То же повторилось и во вторую ночь, и в третью. Маркграф словно позабыл обо мне. Похоже, у него доставало в дороге развлечений и без цитатника.
На третий день мы прибыли к жилищу драконов. Я уже знала, что замок называется Гранд-Мелюз, и что он находится на острове посреди реки, но лишь увидев его, осознала, что замок и в самом деле — гранд, огромный.
Синие крыши отражались в гладкой водной поверхности, три башни с узкими бойницами грозно возвышались над крепостными стенами. В четвертый угол так и просилась четвертая башня, но эта сторона была пустой, отчего замок казался недостроенным. Нас ждали, и мост был уже опущен. Подъезжая к воротам, я увидела каменный барельеф на самом верху — старинный, в щербинах от ветра и солнца. Он изображал странную фигуру — женщину от макушки до пояса, и змею от пояса до кончика извивающегося хвоста. Перепончатые крылья, как у летучей мыши, были обозначены за плечами фигуры, а упругие кольца распущенных локонов вились, как скопище змей. Лицо ее, с грубо высеченными чертами, казалось улыбчиво-безмятежным, и именно это выражение безмятежности пугало больше всего.
— Это моя прародительница, ее звали Мелюзина, — произнес вдруг маркграф Гидеон, незаметно подъехав к повозке, в которой я устроилась. — Она построила этот замок. Посредством колдовства. Милая женщина, верно?
Я отшатнулась от него, как от прокаженного, и лицо мое совершенно ясно отобразило отношение к «милой» женщине — я испытала страх, самый настоящий ужас, и дракон, захохотав, подхлестнул коня, заставляя его умчаться вперед.
Дилан де Венатур направил коня следом за братом, бросив на меня темный, презрительный взгляд.
Повозка въехала во двор замка последней, и позади со скрипом опустилась решетка. Я оглянулась, с отчаянием и тоской посмотрев на алые кроны кленов, растущих по берегам рек. Теперь мне и вправду не было пути обратно. Забрав мешок с книгами, я неуклюже выбралась из повозки, путаясь в подоле платья.
Рыцарей и господ встречали слуги, и на меня никто не обратил внимания. К маркграфу бросились три очень красивые женщины, одетые богато и нарядно. Шелковые платья ярких оттенков, золотые шнуры и булавки, ожерелья с драгоценными камнями — женщины так и сияли красотой и богатством.
Глава 5. Замок и змеи
Две женщины были очень похожи — с золотистыми волосами, заплетенными в толстые косы, голубоглазые, пухлогубые, пышнобедрые, руки у них были белые и холеные, непривычные к работе. Казавшаяся на вид постарше, поднесла маркграфу чашу с вином и хлебец. Он принял благосклонно, выпил и закусил, а потом спрыгнул с коня, привычно бросая поводья слуге.
— Ингунда, — дракон небрежно погладил по щеке женщину, поднесшую ему вино и хлеб, — я привез там монашку, позаботься о ней.
Госпожа Ингунда повернулась к воротам, соизволив заметить меня. Я поклонилась, но успела заметить, как голубые глаза стали неприязненными.
— Куда велишь определить ее, господин? — спросила она, оборачиваясь к Гидеону. — На кухню или в часовню, или в другое место?
— Пока не пристраивай ее к работе, — сказал дракон, не глядя на меня. — Посели ее в комнате со змеями.
— В комнату со змеями? — спросила вторая белокурая дама, вскинув брови.
— А тебе никто слова не давал, — осадил ее дракон и подошел к третьей даме, легко поцеловав ее в лоб. — Как ты жила, Нантиль?
— Благодарю, господин, все хорошо, — ответила она, кланяясь и не смея поднять на него глаз.
Она была самая молодая, темноволосая, с тонкими чертами и смуглой кожей. Я обратила внимание на ее руки — не слишком ухожены, как будто она лишь недавно избавилась от тяжелой работы. Пальцы сильные, натруженные.
— Тебе подарок, — сказал Гидеон и кивнул кому-то из слуг.
К женщине тут же подтащили толстолапого щенка — он был величиной со среднюю собаку, серый, мохнатый и ужасно уродливый, на мой взгляд. Но дама так и вспыхнула от радости, увидев его.
— Это волкодав! — прошептала она восхищенно. — Благодарю тысячу раз, господин!
Она опустилась на колени, ничуть не заботясь о богатом платье, и занялась щенком, поглаживая его по голове и ласково окликая. Щенок сразу же признал в ней хозяйку и ластился, облизывая руки. Женщина засмеялась, и Гидеон тоже засмеялся.
Я посмотрела на белокурых дам. Лица обоих хранили абсолютно одинаковое выражение — легкое презрение, легкая зависть, легкое недовольство.
— Что смотрите? — обернулся к ним Гидеон, и дамы тут же изобразили радостные улыбки. — Ваши подарки в повозке, белые мешки с красными клеймами.
