж открытая одежда, по крайней мере дискомфорта не доставляет, но я все равно чувствую… беспокойство. Джинсы съезжают, открывая приличную часть живота, а топ, вероятно, на размер меньше, чем я ношу обычно, и оставляет открытой для взглядов ложбинку меж грудей. В итоге ничего особо страшного, но внимание мне обеспечено, можно не сомневаться. Вот почему я нервничаю.

Я не выпираю из топа так откровенно, как Тарин, жизнерадостные титьки которой наверняка искусственные. У нее оголено все, что можно, и я даже слегка горжусь своими формами. Если у меня и есть кое-что особенное, так это пухлые ягодицы.

Широко улыбаюсь и протягиваю руку.

— Привет, я Оливия. А ты, наверное, Тарин, — говорю, обращаясь сперва к девушке. Очевидно, если у меня тут могут возникнуть с кем-нибудь проблемы, так это с ней.

— Я могла бы сказать, что ждала тебя, но не скажу: я только недавно узнала, что буду заниматься тобой, поэтому…

Она раздражена — да, но не враждебна. Я принимаю это за добрый знак и начинаю вступать в игру, как лайнбекер [Лайнбекер — игрок защиты в американском футболе, располагающийся сразу за чертой, до которой возможна силовая борьба за мяч.].

— Я постараюсь быстро разобраться во всем. К счастью, у меня большой опыт работы в баре, так что… — говорю я, по примеру Тарин не завершая фразу.

Она кивает, но улыбкой выражает явное сомнение.

— Посмотрим.

— Отлично! — воодушевленно восклицаю я. — Жду с нетерпением, когда мы начнем. — Быстро оборачиваюсь к парню, направляю в его сторону вытянутую руку. Он продолжает улыбаться.

— Оливия.

— Марко, — нежно говорит он, а в глазах сверкают озорные искорки. Снова и снова ты встречаешь людей, которые немедленно прикипают к тебе при первом знакомстве. У меня нет сомнений в том, что я нравлюсь Марко. Он даже не пытается скрывать это. А с чего ему скрывать? На всей планете, вероятно, не найдется женщины, которая устоит перед чарами такого парня, как он, — смуглого, горячего, откровенного, с разящей наповал улыбкой. — Вечер стал намного приятнее.

О, он, похоже, создаст мне проблемы!

— Может быть, для меня тоже, — отвечаю с игривой улыбкой.

Способность флиртовать с ним — явный признак того, что между нами ничего не может произойти. Это парни, которые завязывают меня в узел, вроде Кэша и Нэша, — вот причина для беспокойства.

— Обрати свою милую улыбку на клиентов — это будет правильнее, но лучше научись подавать выпивку, — резко бросает Тарин и уходит.

Марко делает успокаивающий жест и закатывает глаза.

— Не обращай внимания. У нее вечный ПМС. Когда подвалят клиенты, она станет поприятнее.

Я улыбаюсь и киваю, но про себя шепчу: «Хвала Всевышнему!»

— Может, у нее дреды перетянуты? — тихо бормочу я.

Марко смеется:

— Черт! Красивая и веселая. Мне не терпится увидеть, что еще скрывается за этой сексуальной улыбкой.

— Ничего такого очаровательного, как за твоей, уверена.

Марко, не переставая улыбаться, кивает:

— О да, да. Мы поладим.

10

Кэш

Я редко боюсь работы, но обычно и такого нетерпения не испытываю. Жду, пока заведение наполнится посетителями, а потом отправляюсь посмотреть, как идут дела у Оливии. Намеренно даю ей время освоиться и появляюсь только после этого. Понимаю, что она может занервничать.

Я знаю, она меня хочет, — по крайней мере, думаю, что это так. Но, похоже, она не хочет меня хотеть. Одно это возбуждает во мне интерес.

Я не против игры в кошки-мышки, которую мы затеяли. Согласен немного поиграть, чтобы затащить ее в постель. В отношении женщин инстинкты меня, как правило, не обманывают, а сейчас все мое нутро говорит: она стоит того, чтобы потерпеть.

Делаю первый шаг и окидываю взглядом океан голов. Глаза сразу устремляются в сторону бара. К Оливии.

