— Я тоже умею играть! — воскликнул мальчик.
— Нет, — покачала девушка головой. — Ты капризничаешь не по делу, часто не знаешь, чем себя занять, хотя игрушек у тебя, как в магазине. Вагон и маленькая тележка. Нет, даже больше, чем в магазине или вагоне. А та девочка всегда знала, что нужно делать и во что играть, хотя, — Катя подняла указательный палец вверх и выразительно замолчала, — у нее не было ни одной игрушки!
— Как можно играть без игрушек?
— Очень просто.
— Откуда ты знаешь эту девочку?
— Из прошлой жизни, — грустно улыбнулась Катя.
— Когда мама еще не вышла замуж за моего папу? — с пониманием во взгляде спросил мальчик.
— Да! — с энтузиазмом согласилась Катя, с облегчением выдохнув и мысленно закатила глаза от возмущения на саму себя.
Ну и дурында! Сколько можно оговариваться?! Если и дальше не будет думать, то белокурый ласковый малыш испугается ее и начнет избегать!
— Ты расскажешь, как играть без игрушек? — насупился Николас, глаза его засверкали от любопытства.
— Вечером, когда принесешь молоко с хлебом, — сощурилась Катя, у которой поднялось настроение, ведь она поняла, что голодной сегодня не останется.
Глава 5
Катя ждала Ники и молоко с хлебом и вспоминала друзей из детского дома.
Девушка переводила взгляд с одного предмета в своих новых роскошных покоях на другой и думала, как сильно они отличается от той комнаты, в которой она раньше проживала вместе с девочками.
Узкие кровати с довольно жесткими старыми матрасами, с одинаковыми темными покрывалами в мелкий светлый горошек; небольшие тумбочки рядом с кроватями, в них девочки хранили только самые нужные вещи; общий, вечно перекошенный, шкаф для одежды, старый, скрипучий, но достаточно крепкий, чтобы выстоять и не развалиться в тот момент, когда несколько девчонок с громким хохотом одновременно запихнут в него вещи…
Катя подумала, что, несмотря на огромную разницу между той жизнью и настоящей, ей хорошо было в детском доме, в котором директором являлась строгая, добрая и справедливая женщина, а весь персонал и подопечные от мала до велика находились в ее крепком кулачке. Друзей у Кати было много — практически весь детский дом. За некоторым исключением, конечно, ведь в любом месте находились те люди или, вот в ее случае, дети-подростки, с которыми дружить совсем не хотелось.
Лучшей подружкой у нее, сколько она себя помнила, была Наташка, ее ровесница, с которой выросли вместе. Натка стала ближе, чем сестра. С ней Катя сидела за одной партой все годы учебы в школе, с ней участвовала в шалостях и делилась секретами.
Наташа всегда говорила, что она ведьма в десятом поколении и скоро войдет в силу. Она носила с собой кучу амулетов и книгу по магии, но никто серьезно не относился к ее словам, в том числе и Катя. Хотя подруга хмыкала и сверкала зелеными колдовскими глазами: «Я еще докажу вам! И тебе тоже! Вот увидите! В очередь ко мне будете выстраиваться!»
«Вот и дошутились мы, подружка, — грустно усмехнулась Катя. — Так увлеклись, что я в другой мир попала. Вернее, — девушка вздохнула, — моя душа. Но это одно и то же, в принципе. Для меня. Сейчас. Как ты без меня? Надеюсь, не думаешь, что я умерла?»
Катя помолчала, справилась с невольным волнением, а потом вновь мысленно обратилась к Наташе:
«Спасибо тебе, моя ведьмочка, за лучший подарок в жизни. Знаю, что нахожусь здесь временно и скоро вернусь. Ведь ты заберешь меня отсюда? Поэтому стараюсь каждую минуту использовать с толком. Если слышишь меня, знай — я радуюсь каждому мгновению, как мы с тобой когда-то решили делать. Вернее, я живу так, как мы договорились. Я ничего не забыла. И ничего для меня не изменилось».
Катя помнила тот день, когда мировоззрение подруг перевернулось с ног на голову. Две маленькие девочки, неожиданно для себя, поняли, что на самом деле они счастливые дети, а не наоборот, как считали до этого.
Шел урок литературы, во всех классах, от первого до одиннадцатого, его преподавала директор детского дома, Ольга Николаевна, невысокая, худенькая женщина с короткими каштановыми волосами и строгим стальным взглядом. Директор любила и детей, и предмет, а на уроке рассказала об американской писательнице Элинор Портер и ее замечательных книгах о Поллианне.
Кате тогда было десять лет. Наташе — тоже.
Сложная судьба сиротки не оставила двух подруг равнодушными. С тех пор книга о Поллианне стала настольной и руководством к действию находить в жизни радость.
