logo Книжные новинки и не только

«Контракт для двоих» Морин Чайлд читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Морин Чайлд Контракт для двоих читать онлайн - страница 1

Морин Чайлд

Контракт для двоих

ГЛАВА ПЕРВАЯ

— Ты просто одержим, — Трэвис Кинг с улыбкой посмотрел на своего старшего брата. — Но я не вижу в этом ничего хорошего.

— Я тоже, — сказал Джексон, тряхнув головой. — И почему, в конце концов, это так важно для тебя?

Медленно смерив взглядом своих братьев, Адам выдержал паузу. Когда же заговорил, то использовал тон, который он обычно приберегал для своих работников, — тон, исключающий возражения.

— Принимая дела отца, мы договорились, что каждый будет заниматься бизнесом в своей сфере.

На этом он замолчал и снова посмотрел на братьев. Каждый месяц они собирались вместе либо здесь, на их семейном ранчо, либо на виноградниках Трэвиса, либо на борту одного из фешенебельных лайнеров Джексона, которые он сдавал внаем толстосумам.

Семья Кингов имела собственность в различных областях деятельности, и ежемесячные встречи помогали справляться с возникающими трудностями, но также и давали возможность вмешиваться в жизнь друг друга. И пускай с лучшими намерениями, все же иногда это было похоже на прямое давление.

Адам поболтал остатки бренди в низком хрустальном стакане, глядя, как мерцают в его глубине отблески пламени камина. Он знал, что ему не придется долго ждать комментариев, и мог бы поспорить: первым подаст голос Трэвис. Через несколько секунд он убедился в этом.

— Верно, Адам, у нас у каждого своя сфера, — произнес Трэвис, сделав глоток мерло — бренди он предпочитал вино с собственных виноградников, — и обменявшись быстрым взглядом с Джексоном, — но это не значит, что мы не можем задать пару вопросов.

— Вопросов вы можете задавать сколько угодно. — Адам подошел к большому камину, сложенному из грубо отесанных камней, и остановился, глядя на оранжевые языки пламени. — Только не ждите, что я на них отвечу.

Джексон поднял стакан с ирландским виски и заговорил примирительным тоном, явно желая избежать конфронтации:

— Ранчо, безусловно, твое, так что поступай как знаешь. Просто хотелось бы понять, почему для тебя так чертовски важно вернуть каждый дюйм земли, который когда-то принадлежал нашему роду.

Повернувшись спиной к камину, Адам посмотрел на братьев, ощущая соединяющую их крепость уз. Они были погодки, и чувство товарищества, связывавшее их в детстве, не ослабело до сих пор. Но это вовсе не значит, что он должен объяснять им каждое свое движение. Он, Адам Кинг, старший среди них и не собирается ни перед кем отчитываться.

— Ранчо действительно мое, — сказал он. — И если я хочу восстановить его целостность, почему вам нужно беспокоиться?

— Мы и не беспокоимся, — начал Трэвис, пытаясь опередить Джексона. Откинувшись назад в широком кожаном кресле, он вытянул ноги и, удерживая бокал с вином на плоском животе, прищурился. — Мне всего лишь стало интересно, почему ты так этим озабочен. Наш прадед продал этот двадцатиакровый кусок земли клану Торино почти шестьдесят лет назад. Мы уже и так скупили здесь половину земель. Почему эта несчастная пара акров для тебя так важна?

Если Адам принимал какое-то решение, он никогда не отступался от него. Что бы ни стояло на его пути и чего бы ему это ни стоило. Он перевел взгляд к широким окнам, выходившим на аккуратно подстриженную лужайку и сад, простирающийся почти на четверть мили по обеим сторонам уходящий вдаль дороги.

Это ранчо всегда было дорого ему. Но в последние пять лет оно стало для него всем, и будь он проклят, если не соберет вокруг себя всю землю, которая когда-то принадлежала его семье.

Ранние сумерки сгустились в густую черноту с маленькими лужицами света в декоративных подсвечниках, развешанных по краям дороги. Это был его дом. Их дом. И Адам надеялся, что он снова полностью окажется в их руках.

