Он подмигнул мне и посмотрел в сторону окна.

Мне нравился Зуи. Из всех, кого я повстречала за это короткое время, он казался самым жизнерадостным и открытым человеком. Да, такими были и Лорин, и Гаюн, но от Зуи шло какое-то тепло. Хотя, возможно мне так казалось лишь потому, что он — сын дракона…

— Погоди! Раз твой отец — дракон, то как он мог быть с обычной женщиной из рода людей?! — задалась я интересным вопросом.

Зуи громко рассмеялся. Его смех напоминал какое-то птичье гоготание с протяжными высокими нотками. Но мне этот смех очень понравился.

— Дракон — это не только огромная чешуйчатая ящерица с крыльями! Он ещё может превращаться в человека!

— Что, все драконы так могут?!

— Конечно всё! Разве только…

Он разом поник. Его смех умолк также внезапно, как и начался.

— Что такое, Зуи?

— Я не могу превращаться в настоящего дракона… Не знаю, какого это — быть гигантской чешуйчатой ящерицей, — улыбнулся он, но в его глазах я увидела печаль.

Мне было жаль Зуи. Я не могла представить, что такое потерять родителей и быть не в полной мере той, кем ты являешься. Но я видела боль Зуи, и мне хотелось помочь ему, хотя это и было глупо.

Я взяла его за руку и положила свою голову ему на плечо.

— Знаешь, если бы ты был гигантской крылатой ящерицей, я бы тебя боялась и не стала бы приглашать тебя проведать Агни.

Волчица на своё имя откликнулась и уткнулась носом в наши руки. От Зуи повеяло ещё большим теплом.

— Я не знаю, кем ты должен быть. Но знаешь, то, кем ты являешься сейчас — это не так уж и плохо!

Он усмехнулся и сказал:

— Может быть, ты и права. Спасибо.

Я почувствовала его горячее дыхание на своих волосах. Он крепче сжал мою руку и пододвинулся ко мне.

Что-то определено тогда возникло между нами…

Вильмас

Каллин рассказал мне о разговоре с Эментау. Перед ужином мы собрались у Глаш и пригласили к нам эльфа.

— Мне кажется, — начала Глаш, — что они через тебя указали нам на Ви непросто так. Здесь есть какая-то тайна, связанная с Союзом.

— А может быть и даже с этой войной… — закончил мысль Каллин.

— Нужно начать поиски с Союза. С начала его основания до сегодняшних дней.

— Может быть, поговорим с Элсой? Наверняка, у неё есть какие-нибудь догадки.

Моё предложение не приняли. Глаш аргументировала это тем, что Элса не знала об этом ничего пятнадцать лет, так что спрашивать её бесполезно.

— Связь между Ви и этой войной определенно есть.

— Не хочешь ли ты сказать, что она связана как-то с Юмом или его родителями? — не понял я утверждение Каллина.

Каллин говорил мало, да и то, по большей части загадками. Его фразы доносились из тёмного угла каюты Глаш, где он стоял, облокотившись на резной шкаф с одеждой учёного. Эментау стоял у входа и изредка прислушивался, не идёт ли кто. Глаш восседала на своём резном кресле из дуба с инкрустацией стекла. Сюжеты, изображённые на ручках и спине кресла, забрасывали нас в далёкое прошлое Первой эры. Я же неплохо устроился на полу, около небольшой стопки толстенных книг в жёстком переплёте.

— Всё возможно, Вильмас. Я лишь рассуждаю.

— Если верить легендам, сёстры Потестатем и Ленноэль вместе с дочерью помогали человечеству, не вмешиваясь в его судьбу.

Рассказ Эментау о том, что великие сестры не были выдумкой, не удивил меня. Однако холод всё же пробежал по моей спине.

— Медуларум, Ви, Либертасса и Вирджиния с Ленноэлем продолжают следить за всеми нами. И хотят, не вмешиваясь в конфликт, помочь человечеству не совершить ошибки тысячелетней давности. Отследить всю миграцию эльфов за все эти столетия будет нереально, а вот изучить подробно историю Союза — ничего сложного!

После этих слов Глаш подошла к своему шкафу с книгами и начала искать что-то.

— Вы можете идти, друзья. Мне нужно кое-что посмотреть…

Мы вышли из каюты. Каллин остановил нас и сказал:

— Пока мы не встретимся с Элсой, Ви ничего не должна знать. Ни единого слова. И да. Эментау, помоги Вильмасу обучить Ви искусству стрельбы из лука.

Эментау кивнул и удалился в свою каюту.

— Ты ему веришь, Каллин?

Друг откинул свой капюшон и сказал мне:

— Выбора не остаётся, — после чего снова его накинул и вышел на палубу.

Мне ничего не оставалось, как пойти к Лорину и помочь ему с ужином.

Зуи

Я понял, что Ви мне доверилась.

Когда мы сидели с Агни, она сняла свой капюшон. Но я догадался, что обычно она натягивает его до лба. Мне было не понять, зачем она это делает. Она мне ответила, что это просто привычка. А когда мы вышли из каюты, Ви снова спрятала свои волосы.

