Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Резкий запах дихлофоса постепенно вывел ее из состояния небытия. Держась слабеющими от страха пальцами за верхний косяк двери, она попыталась спуститься, но сорвалась и рухнула вниз, больно ударившись боком. Лера на коленях подползла к распростертой на полу сухонькой фигурке и прижала пальцы к худому запястью. С большим трудом удалось почувствовать еле заметное пульсирование.

«О боже, неужели он умирает?! — проскользнула в сознание, словно змея, жуткая мысль и вонзилась в сердце. — Я — убийца! А ведь он не сделал мне ничего дурного. Вернее, не успел. Но не сделал же! Надо немедленно вызвать «Скорую»!»

Лера вытащила сотовый и принялась жать на кнопки, но телефон оказался разряжен. Ну почему так не вовремя?! Может, позвать на помощь соседей? Нет, только не это! Отсюда ее точно увезут в психушку. Директриса ни за что не позволит, чтобы на Леру завели уголовное дело по обвинению в убийстве, иначе она никогда не получит ее квартиру. Поэтому не стоит торопиться самой лезть в ловушку.

Лера поднялась, превозмогая боль, и похромала в ванную комнату. Заткнув сливное отверстие ванны крышкой, повернула до отказа ручки обоих кранов. Напор воды отличный, поэтому хоть ванна и огромная, наберется минут за десять, а потом вода хлынет на пол, через полчаса максимум зальет соседей. Они поднимутся, найдут Сизого и вызовут «Скорую».

Лера вернулась к Сизому и склонилась над ним.

— Ты только потерпи, хорошо? — шептала она, чувствуя, что от волнения потеряла голос. — Совсем немножко. Помощь вот-вот подоспеет. Ты не умрешь. Ты же не хочешь умирать, да? Тогда подожди еще чуть-чуть. Только не умирай, ладно?

И лишь увидев падающие на его лицо капли, поняла, что плачет. Неужели от жалости к нему? Почему бы и нет? Наверняка его никто никогда в жизни не жалел. Им всем в детдоме жилось несладко. И каждый пытался выжить, как мог. У Сизого не получилось устоять перед соблазном быть обласканным директрисой, вот он и сломался. Только бы он не умер! Как тогда ей жить дальше на свете — убийцей?! Лучше бы на его месте оказался Дятел. Вот о ком Лера бы не пожалела. Вот кому не следует продолжать жить дальше.

Лера вскочила на ноги. Как же она забыла о Дятле?! Ведь он в любой момент может вернуться, и тогда… Она услышала, как в замочной скважине поворачивается ключ и застыла, не в силах двинуться с места. Но как только входная дверь с легким скрипом начала открываться, Лера уже карабкалась вверх, цепляясь за карниз и торопясь поскорее укрыться в своем совсем ненадежном убежище.

— Эй ты, чудик! Сизый, ты где? Я хавчик принес, выползай. Ты в ванной, что ли? Ну, давай, помойся перед ужином. А я пока постерегу. — И Дятел засвистел что-то себе под нос.

«А ведь он пьяный! — дошло вдруг до Леры, и она почувствовала, как от дикого ужаса каменеет тело. Только душа еще способна надеяться на что-то. — Господи! Святая Валерия! Только вы мне теперь сможете помочь! Не оставьте меня своею милостью!»

Лере казалось, что сознание покидает ее. Непрекращающийся шум в ушах, озноб и стреляющие боли в висках выматывали, заставляя прикрыть глаза и склонить голову к ладоням. Только так дурнота немного отступала, и Лере казалось, что она превращается в огромное ухо, потому что только слух теперь имел право на существование, чтобы вовремя предупредить ее об опасности. А предупрежден, значит, вооружен. Ну да, ну да, как же! Теперь-то она чем собралась защищаться?!

— Эй, Сизый! — принялся барабанить в дверь ванной Дятел. — Ты там сколько еще собрался возиться? Давай выходи! Я пока чайник поставлю.

Лера услышала приближающиеся шаги.

— Вот черт! Сизый, ты чего разлегся? Что с тобой? Да ты живой, нет?!

Сквозь щель она разглядела, как Дятел склонился над Сизым и тряхнул его за плечо. Но, подобрав баллончик с дихлофосом, разразился истерическим хохотом. Он поднялся и швырнул находку в угол, затем, презрительно сплюнув, пнул Сизого ногой.

— Ну и придурок! Никогда бы не подумал, что ты этой дурью балуешься. Так ты, оказывается, вонючий дихлофосник! А я-то думаю: чем это несет по квартире? Эй, кайфовщик, ты меня хоть слышишь? Знаю, что слышишь. Хочешь, анекдот расскажу?

Дятел подошел к окну, открыл его и присел на подоконник.

— Так вот, это как раз про тебя. «Хочешь кайф — один пшик дихлофоса, хочешь большой кайф — два пшика, а захочешь вечного кайфа — пшикай, пока до нужной кондиции не дойдешь». — Дятел снова расхохотался.

Успокоившись, закурил и принялся с усмешкой на толстых губах разглядывать недвижное тело.

— Чего молчишь-то? Неужели до нужной кондиции допер?

Он перестал скалиться и подошел к Сизому.

— Ты чего, сдох, что ли? Эй, я с тобой говорю!.. Вот черт!

Дятел принялся торопливо набирать номер.