Мигом выделяю ее из толпы, отчасти потому, что я на пару дюймов выше самого высокого человека, находящегося между нами, а отчасти потому, что вокруг Оливии собрался небольшой кружок мужчин. Уже.

Она улыбается клиенту, смешивая ром с кока-колой. Слежу за тем, как девушка берет у парня кредитку и проводит ею по приемному устройству так уверенно, будто делала это каждый день в течение многих лет.

Оливия хороша. И я доволен. Я бы оставил ее в любом случае, но приятно сознавать, что девушка оказалась стоящей.

О да, стоящей. Именно так.

Хочется помечтать о том, как я положу ее на стойку бара, когда клуб опустеет, стяну с нее одежду и полижу ее гладкую кожу. Безжалостно обрываю эти мысли и возвращаюсь к делу более насущному — к прослушиванию. Оливия не должна узнать, что в этом нет никакой надобности. Я все равно взял бы ее на работу. Но прослушивание состоится в любом случае, по большей части для моего удовольствия.

Прокладываю себе плечом путь сквозь толпу к тому концу длинной прямой барной стойки, где стоит Оливия. Останавливаюсь за полукольцом окруживших девушку мужчин и жду, пока она поднимет взгляд и заметит меня. Когда это происходит, я вижу, как она на мгновение замирает. Это почти незаметно, настолько, что я сомневаюсь, обратил ли кто-нибудь еще на это внимание. Но от меня это не укрылось, что важно.

Оливия нервно облизывает губы и улыбается. Я подмигиваю ей, просто чтобы посмотреть, как она отреагирует. Она снова замирает, щеки заливает краска, но потом она отводит взгляд и на секунду сводит брови. Думаю, Оливия сама не осознает, что хмурится.

Черт, мне это нравится! Она реагирует на меня, даже когда сама этого не хочет.

Не знаю, почему она так старается отгородиться от меня. Я не такой уж плохой парень: здоров, в прекрасной форме, владею успешным бизнесом, не имею долгов и, черт возьми, довольно привлекателен внешне. По крайней мере, так говорят.

Я подхожу к бару, кладу локоть на стойку и поворачиваюсь к группе парней:

— Знаете, что сейчас будет, ребята? Прослушивание новой барменши.

Раздаются радостные возгласы. Оливия уже обеспечила себе фанатскую поддержку. Она собирается добить меня.

Слышу, как со всех сторон сыплются предложения: пусть станцует на стойке, пусть споет, проберется сквозь плотную толпу, но потом слышнее других становятся два слова, и вот уже их повторяют хором, как речовку:

— Боди-шот! Боди-шот! Боди-шот!

Оливия с интересом следит за тем, как решается ее судьба.

— Пусть будет боди-шот! — кричу я.

Смотрю на Оливию и воздеваю руки ладонями вперед:

— Так решил бар. — Оливия кивает мне, несмело улыбается и вытирает руки о джинсы. — Выбирай жертву.

Она закусывает губу и смотрит через стойку на всех парней, которые таращатся на нее. Я точно знаю, любой из них хотел бы оказаться счастливчиком, но Оливия умная девушка. Она понимает: в этом прослушивании заключается нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Она взвешивает «за» и «против» и готовит достойный ответ на вызов.

Оливия уже работала в баре и должна знать: пить на работе строжайше запрещено, что исключает из числа претендентов Марко и Тарин. Вероятно, ей известно и о том, что вовлечение в такие игры клиентов тоже не одобряется. Она прокручивает в голове варианты.

Умная девушка.

Прослушивание в моем баре — это всегда поиск способа сделать людей счастливыми, не нарушая никаких правил. Я по натуре нарушитель запретов, но со своими сотрудниками строг. Этот бар дает мне средства на жизнь, помимо прочего. Я не могу допустить судебных исков, членовредительства и скандалов.

Наблюдаю за тем, как Оливия оценивает ситуацию. Когда ее взгляд падает на меня, понимаю: она осознала, что другого варианта нет. Не уверен, действительно ли я увидел вспышку восторга у нее на лице, или это только мои фантазии. Но что я точно заметил, так это как она снова набирается храбрости. И это так же сексуально, как и прежде.

