— Я поняла, — сказала я тихо, опуская голову. — Госпожа Ингунда — жена милорда Гидеона?
— Жена? — Фрида фыркнула, с хрустом раздавив башмаком паука, которому вздумалось перебежать комнату. — Первая конкубина. Они все конкубины. Но мы знали, что милорд скоро привезет новую женщину. Он уже давно жаловался, что ему скучно. Ладно, я пошла, дел много — день короткий.
День и вправду оказался коротким — промелькнул, как птица, пока я наводила в комнате порядок, приличествующий для проживания. Фрида и в самом деле прислала мне помощницу — девочку-подростка, очень бойкую и спорую. Вдвоем мы выколотили пыльные тряпки, вымыли полы и окна, протопили камин и перестелили белье. Особенно тщательно я разложила письменные принадлежности. Судя по всему, ими пользовались нечасто — чернила в хрустальной чернильнице высохли, а перья даже не были очинены. Зато пергаменты и папирус, лежавшие в кожаной папке с золотым тиснением, оказались лучшего качества. Я с наслаждением вдохнула их запах — настоящая драгоценность. В монастыре мне приходилось довольствоваться подчищенными клочками пергамента, да и писать на них что-то кроме афоризмов из монастырских книг было невозможно. А теперь… У меня пальцы защекотало от желания тут же написать несколько строк. Но где раздобыть чернил?
— Чернила есть у сэра Нимберта, — сказала моя маленькая помощница. — Хотите, провожу вас к нему?
Я заколебалась. Кто такой этот сэр Нимберт? Будет ли уместным обратиться к нему с просьбой?
— Он добрый, — заверила меня служаночка, — только немного тронутый. Если вы попросите, он не откажет, — она хихикнула и добавила: — Наверное.
Все же, я решила посетить сэра Нимберта, а заодно попросила показать мне, где находятся удобства, баня и прачечная с кухней.
Путешествие по замку затянулось — замок оказался невероятно большим, по сравнению с ним замок моего отца был всего лишь домом на десяток персон. Здесь же, как рассказала мне служанка, жили около пятидесяти человек из слуг, не считая хозяев, конкубин со своими горничными и рыцарей.
Служанка привела меня к конюшням и указала на пристройку, окно которой было закрыто ставнем изнутри.
— Постучите, — сказала она, — если он откроет — попросите чернил.
— Но окна закрыты, наверное, сэр Нимберт ушел, — засомневалась я.
— Если окна закрыты — он точно там, — засмеялась девочка и убежала, помахав мне на прощанье.
Собравшись с духом, я постучала, уверенная, что мне никто не откроет. Но прошло несколько мгновений, внутри стукнул засов и дверь приоткрылась. За порогом стояла Нантиль, а изнутри слышалось довольное повизгивание щенка.
— Простите, я хотела попросить чернил, — сказала я, запинаясь, и показала чернильницу, которую принесла с собой.
— Заходи, — она распахнула двери, пропуская меня, и сказала вглубь комнаты: — Папа, ты был прав, она умеет читать и писать. Дашь ей немного чернил?
Глава 6. Третья конкубина
Я прошла в полутемную комнату, пол которой был посыпан тростником. В центре резвился щенок, играя с косточкой, а в старом кресле с вытертыми подлокотниками сидел тот самый седой мужчина, которого я видела во дворе.
— Сэр Нимберт? — спросила я, поклонившись.
— Вам нужны чернила? — он устало поднялся и прошел к письменному столу. Над столом на полке стояли стеклянные пузырьки и реторты. Одни были пусты, другие наполнены жидкостями разных цветов. Сэр Нимберт взял один из пузырьков, наполненный составом черным, как ночь, и завернул в тряпицу. — Возьмите, пользуйтесь. Когда закончится — приходите, я приготовлю еще.
— Благодарю, — сказала я смущенно и указала на собаку. — Прекрасный пес! Я не разбираюсь в них, но этот выглядит очень сильным.
— О, да! — тут же расцвела улыбкой Нантиль. — Я назвала его Самсоном! Посмотришь, каким огромным он вырастет! Он сможет поставить передние лапы на плечи взрослому мужчине!
— Ничего себе, — изобразила я восхищение.
Мне было не по себе в этом темном доме, где Нантиль в ярком наряде смотрелась, как канареечная птица, залетевшая в хлев. Сэр Нимберт, похоже, разделял мое смущение, потому что молчал, предоставляя говорить своей дочери.
— Мне надо идти, — сказала я, чтобы не стать в тягость хозяевам. — Благодарю еще раз.
— Мне тоже надо идти, папа, — Нантиль поцеловала отца и схватила Самсона под мышку. — Милорд хочет отпраздновать возвращение, вечером будут гости…
Сэр Нимберт кивнул, провожая нас.
— А тебя позвали на праздник? — спросила Нантиль, когда мы шли от конюшен к жилой части замка.
— Нет…
— Наверное, милорд хочет, чтобы ты отдохнула с дороги.
Она остановилась, пропуская Ингунду и Арнегунду, которые шли в замок в сопровождении слуг, тащивших белые мешки с красными клеймами.
