Глава 7

Торпеда

I

— Похоже, — сказал позже Дайкон, — что мистера Фолса всерьез интересует анатомия, а доктор Акрингтон вот уже несколько лет является его идолом. Причем прояснилось это за считаные мгновения до кровопролития. Между прочим, наш доктор, судя по всему, даже этой встрече рад.

— А куда подевался Фолс? — полюбопытствовал Гаунт. — Почему он с нами не ужинал?

— Мне кажется, он долго парился в горячем источнике, после чего сразу лег в постель. Доктор Акрингтон подозревает, что ему поставили неправильный диагноз, и собирается поколдовать над его крестцом.

— Брр! Не завидую я этому Фолсу. Доктор мне всю ногу исколол. А ты заметил, Дайкон, как преобразилась наша малышка? Она показалась мне необыкновенно хорошенькой, когда рассматривала свое новое платье. Представляю, что будет, когда она его наденет. Нужно непременно отвезти ее завтра к парикмахеру. Местная публика просто обалдеет. Концерт всем надолго запомнится, это как пить дать.

— Да, — сухо сказал Дайкон.

— Если ты, конечно, не будешь брюзжать и сидеть как в воду опущенный.

— Не буду, сэр, уверяю вас, — произнес Дайкон и, сделав над собой усилие, добавил: — Вы доставили ей невероятное наслаждение.

— А главное: она не догадывается, кто это. — Гаунт метнул на своего секретаря пытливый взгляд и, чуть поколебавшись, взял за локоть. — Я хочу поставить маленький психологический опыт. Когда Галатея преобразится, примет поздравления и немного привыкнет к своему новому состоянию, я признаюсь, кто ее тайный даритель. Интересно, какой будет ее реакция?

— Я думаю, она разрыдается и вернет подарки.

— Нет, только не она. Дорогой мой, я буду очень тактичным и нежным. Ах! Самому интересно, что из этого выйдет.

Дайкон промолчал.

— Почему ты молчишь? Тебе что-то не нравится? — спросил Гаунт.

— Да, сэр, — кивнул Дайкон. — Мне не нравится ваша затея.

— Что значит — не нравится? Надеюсь, ты не собираешься меня отговаривать? Черт побери, Дайкон, ты превращаешься в сварливую старуху. И почему только я тебя терплю, сам не знаю.

— Может быть, потому, сэр, что я не боюсь честно отвечать на вопросы.

— Приставать к девчонке я не намерен, если тебя это волнует. Ты распустился, дорогой мой, и стал чересчур чувствителен. Вся эта болтовня про шпионов и закладные притупила твое эстетическое восприятие. Ты превращаешь безобидного шалуна в коварного обольстителя. Повторяю, у меня нет никаких дурных намерений в отношении Барбары Клэр. Я не Квестинг.

— Квестинг для нее не так опасен, — выпалил вдруг Дайкон, сам того не желая. — В Квестинга она по крайней мере не влюблена. Неужели вы не понимаете, сэр, что после вашего экстравагантного подарка она будет ждать естественного продолжения? Вы и без того уже вскружили ей голову.

— Ерунда, — отрезал Гаунт, однако задумчиво почесал затылок. — Она прекрасно понимает, что я ей в отцы гожусь.

— Девочка ослеплена, — пылко произнес Дайкон. — Она выросла в глухой провинции, и вдруг появляется знаменитый актер и начинает оказывать ей знаки внимания.

— Не делай из мухи слона, — поморщился Гаунт. — Лучше честно признайся — ты ведь сам влюблен в нее по уши, да?

Дайкон промолчал. Гаунт подошел к нему, игриво обнял сзади за плечи и встряхнул.

— Ничего, Белл, это пройдет, — сказал он. — Подумай хорошенько, и поймешь, что я прав. А пока обещаю: я буду обращаться с ней бережно, как с фарфоровой статуэткой. Но отказываться от своего замысла я не намерен.

Пришлось Дайкону удовольствоваться этим обещанием. Пожелав друг другу спокойной ночи, они разошлись по спальням.

II

В ту же ночь, двадцать минут первого, в Тасмановом море, в шести милях к северу от Гарпунской бухты, был торпедирован и пущен ко дну корабль. Тот самый, за погрузкой которого наблюдал продрогший Саймон в ту памятную зябкую ночь. Позднее выяснилось, что судно под названием «Хокианага» перевозило слитки золота для казначейства Соединенных Штатов. Ночь стояла теплая, тихая и почти безветренная, и многие обитатели Гарпуна утверждали на следующий день, что слышали взрыв. В Ваи-Ата-Тапу печальные новости доставила Хойя, примчавшаяся поутру с вытаращенными глазами. Большинство членов экипажа удалось спасти, сказала она, и доставить в Гарпун. Сама «Хокианага» еще тоже не пошла ко дну, и с вершины пика Ранги ее можно увидеть в бинокль.