Я любовался ей. Её сиреневыми глазами, его утончёнными чертами лица, её улыбкой… Ей шёл тёмный эластичный жилет с большим капюшоном, фиолетовая рубашка со шнуровкой на груди, чёрные штаны из мягкой ткани, маленькие остроносые ботинки… Так она выглядела на ужине, когда я сидел рядом с ней.

По другую сторону от неё сидел Вильмас. Рядом с ним — Лорин. Потом Ротти и Глаш. С Глаш сидел эльф, а потом, между мной и ним, — ворчун Каллин. Ирн остался у штурвала, а нам сказал немного развлечься и отдохнуть, выпить, так сказать, за встречу. Мы выкатили бочки с настройками, Лорин с Вильмасом вытащили подносы с солёными помидорами, мягким хлебом, сыром и вяленой рыбой на палубу, где мы и решили отужинать.

Остроухий не пил. Ви тоже, потому что ей запретил Вильмас. Каллин опрокинул с ним по небольшой рюмочке. Зато я, Глаш, Лорин и Ротти глушили как могли. Жизнь на корабле научила меня и Ротти пить, чего нельзя сказать о Глаш и Лорине. Уже после пятой стопки виноградной настойки средней крепости они начали хихикать и строить друг другу глазки.

— Глаш, имей совесть! Не совращай моего брата.

— Ой, Вильмас… твой братик — не маленький мальчик! Сам, наверное, может за себя постоять…

— И всё же, Глаш!

Учёная откинулась на бочку с настойкой, вытянула ноги и промурлыкала:

— Я живу по принципам Надуа. Так что, могу делать с какими угодно мужчинами всё, что захочу!

— А кто такая Надуа? — загорелась интересом Ви.

Ах, как бы мне хотелось, чтобы она такой же интерес и ко мне проявляла… и ночевала со мной, а не с этим ушастым выскочкой!

— Не знаешь старую сказку о Надуа? — удивилась Глаш и налила себе ещё настойки.

— Нет.

— Что ж…

Глаш демонстративно поправила своё ярко-жёлтое платье, которое специально надела к ужину, и начала рассказывать…

* * *

Не знаю точно когда, но очевидно, что очень давно, жила женщина по имени Надуа. Трудно сказать, чем конкретно она занималась. Но предполагаю, что занималась она не совсем человеческими, а магическими вещами…

И было у этой Надуа несколько мужей.

Самый первый был потомком древнего клана. Был его наследником и надеждой. Но любовь к этой удивительной женщине порушила планы его родни женить сына на какой-нибудь родовитой даме, чтобы та родила ему сильное и породистое потомство. Однако парень не бросил свою семью, он продолжил помогать своей сестре, матери, деду и всяким дядям-тётям. Вот только помогал он уже не человеческими методами, а методами его мистической женушки!

Второй был из породы аристократов, то есть землевладельцев. Вечно молодой — он вообще не менялся! Говорят, что душу кому-то продал за вечную красоту и молодость. Точно как в той книжке… про портрет! Вот только наш герой никаких злодеяний и бесстыдств не совершал, а лишь любил до ужаса Надуа.

Третий был, не поверите, вором. Самым натуральным вором! Однако, жизнь так распорядилась, что было у него доброе сердце. Если его деяния могли навредить жизни других людей, то он их не совершал. И старался помогать другим. Его харизма и лисья улыбка привлекли Надуа. Так он стал третьим её мужем.

После был принц из какой-то бедной островной страны, который, на самом-то деле, хотел найти принцессу себе с несметным богатством и спасти своё государство. И государство было спасено, ведь он встретил Надуа, у которой были друзья по ту сторону жизни…

Пятым и шестым были два старых товарища. Один не мог жить без огня и пороха, а другой занимался кузнечным ремеслом. Уж не знаю, как жизнь свела их, но Надуа решила, что оба подходят ей, и забрала в своё огромное гнездо.

Седьмым мужем был мечником. Он отличался кротким нравом и манерой тихо разговаривать. Его скромность и любовь к тишине полюбились Надуа. Так он влился в их большой коллектив…

Последним, восьмым, был родовитый мальчик. Не то жрец, не то просто молчаливый парниша с хорошей родословной. И был он слепым. Белые глаза с сиреневатым отливом одурманили эту женщину. Несмотря на свою физическую ограниченность, этот парень был очень шустрым и резвым. Слышал и чувствовал он хорошо. И Надуа с его собратьями стали для него глазами…

Так и жили они, все девять человек в большом чёрном особняке на вершине горы. Между мужьями никогда не было ссор и распрей по поводу их обожаемой жёнушки. Не знаю, как каждый согласился на такое, но Надуа никого вниманием не обделяла, хотя советовалась по большей части она со своим первым мужем, так как считала, что он мог дать ей по-настоящему дельный совет.

Но случилось счастье! Родилась у Надуа тройня: два мальчика и одна девочка. И никто не знал, чьи же это дети конкретно, ибо все как один были похожи на мать. От каждого отца было понемногу. И все старались чему-то научить их общих детей.