— Мам? А какая она была? — спросила Соня, рассматривая себя в зеркале.

— Кто?

— Ну прабабушка…

— Хорошая… — мама задумчиво улыбнулась, — и очень добрая. Только у нее все время были какие-то секреты, которые она никому не рассказывала. А еще я помню из своих детских воспоминаний, что она все время куда-то пропадала…

— Как это? — Соня удивленно вытаращила глаза.

— Ну исчезала, — мама развела руками, подбирая слова.

— Ооо! — восторженно протянула Соня, рисуя в воображении таинственное исчезновение прабабушки.

— Ну что ты окаешь? Ничего там такого странного не было. Просто она неожиданно куда-то уходила, потом так же неожиданно снова появлялась, и никто не знал, где она была, а на вопросы бабушка только хитро улыбалась. Не знаю, может, к подруге уходила… Просто напускала на себя таинственность.

Соня ничего не ответила, она уже представляла себе увлекательную жизнь загадочной прабабушки, и даже мама не смогла бы ее сейчас разубедить в том, что бабушка была, действительно, таинственная и странная. И вот бы было здорово — разгадать ее секреты! Соня еще раз посмотрела на себя в зеркало, провела рукой по своим черным, как крыло ворона, волосам и с отличным настроением направилась в школу.

Самое страшное всегда было зайти с утра в класс. Вся решительность, накопленная дома, перед дверью кабинета вдруг куда-то улетучивалась, оставался только страх и ожидание насмешек. Соня набрала побольше воздуха, медленно выдохнула и решительно открыла дверь.

— О! Муха-то в обновке! — злорадно воскликнула Ленка Семенова, и весь класс повернулся в сторону Сони.

Стараясь не запнуться, потому что ноги стали вдруг ватными, под любопытными взглядами всего класса, Соня прошла к своему месту и села. Только тогда она, словно обретя невидимую защиту, потихоньку выдохнула, выпуская напряжение.

— Что, Муха, по магазинам поношенных вещей пробежалась? А на юбчонку денег не хватило? — под общий смех веселилась Семенова. Сама она одевалась всегда ярко и модно и с гордостью носила свои вещи, высоко задрав нос.

— Нет, она просто решила все сразу не надевать, растянуть удовольствие, — гоготал Карпин.

Сонины щеки вспыхнули, она сжала кулаки и вскочила, готовая броситься на обидчиков. Чем вызвала новую волну веселья.

— Смотрите-ка, Муха сейчас взлетит!

— Да куда ей! Бескрылой-то!

— Ха-ха!! Бескрылая Муха!

— В новой кофте!

Зазвенел звонок, И это означало, что мучения пока приостановлены. Ребята стали расходиться по своим местам, Соня с дрожащими от обиды губами постаралась взять себя в руки и успокоиться, но никак не могла справиться со злостью. Сколько одноклассники еще будут над ней издеваться? Когда же им, наконец, это надоест? Почувствовав, что вот-вот из глаз брызнут слезы, Соня схватила со стола учебники, сумку, вскочила и побежала к выходу. Еще чего не хватало показать им, что она плачет! Не дождутся! В дверях она столкнулась с учительницей и чуть не сшибла ее с ног.

— Травина! Звонок не для тебя звенел? Ты куда?

Но Соня уже бежала по коридору куда глаза глядят. Лишь бы подальше отсюда. Лишь бы никто не видел, как она плачет.


Дорогой Дневник!

Если бы я была красивая, я бы никогда не обижала некрасивых девочек и не смеялась бы над ними… Почему жизнь так несправедлива? Почему Семенова и Шохина красивые и богатые, а у меня ни денег, ни красоты? Только тебе я могу рассказать, какбольно и обидно мне сегодня было… Не могу же я сказать маме, которая купила мне этот джемпер, что девчонки в классе высмеяли меня… Мама расстроится… И Наташке не скажу, потому что она пойдет разбираться с моими одноклассниками, и мне тогда вообще житья не будет… Как же я ненавижу школу и мой класс! Сижу вот с тобой и плачу… Хорошо, что ты молча меня выслушиваешь и не даешь глупых советов.


Уроки она прогуляла. Возвращаться в школу не было никакого желания. От одной только мысли про одноклассников холодели руки и сжималось все в животе. Соня бродила по парку, ковыряла веткой талый снег, пробивая дорогу ручейкам. Соединяла мелкие ручейки в один большой, и они весело журчали, успокаивая.

Когда Соня пришла домой, мамы не было. Соня воспользовалась этим и засунула новый джемпер подальше в шкаф.

— Вот так… не было у меня обновок, и не надо, — печально пробормотала она, шмыгая носом.

…Мама продолжала искать работу. Поиски были по-прежнему безрезультатны, и, хотя мама улыбалась, девочки прекрасно знали, что эта ситуация очень ее расстраивает.

— Наташ, а со скольких лет берут на работу? — спросила Соня, когда они с сестрой были одни дома.

— Ну лет с четырнадцати, наверное… И то каким-нибудь дворником или уборщицей, потому что на другие специальности нужно учиться.

— Жалко… Я бы бросила школу и пошла работать. И у нас сразу стало бы побольше денег, — мечтательно произнесла Соня.

— Таак, это что за разговорчики такие? И почему глазенки красные? Давай рассказывай.

— Ничего. Просто учиться надоело… — ответила Соня и отвернулась.

— Это у тебя из-за весны. Витамины за зиму в организме закончились, а новые еще не появились. Вот и устала. Ничего, пройдет.