Оливия одаривает окружающих ее парней обворожительной улыбкой:

— Думаю, тем, кто сделает это, будет мой босс?

Сыплются добродушные шуточки, я получаю несколько игривых ударов и шлепков по спине. В атмосфере беззлобной зависти и всеобщего воодушевления я киваю Оливии.

Протягиваю руку через стойку бара. Она смотрит на нее, набирает в грудь воздуха и скользящим движением кладет пальцы мне на ладонь, ставит колено на край стойки и взбирается наверх. Я поддерживаю ее и говорю:

— Освободите стойку.

Все парни забирают свои бокалы, давая место Оливии.

— Марко, один боди-шот «Патрон»! — кричу бармену.

Тот быстро покидает общество девушек, которых занимал болтовней, наливает выпивку и приносит нам вместе с солью и двумя ломтиками лайма, но не уходит, а с улыбкой говорит Оливии:

— Ложись, красотка. Я тебя приготовлю.

Обычно бармен так и делает. Но и я, как правило, не являюсь участником процесса. Мне почему-то хочется самому приготовить Оливию.

Девушка ложится и слегка ерзает, чтобы устроиться поудобнее на твердой барной стойке.

Я натянуто улыбаюсь, следя за тем, как Марко проводит ломтиком лайма по голому животу Оливии, кружит около пупка. Девушка смотрит на него с улыбкой. Бармен практически истекает слюной. Я скрежещу зубами, чувствуя уколы ревности.

Какого черта? Откуда это взялось?

Любой скажет вам, что я не ревнив. В мире столько жаждущих ласки женщин, чтобы скручиваться в бараний рог из-за какой-то одной. Зависть вообще мне не свойственна.

Обычно.

Марко получает свое удовольствие — смачивает кожу Оливии, сыплет соль. Тарин включает музыку: когда исполняется боди-шот, это всегда «Полей меня сладеньким» Дефа Леппарда. В результате все окружающие включаются и сразу понимают, что происходит. Я никогда не придавал этому особого значения, но сегодня, пока звучала музыка для подзаводки, почувствовал, в чем смак. Не отказался бы полить Оливию чем-нибудь сладким, чтобы потом все это долго-долго слизывать.

Я уже готов поторопить Марко, но тут он наконец подает Оливии рюмку и подносит второй кусочек лайма к ее рту. Не могу не улыбнуться, когда Оливия берет ломтик из его пальцев и вставляет себе в рот сама. Вероятно, влечение, которое я вижу в глазах Марко, направлено в одну сторону.

Это тешит мое самолюбие.

Оливия поворачивается ко мне, в широко раскрытых глазах застыла тревога. Я наклоняюсь и шепчу ей на ухо:

— Если тебе совсем неприятно, можешь этого не делать.

Разгибаюсь и, затаив дыхание, с надеждой жду ответа: храбрость должна взять верх.

Так и происходит.

Оливия медленно поводит головой из стороны в сторону и, извиваясь, подвигается ближе ко мне. Глаза сверкают решимостью. В них вызов. У меня в джинсах все вздрагивает.

Я улыбаюсь ей и говорю достаточно громко, чтобы слышали все окружающие:

— Ну ладно. Ты сама попросила.

Меня подбадривают криками.

Подвинувшись к ее талии, я наклоняюсь и прикасаюсь языком к животу. От кисло-соленого вкуса обильно выделяется слюна. Я смыкаю губы и проглатываю ее, а потом целую живот Оливии и лижу вокруг пупка.

Она лежит совершенно спокойно, пока я съедаю соль. С этим покончено, я приподнимаю голову и вижу, как Оливия тянется ко мне. Это такое едва различимое движение. Вероятно, никто другой ничего не заметил. Но я-то не упустил.

Кладу руку на бедро Оливии, чтобы успокоить ее, и погружаю язык в ямку пупка. Девушка вся сжимается подо мной, и, могу поклясться, я слышу ее вздох, даже сквозь музыку.

Снова поднимаю голову, встречаюсь взглядом с Оливией, и в ее глазах, признает она это когда-нибудь или нет, вижу желание. Жаркое, влажное «пригвозди меня к стене» желание.