— Антонина Семеновна, у нас ЧП. Это Дятлов говорит. Нет, не появилась… Рядом со мной. Но он себя неважно чувствует… Да, заболел. Откуда я знаю чем? Я только на минутку вышел, за куревом… Да, не разрешали, но… Нет, он сам не поправится. Если ему «Скорую» не вызвать, он, наверное, умрет… Как знаете, но я предупредил. Ну что вы! Я совсем не то хотел сказать… Хорошо, я ничего не буду предпринимать, дождусь вас.

Он сунул телефон в карман и, сплюнув, смачно выругался.

— Сизый, ты зря к ней в услужение пошел. Так теперь и подохнешь, не дождавшись от нее помощи. Не повезло тебе, старичок: не разрешила она вызвать «Скорую». Будем саму дожидаться. И чего я в это дело ввязался? Все из-за этой сучки Гуры. Хотел напоследок поиграть с ней, пока ее в психушку не определят. Ты слышишь меня, Сизый? Я с тобой разговариваю!

Звонок в дверь прервал его разглагольствования. Дятел напрягся, словно зверь перед прыжком, и вмиг протрезвел.

— Кого это черт принес?

Взгляд стал осмысленным и злобным. От былого добродушия не осталось и следа. Он снова набрал номер.

— Антонина Семеновна, это я… Вы уже выехали? Вам лучше поторопиться. Здесь кто-то в дверь звонит, а теперь уже и кулаками начали стучать, чтобы открыли, а может, даже ногами… Нет, я не думаю, что это она. Там не один человек, несколько. Да, понял, не имеют права. Хорошо, я не стану открывать, дождусь вас.

Дверь стонала под чьим-то напором, а Дятел даже с места не сдвинулся.

— Этой суке все равно, а мне и подавно нечего беспокоиться. Ну и нервы у нее! Ты слышишь, Сизый? Или тебе, дураку, теперь тоже все равно?

Казалось, что говорит он вслух только затем, чтобы не было так жутко оставаться наедине с мертвецом.

В дверь уже не ломились. Шум в ванной также стих, видимо, жильцам удалось перекрыть воду. Прошло еще минут пятнадцать, прежде чем входная дверь отворилась и Лера услышала возмущенный крик Антонины Семеновны:

— Ах, ироды! Что же это такое вы натворили! Откуда вода в квартире?!

Дятел помчался встречать разъяренную директрису и, видимо, поскользнувшись в коридоре на мокром, с шумом и руганью грохнулся на пол. Соседи снова забарабанили в дверь, но, обнаружив, что не заперто, ворвались наконец в квартиру, и Антонина Семеновна бодреньким голосом принялась их успокаивать, извиняясь и обещая в ближайшее время уладить недоразумение, приведя соседские квартиры в порядок. Скандал ей был ни к чему, а потому ссориться с соседями нет никакого смысла.

— Дорогие мои, ну все же мы живые люди! И со всяким может случиться подобное. Я же не отказываюсь сделать в ваших квартирах ремонт. Прямо сейчас давайте вызовем специалистов из жилконторы и составим акты о затоплении. Затем на основании этих актов и смет на ремонтные работы я вам за свой счет делаю ремонт. Согласны? Тогда не будем зря тратить время. Пока вы готовите акты, я постараюсь спасти свою квартиру, если вы не против… Нет-нет, спасибо, я сама справлюсь!

Она выпроводила соседей и захлопнула дверь.

— Где он? — Тяжело ступая, Антонина Семеновна вошла в кухню и подошла к Сизому. — Что здесь произошло? Только не ври мне, я все равно докопаюсь до правды, и тогда берегись! А что за вонь-то? Открой шире окно, задохнуться же можно.

— А чего мне врать-то? Я честно и рассказываю: пока ходил за сигаретами, он где-то разыскал дихлофос, а может, и с собой принес, и надышался им.

— А вода откуда?!

— Так он, наверное, помыться захотел, вот и пустил воду. А как надихлофосился, так и про воду забыл.

— И что с ним?

— Траванулся. Думаю, если «Скорую» не вызвать, помрет. Если еще живой.

— А это не ты его, случаем, убил? Вижу ведь, что уже на грудь принял. Может, поссорились из-за чего?

— Да вы что такое говорите-то?! — отшатнулся от директрисы побледневший Дятел. — Нечего нам делить. У нас все одинаковое. И потом, я дурак, что ли, чтобы в тюрягу загреметь?! Я собираюсь еще на воле погулять, когда выйду из детдома. Да и выпил я всего-то бутылку пива.

— Ладно, разберемся. Разыщи в ванной тряпки и принимайся за уборку.

— А как же Сизов?

— Иди уже, это не твоя забота!

Дятел вышел, а директриса задумчиво уставилась на распростертое у ног тело.

«Если эта гадина сейчас не вызовет «Скорую», мне придется раскрыться, — подумала Лера. — А если он уже умер? Не важно! Считаю до трех и спускаюсь! Раз, два…»

— Алло, Сергей Петрович? Голубчик, помоги, сделай одолжение! У меня с воспитанником ЧП, надышался какой-то дряни и лежит, словно неживой. Спасибо, дорогой, век не забуду! Ты только поторопись, пожалуйста, как бы не опоздать… Нет, я не на работе. Записывай адрес…