Но вместо того чтобы уйти, Джейк обогнул стол и подошел к девушке. Он поднял ее на руки, сел на стул и опустил к себе на колени. Николь крепко прижалась к нему и глубоко вздохнула.
— Прости, пожалуйста, — повторила девушка, чувствуя, что не в силах больше сдерживаться. Слезы градом закапали ему на рубашку.
Джейк положил ее голову себе на плечо и аккуратно вытер слезы.
— Неужели наша гордая и отважная Николь плачет? Не верю своим глазам…
Простые слова согрели ей душу. Николь прекрасно понимала, что слово «отважная» вряд ли ей подходит. Это слово не подходит тому, кто не может помочь ребенку, кто не в силах облегчить его боль.
— Не плачь, малышка. Ты не виновата, что Роберта преследуют такие сны. Другая стала их причиной.
Джейк поглаживал девушку по голове, совсем так же, как только что гладил сына.
— Ты просишь у меня прощения. Но это я должен делать. Вместо того чтобы оставить в покое, я снова и снова терзаю тебя разговорами об отъезде.
— Жалеешь, что я вызываю в тебе нормальные человеческие чувства? — спросила Николь, сама удивляясь, с каким нетерпением и страхом ждет ответа.
— Да, — немного поколебавшись, ответил Джейк. — Наверное, я больше боюсь за себя, чем за сына.
У Николь как бы оборвалось что-то внутри, но он смущенно продолжил:
— Жалею, жалею и очень, потому что вместо того, чтобы думать о сыне, постоянно думаю только о тебе…
Николь выпрямилась, а когда Джейк снова попытался притянуть ее к себе, поднялась с его коленей.
— Если ты хочешь найти мне замену, пожалуйста, сделай это скорее.
Девушка медленно поднялась в свою комнату. Прислонившись спиной к двери, она осталась наедине с собой, своими мыслями, своим одиночеством и холодом…
Глава 7
Николь выключила двигатель, и пикап замер около дома. Гулливер, который сидел на заднем сиденье, ткнулся в шею холодным влажным носом, довольный, что закончилась утомительная тряска.
Роберт засмеялся.
— Ты видишь, Гулливер любит тебя.
— Очень хорошо, — сказала Николь, открывая дверцу и выпрыгивая из машины. — Не хотела бы я иметь такого большого и зубастого врага.
— А еще очень сильного и бесстрашного, — в глазах Роберта прыгали веселые искорки.
Николь улыбнулась. Приятно видеть, как от ночных кошмаров не осталось и следа. Мальчик смеется и радуется жизни. Наверное, помогло и то, что за завтраком Джейк сообщил, что сегодня Джейсон привезет на ферму их лошадей. Теперь они смогут все вместе кататься верхом.
— Гулливер любит тебя, ты разрешила ему поехать в город за покупками, — объявил Робби, спрыгивая на землю. Его пушистый друг последовал за ним.
— Да нет. Это тебя он должен благодарить за идею.
Николь взяла пакеты с покупками и направилась к дому. Мальчик, довольно улыбаясь, бежал за ней.
Когда они открыли дверь, то услышали, что телефон звонит вовсю.
— Я возьму трубку! — крикнул Роберт и поспешил к телефону.
— Вы ошиблись номером, — услышала Николь его голосок.
Через час к прогулке верхом все было готово. Николь сложила в корзину еду, бутылки с водой и большую скатерть. Теперь они с Робби сидели на кухне и с нетерпением ждали приезда мужчин. Наконец послышался долгожданный шум подъезжающей машины. Они побежали на крыльцо и увидели, как Джейк и Джейсон выбрались из кабины небольшого грузовика и собирались выводить лошадей, которые испуганно топтались в прицепе. Но больше всего Николь поразило выражение лица Джейка.
Она впервые видела, чтобы этот рассудительный, пожалуй, даже суровый мужчина так по-детски радовался. Странное все-таки создание человек, порой достаточно немногого, чтобы почувствовать себя счастливым.
Вскоре лошадей вывели, успокоили, и можно было отправляться на прогулку. В детстве семья подруги Николь часто устраивала верховые прогулки, и Николь уверенно чувствовала себя в седле.