— Потому что это последний недостающий кусок, — сказал Адам, думая о прошедших пяти годах, которые он провел, выкупая ту землю, что принадлежала роду Кингов больше полутора сотен лет назад.

Кинги обосновались в центральной Калифорнии со времен начала золотой лихорадки. Они работали в шахтах и на ранчо. Были фермерами и строили загоны для скота. С годами семья росла и, расселяясь в другие земли, распространяла их династию, члены которой трудились, расширяя свои владения. Вырасти и превзойти — было девизом всех Кингов. За одним исключением.

Их прадед, Саймон Кинг, был по натуре скорее игроком, чем фермером. И чтобы подпитывать свою страсть, продавал семейные земли. Хорошо, что следующие поколения не пошли по его стопам и смогли удержать то, что у них осталось.

Последние пять лет своей жизни Адам посвятил задаче собрать из разрозненных кусков ту землю, которой владели его предки, и он не остановится ни перед чем, пока эта задача не будет выполнена.

— Отлично, — произнес Джексон, посылая Трэвису взгляд, предлагающий заткнуться. — Если это так для тебя важно — вперед, действуй.

Адам хмыкнул.

— Ваше разрешение не так уж необходимо. Но все равно, спасибо.

Джексон улыбнулся. На него, младшего из семьи Кингов, как всегда, невозможно было сердиться.

— Дай бог, чтобы тебе подвернулся случай забрать землю у Торино. Хотя, — добавил он, делая длинный глоток виски, — этот старый хомяк крепко держится за свое. Как и ты, брат. Так просто Сэл не сдастся.

Адам прищелкнул языком.

— Как там любил говорить наш отец?

— «У каждого человека есть своя цена. Весь фокус в том, чтобы как можно быстрее суметь определить ее», — процитировал Трэвис.

Джексон тряхнул головой.

— Салваторе Торино — исключение из этого правила.

— Чушь, — усмехнулся Адам, уже чувствуя на своих губах вкус победы, к которой шел целых пять лет. Он просто не мог позволить одному упрямому соседу испортить себе праздник. - У Сэла есть цена. Должна быть.


Джина Торино стояла, зацепившись каблуком потертого ботинка за нижнюю перекладину выцветшей от солнца деревянной изгороди. Скрестив на груди руки, она смотрела на расстилавшееся перед ней бескрайнее зеленое поле. Солнце сияло в безоблачной синеве, трава была густой и сочной, и новорожденный жеребенок, неловко перебирая тонкими ножками, трусил рядом со своей матерью.

— Вот видишь, Дымка, — прошептала она счастливой мамаше, — я же говорила тебе, что все будет хорошо.

Конечно, прошлой ночью Джина вовсе не была так уверена. Ей немало пришлось понервничать играя роль повитухи у Дымки, которую она растила с самого детства. Зато сегодняшним зрелищем она наслаждалась с полным правом.

Взгляд девушки неотступно следовал за черно-белой кобылой с неловким жеребенком возле ее покрытых длинной шерстью ног. Эти маленькие цыганские лошадки породы джипси были самыми красивыми конями, которых Джина когда-либо видела. Их широкие плечи, гордые шеи и «перышки» — мягкие волосы, закрывавшие ноги ниже колен, — выглядели просто изумительно. Впрочем, большинство людей, бросив на них беглый взгляд, скорее всего, подумали бы, что это просто миниатюрные клейдесдали. Но у цыганских лошадей было совсем другое происхождение.

Относительно небольшие, но крепкие джипси были выведены тем подвижным народом, который и дал им название. Достаточно сильные, чтобы таскать за собой тяжело нагруженные повозки, и в то же время обладающие покладистым характером, они становились для цыган почти членами семьи.

— Ты прямо нянчишься с ними.

Джина даже не повернулась, услышав за собой голос матери. Это было продолжением их затянувшегося спора о том, что она слишком много времени проводит с лошадьми и совсем не заботится о том, чтобы найти себе мужа.

— Не вижу в этом ничего плохого.

— Тебе нужны свои собственные дети.

