Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Лера сняла куртку и принялась за дело. Сдернула тюль, постирала как следует, намыливая огрызком хозяйственного мыла, затем забралась на антресоли. Минут через двадцать убежище сияло чистотой. Лера оставила дверцы открытыми и сбегала в магазин за продуктами, не захлопывая дверь, чтобы снова не возиться с замком. Перекусила и устроилась на подоконнике в большой комнате с окнами, выходящими во двор.

Как странно, даже вид из окна не изменился: те же деревья, те же покрашенные в зеленый цвет деревянные скамьи с витиеватыми бетонными боковушками, тот же турник во дворе, на который Леру поднимала бабушка, уча отжиматься. Словно она никогда этот дом не покидала. Да, так и было, все эти годы Лера мысленно продолжала здесь жить, потому и помнит так четко. И неудивительно, любой бы запомнил счастье, которое у него когда-то было и которое отобрали.

Во двор въехала знакомая красная «десятка» директрисы. С кем это она заявилась? Ба, знакомые все физиономии! Первой покинула машину энергичная Лариса Дмитриевна, за ней вылез нагловатый на вид невысокий Сизов по кличке Сизый, которого Лера с другими детьми пыталась утопить в местной речке за то, что по его доносу одну «слишком умную и весьма болтливую на язык» воспитанницу упекли в психушку. Наверняка директриса именно его назначила главным соглядатаем.

Лера почувствовала, как у нее перехватило дыхание и сердце попыталось вырваться наружу, когда она увидела нехотя выходящего из машины высокого крепкого Дятлова по кличке Дятел. Его Лера меньше всего ожидала увидеть. Как же так, он же не стукач! Неужели директриса привезла его потому, что знала, за что Лера бросилась на него когда-то с ножом?! Вот сука! Лера стиснула колени, пытаясь унять дрожь и ясно осознавая, что весь план ее рушится как карточный домик, смывается волной паники, как замок на песке, а еще вдобавок и горит синим пламенем.

Итак, на ее поимку кинули воспитанников не просто агрессивных, но по-настоящему жестоких, со слабыми умственными способностями, а потому готовых на любое преступление. Они воспринимали только силу, в любых ее проявлениях. В общем, полный караул!

Лариса Дмитриевна дождалась, пока покинет машину директриса, и возглавила шествие, направившись к подъезду. Лера еще успеет выбраться из квартиры, но куда ей деться, ведь дом-то четырехэтажный, а она на последнем этаже! Спускаться вниз — встретится с преступниками. Стучаться к соседям, так те наверняка не пустят незнакомку. А чердак заперт, возиться с огромным амбарным замком, который она заприметила, когда выходила в магазин, нет времени.

Лера с покорностью жертвы, приговоренной к смерти, полезла на антресоли. Сюда она заранее перетащила и куртку, и рюкзачок, и еду с водой, ждать-то подходящего момента придется неизвестно сколько. Но, похоже, все закончится куда быстрее, чем Лера ожидает. Стоит только парням обнаружить ее ненадежное убежище. Эти-то точно обыщут квартиру тщательнейшим образом в надежде чем-нибудь поживиться. И уж точно заинтересуются неприметными на первый взгляд антресолями. И решат взобраться. Не то что эти неповоротливые тетки.

Дверь отворилась, и компания проследовала в зал. Как хорошо, что квартира пуста, голоса звучат гулко, и можно расслышать любое слово.

— Здесь самое удобное место для наблюдения. Окна в остальных комнатах выходят на другую сторону, — инструктировала Антонина Семеновна своих выродков. — Не курить, чтобы не устроить пожар. Громко не разговаривать, иначе соседи услышат. А соседи тут приличные, не урки какие-нибудь. И, разумеется, не устраивать здесь разборок. Соседи вмиг полиции доложат, что тут безобразия творятся, и вы окажетесь за решеткой. Надеюсь, это в ваши планы не входит?

— Нет, конечно! За кого вы нас принимаете?!

— Вы лучше меня знаете, за кого, а потому не будем зря воздух гонять. У вас теперь одна задача: дождаться, пока на квартиру заявится Славина, схватить ее, связать, усыпить и позвонить мне. Будь это хоть день, хоть ночь. Вот пакет, в нем веревка и бутылка с водой, в которой намешано снотворное. Не позволяйте, чтобы она кричала. Непременно заставьте ее выпить воды, не захочет — силком напоите. И тут же звоните. Я с водителем тотчас приеду. Вы хорошо поняли?

— Поняли, — эхом вторила стража.

— И еще, я не назначаю среди вас главного. Вы оба главные, потому что от того, как слаженно вы будете работать, зависит ваша дальнейшая жизнь. Я уже говорила, что помогу вам при выпуске, который не за горами: и денег на первое время дам, и жилье хорошее получите, и с работой помогу. Но это только в том случае, если сейчас с заданием справитесь. А если не справитесь, то автоматически лишаетесь всего обещанного и пополните армию бомжей, уголовников, наркоманов и прочей шушеры без будущего. Вопросы есть?