Они чинно поклонились и пошли к повозке, в которой я приехала, но едва маркграф зашел в двери, бросились наперегонки, толкая друг друга локтями. Про меня они благополучно забыли, и я не знала, что делать — пойти за драконом, остаться на месте или обратиться к кому-нибудь из слуг.
Темноволосая дама, которую дракон назвал Нантиль, самозабвенно играла со щенком. К ней подошел мужчина — седой, высокий. Когда-то он, наверное, был в прекрасной форме, и до сих пор сохранил подтянутую фигуру и военную стать, но желтоватая кожа и изможденное лицо указывали на застарелую болезнь.
— Смотри, папа, — обратилась к нему Нантиль, хвастаясь щенком, — он чудо, как хорош!
— Отличный пес, — согласился седой мужчина. — Милорд щедр с тобой.
Женщина вдруг перестала улыбаться и словно замкнулась. Она подняла глаза и посмотрела на меня, стоявшую у стены.
— Он привез новую женщину, — сказала Нантиль просто.
Мужчина тоже посмотрел на меня, но ничего не сказал.
В глазах Нантиль промелькнуло что-то вроде жалости, и она остановила проходившую мимо служанку — уже немолодую, но очень шуструю. Глаза у нее так и бегали из стороны в сторону. Я сразу вспомнила сестру Базину, которая воровала орехи из кладовой. Когда она вот так же шныряла глазами, все знали, что карманы ее передника набиты ворованными лакомствами.
— Фрида, милорд сказал устроить девушку в комнате со змеями, — сказала дама служанке, — и не приставлять пока ни к какой работе.
— А! — многозначительно сказала служанка и окинула меня таким взглядом, что я покраснела.
— Устрой ее, — продолжала Нантиль, — и расскажи, что надо.
— Конечно, госпожа, — Фрида поклонилась, и теперь краска залила лицо дамы Нантиль.
— Какая я тебе госпожа? — пробормотала она, не без труда подняла на руки щенка, который тут же радостно облизал ей лицо, и пошла прочь, переговариваясь с отцом.
Было слышно, как она рассуждает, чем лучше кормить собаку — кашей или мясной похлебкой.
— Госпожа Нантиль любит собак, — сказала служанка, и мне послышалось злорадство в ее голосе. — Но милорду уже надоела. Пока он добр с ней, но скоро она ему совсем наскучит.
Наскучит! Я вздрогнула, когда раздалось это слово.
— А тебя как зовут? — служанка окинула красноречивым взглядом мой наряд и сразу определила, что я не отношусь к знатным особам.
— Виенн, — ответила я.
— Что у тебя в мешке? — последовал следующий вопрос.
— Книги…
— Книги? — изумилась Фрида. — Ты грамотная?
— Да, — подобные расспросы были унизительны, но я понимала, что нет смысла требовать к себе уважения. Похоже, все уже поняли, для каких развлечений их хозяин привез меня сюда.
— Если грамотная, то не нищенка, — выдала глубокую мысль Фрида и позвала меня за собой. — Пойдем, покажу, где будешь жить. Давай мешок, я понесу. Ты такая тоненькая, — сказала она, почти обвиняющее, — как будто тебя год не кормили.
— Я три года жила в монастыре, — сказала я. — Там не растолстеешь.
— В монастыре? — изумилась Фрида. — Ты — монахиня?
Я промолчала, не желая лгать, но и не желая развенчивать легенду. Может, статус монахини хоть как-то оградит меня.
— Милорд совсем с ума сошел, если хватает монашенок, — сказала служанка, понизив голос и опасливо оглянувшись. — Но ему нравятся женщины в теле, он будет тебя откармливать…
Откармливать, чтобы потом съесть? Я рассмеялась, но не весело, а нервно. Фрида посмотрела на меня с удивлением.
— Прости, — сказала я, — просто вспомнила, как в сказках драконы откармливают пленников, чтобы потом их съесть.
— Милорд не ест человечину! — заявила она оскорблено.
— Это просто счастье, — пробормотала я себе под нос, поднимаясь по винтовой лестнице на третий этаж.
— Здесь комната милорда, — Фрида кивнула на дверь из красного дерева и подвела меня к соседней двери, — а здесь будет твоя комната.
Она прошла вперед и с размаха бросила мешок с книгами на стол, после чего открыла ставни. Солнечный свет хлынул в окно, осветив пыльный стол с письменными принадлежностями, кровать под балдахином, комод, три стула на витых ножках. Я осторожно прошла к кровати, коснувшись выцветшей ткани балдахина. На ней еще можно было рассмотреть змеек, вышитых поблекшим зеленым шелком.
— Я пришлю сюда кого-нибудь, чтобы помогли тебе убраться, — сказала Фрида, распахивая раму. Здесь давно никто не жил. Мы называем эту комнату Промежуточной.
— Промежуточной? — переспросила я. — Почему?
— Потому что здесь живут те, с кем милорд еще не знает, как поступить. Понравишься — переедешь в южную башню. Там теперь живут госпожа Ингунда, госпожа Арнегунда и госпожа Нантиль. Не понравишься — отправят к слугам. Или еще куда-нибудь.