Джина в изнеможении закатила глаза — слава богу, ее мать не могла этого видеть. Тереза Торино

не принимала в расчет то, что ее дети давно уже выросли, поэтому любое проявление неуважения, будь оно замечено, могло бы кончиться хорошим подзатыльником.

— Я знаю, ты опять закатываешь глаза...

Улыбнувшись, Джина посмотрела через плечо на мать. Это была невысокая, крепкая, уверенная в себе женщина. Ее черные волосы уже начали седеть, но она не думала их подкрашивать — напротив, не уставала повторять, что эту седину она заслужила. У нее был упрямый подбородок и быстрые острые глаза, от которых мало что могло укрыться.

— Разве я стала бы так себя вести, мам?

— Конечно, стала, если бы подумала, что это может сойти тебе с рук.

Джина решила переменить опасную тему:

— Я слышала, ты говорила утром по телефону с Ником. Все в порядке?

— О да, его жена опять беременна, — сообщила Тереза, облокачиваясь на изгородь рядом с ней.

Вот оно что. Это и объясняет сегодняшнюю тему «выходи-ка Джина замуж».

— Хорошая новость.

— Да. Теперь у Ника будет трое, двое у Тони и четверо у Питера.

Ее братья делают все возможное, чтобы наполнить мир отпрысками семьи Торино, подумала Джина с улыбкой. Конечно, ей нравилось быть тетей. Но хотелось, чтобы семьи братьев жили к ним поближе. Из всех сыновей Торино только Тони обитал на ранчо и работал вместе с отцом. Ник был футбольным тренером в старших классах в Колорадо, а Питер занимался установкой компьютерных программ для службы безопасности в Южной Калифорнии.

— Ты счастливая бабушка. — рассмеялась Джина.

— Счастья могло бы быть и побольше.

— Мам, у тебя и так уже восемь с половиной внуков. Непременно нужно, чтобы и я еще постаралась?

Тереза всегда мечтала о том дне, когда Джина выйдет замуж. Ей хотелось увидеть, как ее дочь торжественно пройдет рука об руку со своим отцом к алтарю. С тем фактом, что Джина до сих пор одна, Тереза не могла примириться.

— Не хорошо тебе оставаться одной, Джина, — сказала Тереза, с силой хлопнув по изгороди широкой ладонью.

— У меня есть ты и папа, мои братья, их жены и дети. Как можно быть одной в такой семье?

Но Терезу уже нельзя было остановить. Итальянский акцент добавлял энергии ее словам.

— Женщина должна иметь мужчину в своей жизни. Мужчину, которого она бы любила и который любил бы ее...

Джина выпрямилась. Не то чтобы она решила никогда не выходить замуж и не иметь детей. Просто так складывались обстоятельства. В то же время она не собиралась провести всю свою оставшуюся жизнь в горьких сожалениях по этому поводу.

— Если я не замужем, — перебила она свою мать, — это еще не значит, что у меня нет мужчин.

Тереза презрительно хмыкнула, так резко выдохнув воздух, что одна из лошадей с интересом повернула к ним голову.

— Даже не хочу слышать об этом.

И слава богу, потому что Джине совсем не хотелось говорить об интимной части своей жизни, а вернее, о полном ее отсутствии. Тереза происходила из большой сицилианской семьи и приехала в Америку сорок лет назад, выйдя замуж за Сэла Торино. И, несмотря на то, что Сэл родился и вырос в Штатах, он склонялся на сторону жены, когда дело касалось ценностей старой добропорядочной Европы. Например, считал, что девушки, которые не смогли найти себе мужей к своему тридцатилетию, должны считаться старыми девами.

И, как это ни печально, но тридцатый день рождения Джины прошел уже два месяца назад.

Джина надеялась, что собственный маленький домик, построенный на ранчо, даст ей больше свободы и заставит родителей воспринимать ее как самостоятельную личность. Ей следовало бы знать лучше: ребенок Торино — всегда остается ребенком.

Возможно, ей стоило совсем уехать с ранчо, но ее удерживала любовь к цыганским лошадям, которых она растила и воспитывала, вкладывая в них всю свою душу. Поэтому ей не оставалось ничего другого, как научится справляться с ролью главного жизненного разочарования Терезы Торино.

— Мама... — протянула она.