— Все ясно, Антонина Семеновна, мы вас не подведем.

— Только не переборщите со Славиной, — включилась в разговор Лариса Дмитриевна. — Знаю я вас, дураков. Делайте только то, что вам говорят. И чтоб никакой отсебятины!

— Да-да, мы все сделаем как надо!

— Если вдруг возникнут какие-то вопросы, тут же звоните, сами ничего не предпринимайте, — завершила инструкцию директриса.

Дверь хлопнула, отобрав последнюю надежду на спасение. Почему Лера не спустилась и не ушла с тетками? Лучше было бы попасть к ним сразу, а не после этих отморозков. Хотя какая разница — конец-то один!

— Ну чего они там, свалили? — спросил Дятел.

— Да, уехали, кошелки старые.

— Что, хлеб стукача не так сладок, как мечталось, когда шел к этой суке в холуи?

— А ты сам попробуй, так узнаешь.

— Очень надо поганить себя такой мерзостью!

— А ты, значит, чистеньким себя считаешь?

— Ты, падла, на что намекаешь?!

— Ни на что. Просто слышал, как ты киоски городские чистишь.

— Это лучше, чем под старухой ходить.

— И сколько мы тут будем торчать? — сменил скользкую тему Сизый. — А что там в пакете? Вот гадина, хоть бы хавчик какой положила. Как не лопнет от жадности?!

— Ты как хочешь, а я здесь торчать не намерен. В город пойду, прогуляюсь.

— А если Гура заявится?

— Если заявится и увидит, что здесь все спокойно, то на ночь останется. А мы как раз к ночи и подвалим. Тепленькую ее возьмем. Ну что — идешь со мной?

— Нет, я лучше посторожу. Ведьма узнает, башку оторвет.

— Да чего ты ее так боишься?! — взбеленился Дятел.

— А ты такой смелый, потому что только на себя надеешься? А вот я не надеюсь.

— Еще бы! Привык за ней тарелки облизывать.

— Сказал, не пойду, значит, не пойду! Мне есть что терять. А ты как хочешь.

— Ну и черт с тобой! Вздумаешь брякнуть, что я пост оставил, убью!

В прихожей хлопнула дверь. Не успела Лера перевести дух, как услышала приближающиеся шаги. Сизый вошел на кухню, заглянул в духовку ржавой плиты, погремел сковородками и с грохотом хлопнул дверцей. Лера приникла к щели. Сизый задумчиво постоял у окна, затем обернулся и, подняв голову, заметил антресоли. Лера отшатнулась в глубь проема и перестала дышать: неужели конец?! Шаги проследовали в коридор, изредка раздаваясь то в одной комнате, то в другой, а вскоре и вовсе стихли.

Казалось, надо успокоиться, но оглушительная тишина пугала Леру больше звуков. Сизый был не так прост, как казался на первый взгляд. Стукач по детдомовским понятиям был выродком, холуем при взрослых. Таким доставался и кусок пожирнее, а потому те всегда сыты, и любви взрослых — самого дорогого, о чем мечтает любой сирота, — побольше.

Правда, любовь эта не настоящая, а суррогатная. Но и ее не всем доставалось, и большинство полагало, что общая пайка любви урезалась из-за таких вот расплодившихся стукачей, которым доставалось все. Потому их ненавидели, а также боялись, опасаясь стать жертвами доносов. К тому же считалось, что стукач — особь настолько продажная, что на воле не выживет. Потому Сизый и старается угодить директрисе. Готов землю носом рыть, лишь бы Антонина Семеновна его по головке погладила и незаменимым для себя посчитала, а впоследствии и путевку в жизнь выдала.

Лера невольно нащупала в темноте металлический баллончик с дихлофосом, который ей попался на глаза, когда она приводила в порядок антресоли. Даже проверила, работает ли, направив короткую струю удушающей жидкости — гадость преужасная — в приоткрытое окно ванной комнаты. Она понятия не имела, как баллончик может ей помочь, но на всякий случай не стала его выбрасывать. Может, вместо газового пригодится? Другого-то оружия все равно нет.

Она сняла крышку с баллончика и только успела направить носик форсунки в проем между дверками, как они распахнулись, явив перед Лерой торжествующую физиономию Сизого с оскаленной в идиотском хохоте пастью гнилых зубов.

— А-а, сука! От меня не спрячешься!

Палец Леры дернулся и вдавил до основания головку пульверизатора. Струя вонючей жидкости метнулась в раскрытую глотку, спазмируя дыхание Сизого. Глаза его, наливаясь кровью, дико выпучились от невозможности вздохнуть, и он разжал цепляющиеся за край антресолей посиневшие пальцы с обкусанными ногтями. Раздавшийся грохот заставил Леру высунуться.

Сизый катался по грязному полу, обхватив горло и силясь крикнуть, но судорога уже гуляла по всему телу, и он наконец затих. Мертвенная бледность лица, полуприкрытые глаза, недвижимое тело вселили в Леру такой ужас, что она на минуту потеряла сознание.