Лучи солнца нежно грели кожу, дул приятный теплый ветерок. Они не спеша ехали втроем, наслаждаясь тишиной и покоем. Николь начинала понимать, почему Джейк так любит землю. Девушка полной грудью вдохнула чистый теплый воздух.
— Как же здесь хорошо! В этой земле, солнце, зеленой траве и синем бесконечном небе есть что-то целительное, — она не сразу поняла, что говорит вслух. Николь оглянулась на Джейка. Тот с интересом смотрел, видимо ожидая продолжения речи.
— Когда мой брат болел, мы жили в городе среди образцов величайших достижений человеческого разума. Но они, как бы велики ни были, не смогли спасти жизнь Нику. Это лишний раз говорит, что человек ничто в сравнении с матерью-природой. — Николь обвела рукой бесконечные просторы.
Некоторое время всадники ехали молча, потом заговорил Джейк:
— После того как ушла Оливия, мне пришлось выбирать между сыном и землей, которая, как и ребенок, требовала ухода и заботы. Какое-то время мне казалось, что возможно совмещать и то, и другое. Но потом я понял, что эти вещи совместить не удастся. По крайней мере, пока Роберт хоть немного не оправится от удара и не подрастет. Для него мое время и внимание были важнее. Я даже не мог нанять кого-нибудь, чтобы присматривать за ним. Он боялся, что и я тоже оставлю его. Я вынужден был проводить с ним весь день. Каждый вечер сидел у его кровати, пока он не засыпал, а иногда и спал в его комнате. Когда Роберт просыпался и не видел меня рядом, он начинал плакать. И тогда я забросил все дела на ферме и сосредоточился на одном — исцелении сына.
К тому времени когда ушла Оливия, мои дела пошли в гору. Я уже нанял нескольких работников и собирался расширить хозяйство. И вдруг на руках у меня остался маленький ребенок. Случись это несколько позже, я, возможно, нашел бы надежного человека, который мог бы заменить меня на ферме, что-то вроде управляющего. Но все произошло слишком внезапно.
— Ну и что ты сделал? — спросила Николь, внимательно слушая рассказ Джейка. Пользуясь случаем, она старалась как можно больше узнать о его жизни.
— Я решил посвятить себя сыну. Мне пришлось на время отдать лошадей Джейсону, уволить работников и забыть о хозяйстве. — Джейк прервал рассказ и посмотрел куда-то вдаль, думая о своем. Потом повернулся к Николь и улыбнулся. — Пожалуй, хватит грустных воспоминаний. Лошади сегодня вернулись к хозяину. Мне кажется, это хороший повод, чтобы остановиться и хорошенько перекусить. Я знаю хорошее место совсем недалеко отсюда.
Джейк развернул лошадь и позвал Роберта, который ехал впереди. Николь и Джейк придерживали лошадей, чтобы дать маленькому всаднику почувствовать себя первым и чтобы он постоянно был на глазах.
Место, где они спешились, и в самом деле оказалось замечательным. Зеленый холмик — на берегу ручейка, в тени высоких деревьев.
Николь расстелила скатерть и аккуратно стала раскладывать жареных цыплят, овощной салат в пластиковой коробке, крутые яйца, картошку «в мундире» и тосты, смазанные джемом и медом. Не самые изысканные яства, но зато сытные, и как раз то, что нужно для скромного пикника. Скорость, с которой Роберт и Джейк поглощали предложенное, подтвердила правильность выбора.
После обеда Роберт устроился на валуне у ручейка. Он опустил ноги в воду и начал мастерить удочку из большой ветки, которую подобрал в траве.
Благодать! — думала Николь, погружаясь в приятную дрему, навеваемую солнечными лучами и журчанием ручья. Она почему-то представила, что на лужайке ее муж и ребенок, что все они — одна семья. Николь откинулась на траву и закрыла глаза, чтобы еще немного продлить сладкие грезы.
На следующее утро после дня рождения Роберта, который прошел просто чудесно, они все вместе поехали за котенком. Робби прыгал на месте от возбуждения и, обращаясь то к отцу, то к Николь, рассказывал, как познакомит нового питомца с Гулливером и они втроем будут играть. Николь невольно заразилась возбуждением мальчика, ей тоже захотелось поскорее увидеть котеночка.