Сотрудникам детского дома и Ольге Николаевне едва хватало времени и сил следить за тем, чтобы дети были накормлены, одеты и здоровы, а радовать их… у них это получалось довольно редко — на Новый год, например, или на чей-то день рождения.
«Жаль, что книга осталась в другом мире. Было бы здорово почитать ее с Ники», — вздохнула Катя, вдруг сообразив, что любимую писательницу зовут так же, как миледи Червинг, ее маму в этом мире, — Элинор.
Маленький лорд Червинг с ожиданием уставился на старшую сестру, а та недовольно покосилась на Артура, делающего вид, что читает учебник по боевой магии.
«Вот, приперся на мою голову!»
Некоторое время назад старший брат поймал младшего на серьезнейшем преступлении — тот пытался тайно пронести в комнату Кати молоко с хлебом.
Николас убеждал брата, что еду несет для себя, чтобы перекусить перед сном, но Артур не поверил: когда это Ники любил еду бедняков? И когда он самостоятельно ходил за ней на кухню? Почему не вызвал лакея или горничную и не приказал им принести в комнату любимое сахарное печенье и чай из горных трав с медом?
Боевой маг быстро сообразил, кого Николас решил накормить, кого пожалел — Кэтрин, которую сегодня лишили ужина, и которая после того, как немного сошла с ума, могла полюбить и еду бедняков. Артур неудивился бы, если бы девушка вдруг решила погрызть камни, уж очень странной та стала.
В то же время Артур искренне поражался: раньше капризный и избалованный Ники ни о ком не заботился, прежнюю Кэтрин брат гонял похлеще леди Червинг, вечно придирающейся к тихой послушной дочери, которая излишней покладистостью и скромным нравом раздражала миледи.
— Вылитый отец! Такая же никчемная! — сквозь зубы цедила леди Червинг. — Почему ты всегда хмурая и молчаливая?!
Покойный отец Кэтрин был слабохарактерным и тихим человеком, магом-бытовиком. Магия лорду досталась унизительная для мужчины, поэтому он спивался и проигрывался.
В итоге доигрался.
Артур разрешил Ники отнести еду, только когда понял, что тот собрался заплакать из-за того, что любимая сестра останется голодной. Лорд пошел за младшим братом, чтобы лично посмотреть, как леди будет есть хлеб и пить молоко.
Теперь Арчи сидел в комнате Кэтрин и убеждал себя, что охраняет брата от подозрительно неуравновешенной дочери мачехи.
— Расскажешь о подружке? — в третий раз спрашивал Ники, от нетерпения, не зная, куда себя деть, подпрыгивая на кресле, пока Катя, совершенно не торопясь, пила молоко. Малыш не подозревал, что девушка тянула с рассказом, потому что надеялась на скорый уход Артура.
Но тот не собирался их оставлять.
Наконец, Катя сдалась.
— Папа моей подруги научил ее играть в одну интересную игру, — с загадочным видом протянула девушка. — В радость. Они начали играть в нее, когда она была маленькой.
— А как это? Не слышал, чтобы играли в радость, — Ники с сомнением и подозрением рассматривал Катю.
Артур выразительно хмыкнул.
— Не хмыкай, чучело, а то выставлю, — хмуро поговорила девушка.
— Хотел бы я на это посмотреть, — процедил наследник герцога.
— А «чучело» — это кто? — спросил Ники очень некстати.
— М-м. — Катя отпила теплое молоко, размышляя, чтобы такое ответить малышу. — Это красивый и умный человек.
Артур подозрительно покосился на девушку.
— Верится с сомнением, — отозвался он.
— Тебе лучше поверить, — ухмыльнулась Катя, вдруг поняв, что старший брат Ники очень даже привлекательный парень и мало похож на чучело.
Катя повернулась к Ники:
— В эту игру сложно играть, но интересно, потому что смысл в том, что нужно радоваться тогда, когда вроде бы нечему, — с мягкой улыбкой проговорила девушка.
— А разве возможно веселиться тогда, когда нет для этого причин? — малявка выглядел озадаченным.
— Чтобы не плакать, лучше радоваться, — мудро заметила старшая сестра.
— Бред! — насмешливо фыркнул лорд Артур.
— Слушай! — Катя возмущенно повернулась к парню. — Захлопни варежку! И не мешай нам разговаривать!
— Да где ты набралась этих выражений? — уставился на Катю Артур, он отложил учебник по магии и скрестил руки на груди. — Иногда даже я не понимаю тебя, а я — мужчина.
— Где взяла, там уже нет. Ясно? — огрызнулась Катя.
— Неясно, Кэтрин. Ты стала странная. И подозрительная.
Землянка демонстративно откусила большой кусок хлеба, запила молоком, чтоб не отвечать, и с невозмутимым видом уставилась на парня.
— В следующий раз, когда будешь есть, поставь перед собой зеркало. Увидишь в нем неряху, — с презрением заметил Артур.