Через Ритдам мы отправились в Гальз, откуда нас заберут друзья Вильмаса и Лорина, после чего мы отправимся в порт на северо-западе. План простой, но я понимала, что трудностей нам не миновать. Кто знает, может, мы натолкнёмся на добровольцев армии этого молодого принца?
За разговорами я старалась подробнее изучить братьев. Первое впечатление оказалось самым верным: Лорин оказался самым разговорчивым человеком, которого мне приходилось видеть, а Вильмас был сама неприступность. Однако Вильмас всячески старался позаботиться о моей сохранности, будто я его дочь или жена.
— Ви, умеешь ли ты драться?
— Умею. На кулаках умею.
— Ну-ка, покажи-ка дядюшке Лорину!
Лорин повалил меня на траву. Я резко выскочила из-под него и ударила коленом в бок. Он попытался схватить меня за ногу, но с помощью кувырка я увернулась от его руки и зажала голову руками. Его руки схватили меня за плечи, но ноги мои оказались сильнее его спины, поэтому он отлетел от меня, а я сумела вскочить на ноги.
— Достаточно, Ви. Ты молодец.
Я помогла Лорину подняться. Он похлопал меня по спине и сказал, что я хорошая девочка.
Во время обеда недалеко от Ритдамских полей, на опушке, где обычно трапезничают пастухи, Вильмас опять заговорил о моих способностях:
— Значит, на кулаках драться умеешь. Это хорошо. Но для войны этого мало. Нужно знание оружия.
— Лук, меч, кинжалы, булавы… знаешь что-нибудь из этого? — поддержал его Лорин.
Ничего этого я не умела. Могла метнуть столовый нож в дерево, но чтоб кинжал… Мама ничему такому меня не учила, я даже не была уверена, умела ли она что-нибудь из этого. Даже драться меня научили мальчишки из Ритдама, а мама лишь помогала советом, а не практикой.
— Нет, не умею.
Вильмас часто курил трубку. Он заполнял её смесью табака и какой-то горькой травы, название которой я не запомнила. Вот и сейчас он делал то же самое.
— Что ж… значит, будем учиться.
Но ни меч, ни кинжал мне не дали. Вильмас смастерил для меня лук и стрелы.
— Пока такие, потом, когда встретимся с нами друзьями, будут посерьёзнее.
Посреди бескрайних полей, где трава цвета изумрудов и северных рек, где птицы трещат громче, чем гремит повозка, началось моё учение. Вильмаса поражала острота моего зрения, а Лорина — моя способность к обучению. Да, я всегда училась быстро. И это им понравилось. Нам не пришлось долго засиживаться на одном месте из-за моей неумелости, поэтому через три дня после того, как мы покинули мой дом, мы вышли на тропу к Гальзу.
— Сколько нам идти? — уточнила я.
— К ночи будем там, если не будем делать остановок.
Пока мы шли, я то и дело пыталась подстрелись падающий листок или попасть ровно по центру в столб дерева.
— Ты делаешь успехи, молодец.
— Спасибо, Вильмас.
— Только нужна быстрота. Прицеливайся, пока достаёшь стрелу.
— Да, как эльфийские люди из сказок Второй эры!
Я остановилась.
— Что за сказки второй эры про эльфийский народ? — уточнила я у Лорина.
— Ой, сказки в дороге… это дело нехитрое!
Никто не знает точно, было ли оно на самом деле, или же всё это выдумки людей прошлых эр… но ходили легенды об эльфийском народе. У каждого государства представления о них были разные. Лишь к концу второго тысячелетия более менее закрепилась вера в то, что эльфы были похожи на людей.
С виду они напоминали нас. Только выше, стройнее и грациознее. Длинные волосы были похожи на тонкие блестящие нити, зрение было острее, чем у высокогорных птиц, уши вытягивались к верхнему краю. Кожа у них была бледная, почти прозрачная. Питались они ягодами и выращенными травами. Одежды были у них из плотной и эластичной листвы. А главным оружием в их защите был лук.
Они были мудрейшей из рас, не считая волшебников, и жили долгие-долгие года. Им было дано видеть то, чего не видел человек, но они не старались забраться на верхушку мира, лишь спокойно жили в своём царстве, в гармонии с природой.
Эльфы не любили людей. Считали их мелочными и слабыми. Из-за этого пошли слухи, будто они самовлюблённый и надменный народ. Но это было не так. Эльфы никогда не задирали нос. Им вообще было всё равно на то, что происходит с людьми или другими существами. Им важна была природа и то, что с ней связано: растения, птицы, рыбы, звери. Они ценили каждую часть этой нежной основы, которую человек уничтожал без надобности.
Некоторые эльфы пытались воевать с людьми. Но людей было слишком много. И, в конце концов, эльфийский народ проиграл. Были, конечно, те, кто остался жить при людях, разделяя с ними кров и пищу, но их были единицы, и вскоре те растворились среди нас.
