Глава 13. Разделить трапезу с драконом
— Не болтайте ерунды, — дракон насмешливо смотрел на слуг, не отпуская меня, хотя я постаралась улизнуть под шумок. — Наслушались детских сказок?
— Это совсем не сказки, брат, — сказал Дилан, и я с удивлением увидела, что ему страшно — на нем лица не было, и глаза горели… отчаянно.
— Ну конечно, еще и ты начни пугать меня столетними побасенками, — милорд Гидеон начал подниматься по лестнице, подталкивая меня вперед. — Можете устроить тут вечер сказок и легенд, если угодно, — сказал он через плечо, — а я отправляюсь к себе. В постель, — последние слова он прошептал мне на ухо.
Мне стоило огромных усилий, чтобы не броситься бежать. Скорее всего, он только и ждал, что я испугаюсь и совершу какую-нибудь глупость.
Никто не пошел за нами, но едва мы поднялись и свернули к комнатам, внизу раздались приглушенные голоса — слуги обсуждали случившееся. Ингунда резко прикрикнула на кого-то, Арнегунда плаксиво подстанывала.
Я ждала, что дракон заведет меня в свою спальню, но возле самых дверей он меня отпустил.
— Иди спать, — сказал он, и в его голосе были досада и усталость. — И запрись изнутри, мало ли кто здесь орет.
Мне не надо было повторять дважды, и я рванулась к соседней комнате, но взявшись за дверную рукоять, остановилась.
— Это кричала женщина, милорд, — сказала я. — Ваши слуги считают, что это кричала Мелюзина. Речь идет о хозяйке этой комнаты? Возможно, она рассержена, что я заняла ее место?
Дракон тоже не торопился заходить к себе. Сейчас он стоял, прислонившись плечом к стене, скрестив на груди руки, и смотрел на меня, словно зная, что я останусь.
— Хозяйка этой комнаты умерла давным-давно, — сказал он. — И с тех пор здесь жили многие, так что не бойся. Покойники никогда не доставляют столько хлопот, сколько живые. Или ты тоже веришь сказкам о призраках?
— Иногда и в сказке можно найти нечто важное…
— По-моему, ты не хочешь уходить, — сказал он вкрадчиво и сделал резкий шаг в мою сторону.
Я оказалась в комнате со змеями быстрее, чем можно было досчитать до трех, и задвинула изнутри металлический засов.
Снаружи послышались постукивание и тихий смех:
— Если передумаешь, моя спальня заперта не будет, — сказал дракон в щелку между косяком и дверью.
Через какое-то время в соседней комнате раздался скрежет — кто-то передвигал по полу кресло. Я перевела дыханье и подошла к столу, на котором стояла свеча и лежали кремень и кресало. Через неплотно прикрытый ставень в окно проникал свет луны, и я передумала зажигать огонь. Развязала верхний платок и принялась распутывать нижний, размышляя о том, что произошло сегодня. Вот и закончился мой первый день в Гранд-Мелюз. Жутко начался и жутко закончился. Расшнуровав корсаж, я сняла платье и осталась в одной рубашке. Можно было снять и ее — в замке было тепло, хотя камины не топили, но я посчитала, что раздеваться донага в моей ситуации было бы неразумно.
Откинув одеяло, я рухнула на перину, но сейчас же вскочила, вспомнив предостережение Нантиль. Все-таки свечу пришлось зажечь и осмотреть подушки, простыни и покрывала. Вдруг, змея?!. Я ничего не обнаружила и почувствовала себя впечатлительной дурочкой. Но свеча горела, и невозможно было побороть искушение написать хоть пару строчек.
Расстелив пергамент, я продолжила текст, что написала днем:
«Сегодня ночью снова упомянули о даме Мелюзине. Далеко за полночь раздался тоскливый крик, и весь замок переполошился. Один из слуг сказал, что это кричала Мелюзина, и посчитал это дурным знаком. Милорд Гидеон высмеял его, но и ему стало не по себе, хотя он пытался это скрыть. Что касается младшего брата, тот был испуган по-настоящему. Как странно, что люди, которые ни во что ставят гнев небес, боятся тех, кто давно умер, ибо мне сказали, что Мелюзина умерла давно», — выводя эти строки, я невольно прислушалась, но ночь продолжалась тихо, и ничто не нарушало ее спокойствия.
Я записала все события этой ночи и с удовольствием перечитала написанное. Вот теперь сказались усталость и волнение — меня потянуло в сон, и я добралась до кровати, зевая на каждом шагу.
Укрывшись пуховым одеялом, я блаженно вытянулась. Как давно я не спала в такой мягкой и удобной постели… Это несколько примирило меня с замком Гранд-Мелюз и его обитателями, и я уснула сладко и крепко, как никогда не спала в монастыре.
Всего через несколько часов меня разбудил шум в комнате милорда Гидеона. Солнце уже взошло, и на стене лежали солнечные пятна — золотистые, радостные. Но я не стала ими любоваться, а села в постели, сразу подбирая волосы. Если хозяин проснулся, то и мне надо быть готовой. Кто знает, когда ему захочется поразвлечься.