Вскоре Роберт уже сидел среди целого выводка котят, не зная, какой из пяти пушистых комочков выбрать…
Семейство Никсонов жило неподалеку от Джейка. И мужу, и жене уже далеко за пятьдесят. Их дети выросли и жили своими домами.
Пока Робби мучился, кого из пушистиков выбрать, разговор зашел о недавно овдовевшей сестре мистера Никсона.
— Мелия поживет у нас еще некоторое время. Она ищет какую-нибудь работу.
У Николь все сжалось внутри. Надо узнать, какую именно работу ищет сестра хозяина, но язык не повиновался. Она просто смотрела на сестру мистера Никсона и видела отражение того, что искал Джейк, — пожилую, немного полную женщину с загорелым добрым лицом. Николь молча отошла в сторону, слыша, как заинтересованно Джейк расспрашивает о квалификации Мелии.
Николь присела рядом с Робби, надеясь, что с ним станет легче и сердце не будет сжиматься от боли при виде неподдельного внимания на лице Джейка. Но даже отсюда Николь слышала, что рассказывал мистер Никсон о своей сестре. Она понимала, что Мелия именно та женщина, которую Джейк хотел видеть в своем доме и которой собирался доверить воспитание сына.
Всю обратную дорогу Роберт не выпускал из рук коробку с маленьким серым комочком.
— Как ты назовешь котенка? — спросила Николь, обнимая малыша и стараясь забыть о страхе и тревоге, поселившихся в ней.
— Тоже Гулливер.
Она рассмеялась.
— А как же они догадаются, кого именно ты зовешь? Как насчет того, чтобы назвать котенка Пусси?
— Мне нравится это имя. — Роберт заглянул в коробку. — И ему, по-моему, тоже.
— А ты не боишься, что Гулливер будет сначала ревновать к Пусси? — оглядываясь, с улыбкой спросил Джейк.
— Как это?
— Понимаешь, — начала объяснять Николь, — раньше Гулливер был твоим единственным другом. Теперь же придется делить тебя с Пусси.
— Но я совсем не хочу обидеть Гулливера. — Робби растерялся.
— Я знаю, что надо сделать, — пришла на помощь Николь. — Когда мы приедем домой, ты побежишь к Гулливеру и приласкаешь его. А я отнесу коробку с Пусси в дом. Потом ты познакомишь собаку с нашим новым жильцом. Возможно, Гулливеру понравится Пусси, и он будет даже заботиться о нем. У животных такое иногда случается, когда зверь заботится о чужом детеныше, как о своем.
— Это просто здорово! Тогда я смог бы оставлять Гулливера присматривать за маленьким Пусси, когда пойду учиться.
Вскоре Гулливер обнаружил в комнате коробку с маленьким пушистым симпатягой. Первое знакомство-обнюхивание прошло хорошо. Большое собачье сердце было покорено, когда пушистый малыш доверчиво потерся мягким тельцем об огромную лапу Гулливера.
А через четверть часа Роберт со своими питомцами уже спал в детской.
В этот вечер Николь не пришла к Джейку, как всегда, сидевшему на крыльце. Она объяснила, что слишком устала и хочет спать, прекрасно понимая, что это неправда. Она долго ворочалась в постели, не в силах уснуть, заново переживая приятное ощущение семейной жизни, пусть даже придуманной…
— Есть ли такое место, куда котенок не ходил бы за Робби? — спросил Джейк, сидя за чашкой кофе.
— Нет, — Николь лукаво улыбнулась, наблюдая за мальчиком, который играл во дворе со своими четвероногими друзьями. — Гулливер тоже не отстает от них. Так они и ходят везде втроем.
— Спасибо тебе, Ник. Отличная идея — подарить Робби котенка. Он просто счастлив.