— Знаю, знаю, — сказала Тереза, пытаясь положить конец семейному спору, — ты современная женщина. — Вздохнув, она махнула рукой. — Не надо было разрешать тебе смотреть эти ток-шоу, когда ты росла. Они вложили в твою голову определенный...

— Смысл? — улыбнулась Джина. Она любила свою мать, но ее ужасно раздражали эти бесконечные разговоры о замужестве.

— Если бы! Есть смысл, чтобы жить одной, без любви? Нет, — отрезала Тереза, не дожидаясь ответа, — нет в этом никакого смысла.

Наверное, Джине было бы легче спорить, если бы какая-то ее часть не была согласна с матерью. Внутренний голос тихо нашептывал, что каждый уходящий день не делает ее моложе и что ей наконец пора расстаться со своими фантазиями, которые должны бы умереть еще несколько лет назад.

Но она не могла с этим справиться.

— У меня все в порядке, мам.

Тереза внимательно посмотрела на свою дочь и ласково потрепала ее по плечу.

— Конечно, детка, конечно.

Если это и было всего лишь утешением, Джина его приняла — хотя бы затем, чтобы закончить этот разговор.

— Где папа? — спросила она. — Он собирался прийти посмотреть на жеребенка.

Тереза махнула рукой в сторону дома.

— У него важная встреча.

— Да? С кем?

— Ты думаешь, он мне сказал? — недовольно хмыкнула женщина.

Джина улыбнулась: мама обожала быть в курсе всего, что происходит в ее доме.

— Ну что ж, если он занят, тогда я покажу жеребенка тебе.

— Лошади, — проворчала Тереза. — Ты и твои лошади.

Джина рассмеялась и потянула ее за руку. Они пошли вдоль изгороди к воротам, но, услышав шум мотора, Джина обернулась посмотреть, кто там свернул на их грунтовку. Пыль волной поднималась позади серебристого джипа, и что-то кольнуло у нее внутри.

Ей даже не надо было смотреть на номер. Приехал Адам Кинг. Она чувствовала это так же, как и камни у себя под ногами. Что же это? Какой-то вид внутреннего радара, который пробуждался в ней каждый раз, когда Адам оказывался рядом?

— Значит, вот с кем у него важная встреча, — пробормотала Тереза. — Любопытно.

Джине тоже было любопытно. Адам припарковал свой джип и открыл дверцу. Когда он вышел из машины и обвел взглядом двор, внутри нее словно что-то подпрыгнуло. Как глупо, тут же одернула она себя. Глупо так реагировать на человека, который, должно быть, и забыл о твоем существовании.

Адам продолжал осматриваться, словно сканируя все вокруг. Наконец очередь дошла до Джины. Она замерла. В его взгляде была такая сила, что она ощутила ее как физическое прикосновение, как будто он подошел и дотронулся до нее.

Он кивнул, и Джина сделала над собой усилие, чтобы поднять руку и помахать в ответ. Но прежде чем ее рука перестала двигаться, он повернулся и пошел к дому.

— Холодный человек. — Тереза перекрестилась. — Что-то есть в нем темное.

Джина не спорила, но она знала Адама и его братьев всю свою жизнь, и ей всегда хотелось быть тем человеком, который рассеял бы эту темноту.

Девушка продолжала стоять, глядя вслед Адаму, даже когда он уже зашел в дом. Наконец она почувствовала, что мать наблюдает за ней.

— Что у тебя на уме, Джина? — прошептала Тереза, в ее темных глазах мелькнуло беспокойство.

Быстро повернувшись, Джина направилась к лошадям. Она все еще ощущала дрожь и потому старалась идти длинным и ровным шагом, высоко подняв подбородок. Откинув с лица волосы, она небрежно бросила через плечо:

— Я не понимаю, о чем ты, мам?

Но Терезу не так легко было сбить с толку. Нагнав Джину, она потянула ее за руку и заставила остановиться.

— Не надо меня дурачить. Что там у тебя с Адамом?

Джина расхохоталась.

— И это я слышу от женщины, которая пять минут назад уговаривала меня выйти замуж и начать рожать детей?