Саймон ввалился в комнату Дайкона, преисполненный злобного торжества, окончательно уверившийся в виновности Квестинга. Он готов был в ту же минуту вскочить на велосипед и сломя голову мчаться в Гарпун. «Расшевелить этих лежебок» — как он выразился.

— Предупреди я их вчера, этого не случилось бы, — заявил Саймон. — Черт бы меня побрал, никогда не прощу себе, если Квестингу это сойдет с рук. А все из-за вас, Белл, — злобно зыркнул он глазом на Дайкона. — Вы меня отговорили. Вот и радуйтесь теперь.

Дайкон в ответ заметил, что не чувствует своей вины: власти в любом случае не успели бы обнаружить вражескую субмарину.

— Но они могли остановить корабль! — вскричал Саймон.

— На том лишь основании, что тебе померещились какие-то подозрительные сигналы? Не злись — я-то тебе верю, но вот полицию ты навряд ли убедил бы.

— Гори они вечным огнем в геенне огненной! — проревел Саймон. — Пойду сам сверну шею этому Квестингу — и дело с концом!

— Да угомонись ты, — миролюбиво сказал Дайкон. — Твои петушиные наскоки на Квестинга ни к чему хорошему не приведут. Я бы на твоем месте лучше посоветовался с доктором Акрингтоном — он тоже его подозревает.

В конце концов Дайкону удалось уговорить Саймона потерпеть еще немного и не задирать Квестинга. Однако, отправившись навестить дядю Джеймса, Саймон узнал, что тот куда-то укатил на своей машине, предупредив, что вернется к обеду.

— Ну вот! — возмутился Саймон. — Нашел время. Ни минуты нельзя терять, а он где-то мотается. Ну и ладно, без него обойдусь. Только вы тоже держите язык за зубами, хорошо?

— Непременно, — пообещал Дайкон. — Гаунт, правда, в курсе. Я же говорил тебе…

— О, дьявольщина! — в сердцах сплюнул Саймон.

Гаунт позвал Дайкона и сказал, что хочет прокатиться к пику Ранги. Предложил захватить с собой желающих.

— Я пригласил твою сестру, — сказал он Саймону. — Может, ты тоже с нами съездишь?

Саймон после некоторого колебания согласился. Они прихватили с собой полевой бинокль полковника Клэра и отправились в дорогу.

Дайкону еще не приходилось бывать на пике Ранги. После железнодорожного переезда дорога сбегала к побережью и там уже долго тянулась, заканчиваясь возле исполинского усеченного конуса. Очертания горы имели настолько правильную геометрическую форму, что издалека огромный пик казался порождением шального воображения художника-кубиста. У подножия горы дорога обрывалась, упираясь в ворота, проделанные в ограждении из колючей проволоки. На большом щите красовалась надпись «Ландшафтный заповедник», ниже которой перечислялись предписания и запреты для зевак и туристов. Дайкон прочитал, что с территории заповедника запрещается выносить любые обнаруженные предметы.

Они были не первыми посетителями — несколько автомобилей уже маячило у ворот.

— Дальше пойдем пешком, — сказал Саймон, с сомнением посмотрев на дорогие лакированные туфли Гаунта.

— О Господи! А далеко?

— Для вас — да.

Барбара быстро вмешалась:

— Не так уж и далеко. Наверх ведет удобная тропинка, и мы в любую минуту можем повернуть назад.

— Тогда — в путь, — весело произнес Гаунт, устремляясь вслед за Саймоном.

Поначалу они огибали подножие пика, двигаясь вдоль его основания. Земля пружинила под ногами, а воздух, казалось, звенел от свежести. Где-то позади послышалась задорная песня жаворонка, звонким эхом прокатившаяся над полуостровом. Переливчатые трели одинокой птахи вскоре сменились трескотней и пронзительным клекотом чаек, стаи которых, громко хлопая крыльями, слетелись с моря и принялись кружить над головами путешественников.

— При виде этих пернатых мне почему-то всегда вспоминаются какие-то телесериалы, — сказал вдруг Гаунт. — А там, значит, они хоронили своих мертвецов? — спросил он, задрав голову и разглядывая кратер.

Вместо ответа Барбара указала на серию небольших плато, уступами поднимавшихся до самой вершины.

— Похоже на лестницу, правда? — сказала она. — Маори до сих пор верят, что именно для этого она и предназначалась. Конечно, они уже лет сто как не проводят здесь ритуальные захоронения. Но если верить слухам, после появления здесь пакеха тайные погребения еще продолжались какое-то время.

— А теперь маори сюда не ходят?

— Почти никогда. Это табу. Молодежь, конечно, гуляет по нижним склонам, но по кустам они не лазают, никогда не поднимаются на вершину. Верно, Сим?

— Мало кому охота туда карабкаться, — кивнул Саймон. — В два счета можно шею сломать.

— А по-моему, дело не в этом, — возразила Барбара. — Просто они боятся. Место это заколдованное.

Саймон со значением посмотрел на Дайкона.

— Угу, — выразительно буркнул он. — Поэтому некоторые этим и пользуются.