Уже два дня прошло с тех пор, как они побывали в гостях у Никсонов, а Джейк и не заикался, что наймет вместо меня Мелию, тревожно размышляла Николь. Джейк понял, что она может работать? Может, решил оставить ее? Да нет. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Мысль о том, что появилась реальная конкурентка, не оставляла девушку в эти дни ни на минуту. Вот и сейчас она готовит обед, а в голове вертится одна мысль: возьмет ли Джейк на работу Мелию или нет? А если возьмет, то как скоро? Но слово, которое донеслось из комнаты, где Роберт играл с Пусси и Гулливером, заставило обо всем забыть. Она действительно услышала «мама» или только показалось? Николь вытерла руки и застыла.
— Жили-были, — послышался голос Роберта, — красивый мужчина и прекрасная женщина. Звали их папа и мама. Папа и мама Мэтеры. Они поженились и жили на большой ферме. И жили очень счастливо. Любили друг друга сильно-сильно. Папа построил большой дом, чтобы в нем могла жить большая семья. И у них появился маленький мальчик. Сначала все было хорошо, пока он был малюткой, таким вот, как ты, Пусси. Мама и папа любили его, и он тоже очень сильно любил их. Мальчику хотелось, чтобы мама всегда была рядом, чтобы она говорила ему добрые ласковые слова. А еще хотелось быть фермером, как папа. — Котенок мяукнул, и Николь поняла, что Роберт укачивает Пусси, совсем как его укачивает Джейк, когда по ночам мальчика преследуют кошмары.
— Шшш, не плачь, Пусси, — приговаривал Роберт.
Николь вцепилась руками в стул, чтобы не побежать к малышу. Она никогда не поймет, что творится в душе ребенка, пока не даст самому откровенно рассказать о себе. И как ни трудно это выдержать, Николь не должна мешать ребенку. Пусть выскажет все, что накопилось на сердце.
— А потом все стало плохо. Папа Мэтер не знал, что случилось, потому что целый день работал на ферме. А мальчик был слишком маленьким и слабым, чтобы сделать что-то. Но женщина, мама Мэтер, знала, что все дело в маленьком мальчике.
У Николь от негодования захватило дыхание. Неужели у Оливии хватило жестокости обвинять ребенка?
— Папа Мэтер не видел, что с маленьким сыном что-то не так. Он просто любил его. А мальчик очень боялся, что папа обнаружит, что ребенок плохой, и разлюбит его. — Роберт всхлипнул, но мужественно продолжил рассказ.
— Мальчик старался быть хорошим и умным, но у него ничего не получалось. Все он делал неправильно. А потом папа перестал строить еще одну комнату, и мальчик понял, что папа Мэтер не хочет таких детей, как его маленький мальчик…
Николь не успевала вытирать слезы, которые одна за другой катились по щекам. Она должна все вытерпеть ради Роберта, ради Джейка.
— А потом мама Мэтер ушла. Маленький мальчик знал, почему она сделала это. Он был виноват во всем. А потом папа стал называть мальчика Робертом вместо Робби. Робби называли его раньше, когда мама еще не ушла и все было в порядке. А теперь никто не зовет мальчика Робби. Вот, Пусси, и сказке конец.
Николь вытерла глаза и сделала глубокий вздох, чтобы успокоиться. Нельзя, чтобы Робби догадался, что она плакала из-за его сказки. Николь вошла в комнату и присела с ребенком, который смотрел на нее широко раскрытыми испуганными глазами, влажными от слез.
— Я слышала, как ты разговаривал с Пусси.
— Только, пожалуйста, не рассказывай папочке. Если он узнает, что мама ушла из-за меня, то тоже уйдет. И я останусь совсем один.
Николь посадила Роберта на колени и обняла. Она чувствовала, как маленькое тельце вздрагивает от всхлипываний.
— Николь, пожалуйста, не говори ему ничего, — повторил он сквозь слезы.
Девушка поняла, что Робби не успокоится.
— Хорошо, я не расскажу ничего твоему папе, пока ты сам не разрешишь.
Робби уткнулся носиком ей в грудь и постепенно затих.
— Запомни, малыш, мама ушла вовсе не из-за тебя.
Он поднял заплаканное личико, посмотрел на Николь, но ничего не сказал.
— Все мамы любят своих детей, — начала Николь, не зная, что еще придумать, чтобы мальчик успокоился и не винил себя напрасно.
— Но тогда почему они уходят?
— Я не знаю, но уж точно их дети не виноваты в этом.