— Но только не от него! Адам Кинг совсем не тот мужчина, которого я бы хотела для тебя.

К несчастью, Адам был единственным мужчиной, которого хотела для себя Джипа.



ГЛАВА ВТОРАЯ

Дверь широко распахнулась, и перед Адамом появился невысокий пожилой мужчина.

— Адам, — улыбнулся хозяин, отступая назад и приглашая его войти, — ты, как всегда, точен.

— Спасибо, что согласился принять меня, Сэл. — Адам прошел внутрь и огляделся. Мало что изменилось с того времени, когда он был здесь последний раз.

Коридор был залит солнечным светом, мягким золотом отражавшимся от широких сосновых досок пола. Холл, ведущий в глубь дома, был увешан фотографиями смеющихся детей и их гордых родителей.

Через высокий сводчатый проем Адам прошел в гостиную, которая тоже, казалось, совершенно не изменилась. Стены такого же спокойного кремового оттенка, та же большая и удобная мягкая мебель, и на каменном камине, сейчас холодном, стояла та же медная ваза с букетом свежих цветов.

Устроившись на софе, рядом с широким низким столом, Сэл потянулся к кофейнику на старом серебряном подносе.

Пока он наливал кофе, Адам обошел комнату и остановился возле полукруглого окна. Стекло, мерцающее в утреннем свете, придавало загадочное очарование аккуратно подстриженной лужайке, окруженной вековыми дубами. Хотя Адам вряд ли обратил на это внимание, поскольку сосредоточился на предстоящем разговоре.

— Итак, что за дело привело Адама Кинга этим ранним утром в мой дом?

Адам обернулся. В черных густых волосах Сэла виднелись серебряные нити, кожа на лице обветрилась, темные глаза смотрели пристально и настороженно.

Подойдя к столу, Адам взял чашку и сделал глоток.

— Я хотел поговорить с тобой о тех двадцати акрах на твоем северном пастбище.

На лице Сэла появилась понимающая улыбка. Причина появления Адама лежала на поверхности. Кинги уже неоднократно за последнюю пару декад делали предложения насчет этих двадцати акров, и каждый раз получали отказ.

— Мне нужна эта земля, Сэл. И у меня есть к тебе очень выгодное предложение. Выслушай меня. — Адам сел, поставил чашку на поднос и, широко расставив локти, уперся ладонями в колени. — Ты не используешь эту землю ни для посевов, ни под пастбище. Ты просто сидишь на ней.

Сэл снова медленно раздвинул губы в улыбке и покачал головой.

Адам обуздал грызущее его нетерпение и попробовал придать своему голосу доверительный тон:

— Подумай об этом, Сэл. Предложение такое выгодное, что просто глупо было бы от него отказаться.

— Почему это так важно для тебя?

Так, игра начинается, подумал Адам. Сэл чертовски хорошо знает о моем желании иметь землю Кингов в тех пределах, в которых она существовала с давних пор, но, по всей видимости, хочет услышать об этом еще раз.

— Тебе известно, что это недостающая часть наших прежних владений, — сказал Адам. — Поэтому давай перейдем делу. Тебе земля не нужна. Мне она нужна. По-моему все просто, не так ли?

— Адам, — начал Сэл, делая паузу для еще одного глотка кофе, — мне не хочется продавать землю. Что мое — то мое. Я думаю, это можно понять. Ты и сам думаешь так же.

— Да, и этот кусок земли мой, Сэл. С самого начала он был землей Кингов. И он должен стать землей Кингов снова.

— Мне не нужны твои деньги. — Наклонившись вперед, Сэл поставил чашку на стол, встал и прошелся по комнате. — Ты это знал и тем не менее пришел снова, надеясь соблазнить меня выгодной сделкой.

— Ну, в этом нет большого греха.

Сэл остановился у камина и положил руку на чугунную решетку.

— Деньги не единственная вещь, о которой должен думать мужчина.

Во всех переговорах Адам привык занимать активную позицию. Мягкое удобное кресло лишало его этого преимущества. Он поднялся и, засунув руки в карманы, пристально посмотрел на Сэла, пытаясь угадать, к чему тот клонит.