«Подарки милорда», — догадалась я, останавливаясь и кланяясь, как и Нантиль.
Старшие конкубины не обратили на нас внимания, и я заметила, что Нантиль приняла это с облегчением.
— Они сестры? — спросила я.
— Да, — ответила Нантиль. — Сначала милорд взял госпожу Ингунду, а потом ее родную сестру.
Я открыла рот, услышав о таком бесстыдстве. Нантиль покосилась на меня и печально усмехнулась.
— Госпожа Ингунда попросила милорда найти достойного мужа ее младшей сестре, а милорд сказал, что не знает никого достойнее себя, и взял госпожу Арнегунду второй конкубиной.
— О-о… — только и могла произнести я.
— Привыкай, здесь все делается быстро, — Нантиль усмехнулась еще печальнее, и потрепала Самсона по холке. — И не всегда по твоему желанию.
— А детей у милорда нет? — спросила я, вспомнив, что за все время я не слышала ни одного детского голоса.
— У драконов редко рождаются дети, — ответила Нантиль, и голос ее зазвучал, как надтреснутый хрусталь. — Милорд еще не стал отцом. Но это, может, и к лучшему.
«Может и так, — подумала я. — В Писании сказано, что небеса усмотрели в размножении драконов опасность, и поэтому их самки были лишены способности деторождения. Может, поэтому они так ненавидят людей? Потому что понимают, что будущее все равно за нами?»
— Говорят, ты приехала из монастыря? — прервала мои невеселые размышления конкубина. — Это правда?
— Да, я три года прожила в монастыре святой Пучины.
— Это страшный грех — совратить монахиню, — покачала головой Нантиль.
Я покраснела так отчаянно, что она посмотрела на меня удивленно и испугано.
— На самом деле, я не знаю, что меня ждет, госпожа, — сказала я. — Милорд ни слова не сказал, зачем привез меня сюда. Я очень боюсь, потому что неизвестность — хуже всего. Все говорят, что он сделает меня конкубиной… Но милорд не прикоснулся ко мне за время нашего путешествия, и сказал… сказал, что ему не нравится мой внешний вид.
— Вот как? Тогда я ничего не понимаю, — Нантиль посмотрела на меня, сведя брови, как будто определяя, что заставило дракона забрать меня в замок. — Только не называй меня госпожой… Как тебя зовут?
— Виенн.
— Не называй меня госпожой, Виенн. Мой отец — лекарь в конюшне, а сама я всего год назад работала здесь прачкой.
Последовала неловкая пауза, и я торопливо сказала, потому что мы уже подошли к винтовой лестнице, ведущей на третий этаж:
— Хотите зайти ко мне в комнату? Посмотреть, как я устроилась?
— Обращайся ко мне на «ты», — сказала Нантиль и начала подниматься по ступеням. — Мне кажется, я старше тебя всего года на два. Сколько тебе?
— Девятнадцать.
— А мне — двадцать два. Просто — Нантиль. Договорились?
— Да, спасибо, — я улыбнулась, а она улыбнулась мне, оглянувшись через плечо.
Мимо комнаты дракона она прошла, ускорив шаг и стараясь не стучать каблуками.
— Я уже и забыла, как здесь жутко, — сказала Нантиль, переступая порог моей новой комнаты. Она выпустила Самсона, и тот сразу же принялся вычесывать блох. — Мы все поначалу жили здесь, когда милорд обращал на нас внимание. Поэтому… я не знаю, почему он отдал тебе эту комнату, если не считает тебя красивой… Тут везде змеи — на обоях, на покрывалах, — она коснулась пальцем выцветшей свиной кожи, которой были обиты стены. — Говорят, здесь жила леди Мелюзина.
— Прародительница милорда?
— Да, говорят, она построила этот замок, — Нантиль подошла к окну и посмотрела вниз. — И выпрыгнула из этого окна, когда муж прогнал ее, узнав, что она из рода драконов. У них было шесть детей.
— Выпрыгнула из окна? — пробормотала я. — Она покончила жизнь самоубийством? — мне стало жутко в этой змеиной комнате.
— Нет, она превратилась в дракайну и улетела.
— Но если у нее было шесть детей… То как такое могло произойти, если самки драконов бесплодны?
— Глупая! — засмеялась Нантиль. — Это же легенда! Кто знает, что там произошло на самом деле.
— Конечно, легенда, — прошептала я, поставив на стол чернильницу и пузырек, полученный от сэра Нимберта.
— Зачем тебе чернила? — спросила с любопытством Нантиль. — Отец записывает свойства растений, он пишет лекарственную книгу. А что будешь писать ты?
— Не знаю, — я пожала плечами. — Наверное, буду вести дневник… Или запишу историю Мелюзины…
— Отец сразу понял, что ты умная, — сказала Нантиль, ставя локти на стол и рассеянно рассматривая пергамент, который я пришпилила к столешнице. — Он сказал, что у тебя взгляд, проникающий в душу. А мой отец редко ошибается в людях. Ты и в самом деле умная?