— Я расскажу тебе, почему ушла наша мама. Только обещай, что никогда не скажешь папе.
— Конечно-конечно.
— Она ушла, потому что я был слишком глупым. Она много раз говорила, что я совсем бестолковый, так и называла меня — «глупый Роб». А еще она все время повторяла: «Зачем Бог послал мне такого глупого ребенка?»
Николь не знала, что делают в таких случаях настоящие няни и что в подобных ситуациях советует педагогическая литература. Она просто крепче прижала к себе мальчика, принимая боль, которую переживал сейчас Роберт.
— Это неправда. Ты совсем не глупый и не бестолковый, наоборот, очень смышленый мальчик.
Роберт с недоверием посмотрел на Николь.
— Но тогда почему мама называла меня «глупый Роб»?
— Наверно, она говорила это сгоряча, когда была чем-то расстроена. И совсем не думала так на самом деле, — ответила Николь, вспоминая собственную мать. Та тоже не могла подарить своим детям любовь и ласку, в которых они так сильно нуждались. — Но это она вела себя неправильно, а не ты. Понимаешь, о чем я говорю?
Роберт кивнул в ответ.
— И давай договоримся, не было и нет «глупого Роба», а есть только «смышленый Роб». Ты согласен?
Николь чувствовала, как доверие постепенно оживало в Роберте. Он уже спокойно сидел на коленях, тихонько прижавшись к ней.
— Согласен, — тихо ответил ребенок.
Слезы навернулись на глаза Николь. Неужели удалось? Несчастное беззащитное дитя! Как несправедливо, что малыш так страдает из-за случайных слов, брошенных когда-то матерью. Эти слова, как занозы, засели в душе мальчика. И их непросто будет вытащить. Но она справится и с этим. Николь погладила мальчика по голове и почувствовала, как сначала одна, а потом и вторая маленькие ручки обвили ее шею.
— Гол! — закричала Николь, бросаясь за мячом, влетающим в импровизированные ворота. О футболе как о методе лечения душевных переживаний Николь никогда не слышала. Но выбрала эту игру, чтобы отвлечь Роберта от неприятных воспоминаний, и не ошиблась. Мальчик повеселел, особенно когда забил ей гол.
— Нет, невозможно обыграть такого футболиста! — сказала, улыбаясь, Николь.
Она подхватила малыша на руки и подбежала к дереву. Приподняв, чтобы Робби мог достать до толстого нижнего сука, она скомандовала:
— А ну-ка, садись на него!
Роберт подтянулся, и вот уже сияющий мальчик сидит верхом на дереве.
— А ты не залезешь! — Роберт весело смеялся.
Со стороны дома послышался шум машины. Девушка и мальчик обернулись как по команде. Они и не заметили, как приехал Джейк.
— Чем это вы занимаетесь? — поинтересовался он.
Николь посмотрела ему в глаза и покраснела, вспомнив, как обещала скрыть откровенный разговор с Робертом, повернулась к мальчику и прочитала мольбу в испуганном взгляде. Да, она ни в коем случае не должна нарушить обещание. Сначала надо получить разрешение на это Робби и только потом рассказать Джейку.
Она вновь посмотрела на Джейка и опять смутилась. Он уже догадался, что между Николь и Робертом что-то произошло.
— Мы играли… — сказала Николь неуверенно.
— Да-да, в очень интересную игру, — подтвердил Роберт, свешиваясь с дерева.
— И это все? — Джейк пристально посмотрел на Николь.
Девушка с трудом удержалась, чтобы не отвести глаза. Отец обязательно узнает, но только не сейчас. Робби не простит, если и она предаст его. Но Джейк продолжал сверлить ее взглядом. Николь начала нервничать, но, на ее счастье, в доме зазвонил телефон.
— Я подойду, — поспешно сказала она, желая скрыться от прищуренных глаз Джейка.
— Нет, я сам возьму трубку, — возразил Джейк и пошел к дому.
Как только Николь сняла мальчика с дерева, он оглянулся на дом и зашептал:
— Николь, ты помнишь, что обещала?
— Не бойся, я своего обещания не нарушу, пока ты сам не разрешишь мне.