Через стену мне слышен был голос Дилана — тревожный, что-то объясняющий, а потом милорд Гидеон несколько раз повторил: «Вздор! Брось!» — и засмеялся.
Хлопнула дверь драконовой спальни, и я вскочила, поспешно натягивая платье и повязывая платок. Но никто не постучался ко мне, никто не приказал выходить сию же секунду. Подождав около четверти часа, я немного успокоилась. Все же, несмотря ни на что, дракон отпустил меня вчера. Оставалось надеяться, что наложниц ему хватает, и мне будет уготована другая роль.
Почетный цитатник!
Я засмеялась и оборвала смех. Странно было смеяться в пустой комнате. После вчерашних событий я чувствовала неловкость, находясь здесь. Открыв ставень и раму, я впустила в комнату солнце и утренний холодок, и сразу стало веселее. Посмотрев вниз, на брусчатку, которой был вымощен двор, я вспомнила слова Нантиль о даме Мелюзине — она выпрыгнула из этого окна и превратилась в дракайну. Но получается, Мелюзина — сама жертва. Почему же тогда всех так напугал ее крик?
Словно в ответ на мои мысли, я увидела Нантиль, которая быстро шла по двору, а следом за ней бежал Самсон, цепляясь лапами за собственные лапы. Щенок вилял хвостом и тоненько лаял, а Нантиль оглядывалась, подзывая его свистом, когда Самсон отставал.
— Доброе утро! — позвала я.
Нантиль подняла голову, вздрогнула и почти бегом пересекла двор, не ответив на приветствие. Я не успела поразмыслить над ее поведением — ведь только вчера мы вполне дружелюбно разговаривали, как кто-то замолотил в дверь.
Сердце мое сразу оборвалось, и я даже не смогла спросить, кто пришел.
После настойчивого стука раздался недовольный голос Фриды:
— Доброго вам утра, госпожа! Открывайте! Я принесла воду для умывания!
— Простите, — пробормотала я, впуская служанку в комнату.
— Долго спите, — сказала она нелюбезно, поставив на стол кувшин с горячей водой и таз.
Я едва успела убрать чернильницу и пергаменты.
— Все уже встали, — продолжала Фрида, направляясь к постели и расправляя одеяло. — В Гранд-Мелюзе встают с восходом солнца.
— Я проснулась давно, просто не знала, позволено ли мне будет выйти из комнаты, — объяснила я и взяла покрывало. — Не утруждайте себя, Фрида, я сама прекрасно умею застилать постель.
— И что не застелили? — она нахмурилась и закончила свою работу аккуратно, разгладив все складки на подушках и одеяле, потом забрала у меня покрывало и набросила его на постель одним ловким, широким жестом. — Приводите себя в порядок, женская уборная на первом этаже, слева, а потом идите в зал, где большой камин. Милорд завтракает там, не опаздывайте. Он не любит ждать.
— Может, мне лучше поесть в своей комнате? — быстро спросила я. — Или в кухне, как вчера?
— Милорд сказал, что вам надо прийти, когда он будет завтракать, — рассерженно отрезала Фрида. — Я вам передала его приказ, а уже вы решайте — подчиняться ему или нет. Но лучше бы вы подчинились, если не хотите неприятностей.
— Спасибо за совет, я так и сделаю, — сказала я кротко, чтобы не рассердить служанку еще больше.
Мой ответ немного смягчил Фриду. Она взглянула на мой платок, который я повязала на монастырский манер, спрятав волосы и шею, и оставив открытым только лицо от подбородка до бровей.
— Милорд предпочитает мясо, но если хотите, я могу подавать вам только овощи и каши, — предложила служанка. — Вам же нельзя мясную пищу…
Она и в самом деле принимала меня за монахиню, и я благодарно улыбнулась ей, взяв за руку и пожав:
— Вы очень добры, но не хочу вас утруждать. Как говорит святой Брендан Путешественник: «Хоть что ешьте, только человеков не ешьте». Я прекрасно буду кушать то же, что и все. Это разрешено уставом, чтобы не смущать людей. Ведь где лишние хлопоты — там и смущение.
— А ведь и верно, — пробормотала Фрида, осторожно освобождая свои руки из моих пальцев, — нам было бы хлопотно готовить для вас отдельно.
— Вот и решили.
— Не опоздайте к завтраку, — напомнила Фрида прежде, чем уйти.
К завтраку я не опоздала и явилась раньше милорда Гидеона. Слуги уже поставили на стол холодную вареную говядину, крутые яйца и пышный пудинг, пропитанный мясным соком. Были здесь перепелки, жаренные на вертеле, поджаристый хлеб и сладкий пирог с яблоками. Ах, от таких кушаний у меня заныло сердце! Сколько времени я была лишена подобной пищи!
Никогда бы не подумала, что буду ждать появления дракона с таким нетерпением. И ведь еще не известно, какие у них порядки. Может, женщинам здесь не позволено есть вместе с мужчинами, и я должна буду развлекать милорда Гидеона беседой, пока он соизволит завтракать. Я встала у камина — поближе к стене, но не прижимаясь к ней, рядом с каминной полкой, но не опираясь на нее. Так я не сразу попадусь на глаза, чтобы никого не раздражать, но и не покажу, что мне страшно и я прячусь.