Когда Вторая эра закончилась, ходили слухи, будто эльфы вернулись, будто они лишь прятались в глубинах земли, в своих дворцах из хрусталя и мрамора, но подтверждения этому так и не было найдено.
Лорин
— Разве мама не рассказывала тебе такую сказку на ночь?
Ви помотала головой.
— Странно. Мне кажется, эту историю слышали все! И в детстве эта была моя любимая легенда…
Ви странно посмотрела на Вильмаса. Наверное, дала понять, что всерьёз она меня не воспринимает.
— Лучше расскажите мне о вас.
— О нас?
— Ну да, о вашем городе, о родителях…
Вильмас нахмурился. У меня закрутило в животе. Сложно было вспоминать то, что уже забыто… Но брат решился. Ему было трудно устоять перед просьбами Ви. В конце концов, за эти дни мы сильно к ней привязались.
— Мы, Ви, из города Дальба. Большой город из серого и бурого камня. Это город кузнецов и обменщиков. Из числа последних была и наша семья. Отец был мастером своего дела. Мог обменять старый подсвечник на корову или десяток куриц. А мать моя занималась «женским» ремеслом: плела кружева, вышивала, вязала. Она одела в красивые одежды почти всех детей нашего города! Мы же с Лорином не понимали нашего семейного занятия: какой смысл обменивать мамины кружевные шапочки на мешок с зерном? Поэтому мы часто убегали в кузницу к нашим друзьями. Тонг, наш старый друг, был сыном кузнеца. Там мы и научились боевому ремеслу. Его отец когда-то зарабатывал пропитание на защите мирных граждан от воров и убийц, тем самым облегчая Союзу задачу. Но прошло время… нам тогда исполнилось восемнадцать. Мы втроём собрались путешествовать. Но Тонг и его отец заболели, наши родители тоже. Их сразила Красная Болезнь…
— А что такое, эта Красная Болезнь?
Мы с Вильмасом переглянулись. Ему было больно говорить об этом. И я продолжил:
— Красная Болезнь — отголосок прежней эры, как говорили… но никто точно не знает, откуда она появилась. Она парализует тело, человек бьётся в конвульсиях, ему становится тяжело дышать… И когда он задыхается, его тело становится красным. Вся кровь подступает к лицу, вены набухают. Союз пытался предотвратить распространение этой болезни, но, понятное дело, удалось спасти не всех. В том числе и наших близких… Тонг умер. За ним его отец, а потом и наши родители. Мы взяли их тела и сожгли за Дальбой, в старой крепости. А когда вернулись домой, то город показался нам чужим… Дорожки из мелкого камня и песка показались нам грубыми и неприветливыми, родные повороты — неприглядными. Даже дом стал голым и холодным.
— Мы собрали свои вещи, — перебил меня Вильмас, — и ушли. Продолжили дело нашего отца. Стали обменщиками. Но через несколько лет и это нам наскучило. Жизнь потеряла смысл. Так мы стали путешествовать и выполнять работы за еду и ночлег. Ходили по морям, бродили по лесам… узнали даже некоторых членов Союза!
— И какие они, члены этого Союза?
Ветер поднялся, облака затянули небо. Мы ускорили шаг, чтоб ветер и сдувал нас в сторону.
— Обычные. Такие же, как и все. В повседневной жизни ты их не узнаешь. У многих семьи. Каждый занимается чем-то своим. Например, наш знакомый, член Союза, бороздит моря и реки на кораблях, развлекает публику на праздники. Хотя он могущественный волшебник. Пусть и немного безрассудный.
Вильмас снова закурил. А ветер всё подгонял нас, толкая в спину.
— Погода испортилась. Нужно ещё ускориться, чтобы не попасть в дождь.
Мы перешли на бег. Ви обгоняла. Она была легкая и гибкая, будто лесная лань. Казалось, что её энергия безгранична. Когда она убрала свои волосы в хвост, то постоянно натягивала на голову капюшон. Её зелёный плащ напомнил мне цвета родных просторов. Такого же оттенка были глаза у нашей матери…
— Кажется, я вижу Гальз! — крикнула девушка.
И правда, дым из домов Гальза поднимался низко, уносимый ветром.
— Осталось чуть-чуть. На въезде в город нас встретит наш друг. Он отвезёт нас в порт.
Вильмас догнал Ви, а мне пришлось за ними поспевать.
Юм
В шатре было холодно. Ночь надвигалась. Вместе с ней к моему лагерю подходили и призраки. Души тех, чьи жизни мы прервали не по их прихоти.
Мне не хотелось никого видеть. Я мечтал посидеть в одиночестве и подумать. Проанализировать всё то, что происходило со мной и моими людьми. Меня мучили вопросы, на которые найти ответ было нелегко. Обычно, я обращался к истории первых эр, но теперь даже она мне не помогала. А тьма при этом сгущалась… ночная, призрачная тьма.