— Да, пройдет… Просто устала…

Глава 2

ВОЛШЕБСТВО В ЛАДОНЯХ


Сквозь сон все отчетливее слышались какие-то звуки. Сначала это больше было похоже на шелест листвы или тихое журчание ручья где-то очень далеко. Но звуки усиливались, и теперь в этом шелесте можно было даже различить отдельные слова: «Где ты?.. Не прячься… Я все равно найду тебя…»

«Наверное, родители смотрят какой-нибудь фильм», — подумала Соня и открыла глаза. Но в комнате было темно, телевизор не работал, и все спали. Соня повернула голову в сторону сестры. Темные волосы Сони, раскиданные по подушке, смешивались с ее светлыми кудрями, отчего контраст был виден еще сильнее. Наташа спала, смешно сплющив щеку о подушку. Соня уже собралась снова закрыть глаза и забыться сном, но вдруг опять послышался тот же странный шепот. Она осторожно привстала, пытаясь разглядеть в темноте источник звука, но комната опять погрузилась в полную тишину.

«Может быть, это из шкафа?..» — подумала Соня, с опаской поглядывая на шкаф, разделяющий комнату пополам. Она осторожно перелезла через спящую сестру, подняла с пола тапок, посмотрела на него, подержала на весу, словно примеряясь, сможет ли с его помощью защититься в случае опасности. Потом покачала головой, решив, что тапок — недостаточно грозное оружие, и осмотрелась. Взгляд ее упал на стул с одеждой, приготовленной на завтрашний день. Соня осторожно собрала всю одежду в охапку и, сложив ее на край кровати, подняла стул. На цыпочках, стараясь не наделать шума и не спугнуть злодея, забравшегося без спроса в их шкаф, она стала подкрадываться к источнику звука. Уже оставалась всего пара шагов, и Соня готова была резко распахнуть дверцу, чтоб застать злодея врасплох, но тут какая-то сила заставила ее повернуть голову в сторону стоящего у противоположной стены зеркала. Соне даже и присматриваться не пришлось. Несмотря на ночной полумрак, в зеркале отчетливо виднелся силуэт в черном плаще с накинутым на голову капюшоном, из-за которого было невозможно разглядеть его лицо. Человек медленно поднял руку и, поманив Соню к себе, прошептал: «А вот и ты…»

Соню пронзил такой ужас, что передать невозможно. Она готова была увидеть кого угодно — воришку, неумелого шутника, — но реального человека, а не нечто призрачное в зеркале. Соня закричала и со всей силы швырнула в зеркало стулом. Силуэт в тот же миг исказился, пошел трещинами, распался на множество мелких осколков, которые с громким звоном посыпались на пол…

— Соня, Соня! — Наташа трясла сестру за плечо, с волнением глядя на нее. — Соня, что случилось? Ты стонала… Тебе приснился кошмар?

Соня непонимающе посмотрела на Наташу, потом с удивлением оглядела комнату. Она не могла понять, почему опять лежит в постели, почему стул стоит на своем прежнем месте, а на нем аккуратно лежит одежда, почему зеркало опять целое, ведь Соня только что разбила его. Наконец мысли ее стали четче, она успокоилась и стала осознавать, где реальность, а где сон.

— Да, мне приснился кошмар, — шепотом, чтоб не разбудить родителей, повторила Соня за сестрой, все еще с опаской поглядывая на зеркало.

— Ты. похоже, и правда устала. Третья четверть самая длинная. Ничего, скоро каникулы, отдохнешь.

— Да… — согласилась Соня.


* * *

18 марта.

Дорогой Дневник! Я давно тебе ничего не рассказывала, потому что нечего было рассказывать. Все как обычно — скучно. Про школу даже и писать не хочу. Хотя напишу, что контрольную по математике написала на пятерку, и еще по истории. По математике вообще сложная контрольная была, только у меня пятерка из всегокласса. Даже Чижиков, и тот умудрился чего-то напутать и получил четверку, а у меня пятерка. Я очень довольна.

На улице уже заметно тает снег, местами даже земля видна. Но этих мест еще пока мало. Так хочется, чтоб побыстрее наступило лето… и не надо было бы ходить в школу…

Я опять вчера прогуляла уроки, хотя была готова по всем предметам. Просто не хотелось снова встречаться с одноклассниками. Я гуляла по парку и пускала ручейки. И еще я строго следила за временем, чтоб нечаянно не загуляться и прийти домой точно после пятого урока. А оказалось, что меня кто-то видел и рассказал классной, что я прогуливала… Сегодня Тамара Петровна сказала, чтоб я дала ей дневник, что она хочет написать там о моем прогуле. Не могла же я позволить, чтоб она расстроила маму, ведь правда? Ну я и сказала, что забыла дневник дома, а она отправила меня домой за дневником… Я же не знала, что она отправит… Думала, поругает просто, и все… а она отправила… И я пошла. А куда идти, если дневник лежит в сумке в классе? Я побродила по коридору минут пятнадцать, потом натерла щеки, как будто я с улицы пришла, зашла в кабинет, тяжело дыша, как будто бегом бежала, будто торопилась я. Ну и говорю, что дома никого, а ключа у меня нет. А она говорит, что Денис Зимин порылся в моей сумке и нашел дневник, а я из-за плохого зрения его, наверное, не разглядела. И вот теперь в моем дневнике красуется замечание красной пастой, что я вчера прогуляла все уроки… Никак непойму, почему людям разрешается рыться в чужих сумках, и им за это не пишут замечание, а из-за прогулянных уроков пишут. Неужели прогулять урок — это страшнее, чем без разрешения трогать чужие вещи? А представляешь, дорогой Дневник, если бы я тебя взяла в школу сегодня? Это же он мог и тебя взять? И прочитать? Ужас…