Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Наталия Полянская

Орлиная скала

Глава 1

— Эльма, где же вы?

— Я здесь, миссис Фарадей! — Эльма помахала рукой, чтобы престарелая дама, увешанная бриллиантами, ее заметила. Почему американские туристы всегда отправляются на экскурсии, нацепив, кажется, все содержимое семейного сейфа? Загадка природы.

— О, вы нашлись, милочка! — возликовала туристка, спеша к Эльме на всех парах.

— Я и не терялась, — пробормотала та себе под нос. Впрочем, миссис Фарадей все равно не расслышала бы этих слов: до ушей американки долетало лишь то, что ей лестно было слышать. — Какие-то проблемы, миссис Фарадей?

— Никаких, что вы, никаких! Мы просто немного заскучали. Эти замки становятся похожи один на другой. Во сколько у нас обед?

— В три часа, — любезно подсказала Эльма, сохраняя на лице широкую улыбку.

— Ну конечно. Мы уже все осмотрели тут…

— Вон там, за углом, магазинчик сувениров. Возможно, они заинтересуют вас?

Глаза миссис Фарадей вспыхнули, и она крепче стиснула расшитую бисером сумочку.

— О, разумеется! Идем, дорогой!

«Дорогой» — объемный мужчина, чей остаток жизни совершенно определенно проходил в праздности, покорно направился следом за оживившейся супругой. Эльма шумно выдохнула:

— И так каждый раз!

— Почему же ты не прекращаешь работать, если тебе это не нравится? — поинтересовался Хейнер, водитель автобуса. Он стоял в стороне и курил, искоса поглядывая на Эльму.

— Потому что мне это нравится. Просто я встала слишком рано, и утром водила пешеходную экскурсию по Майнцу. Но там были австрийцы. Какая-то корпоративная туристическая поездка.

— Американцы шумные, — изрек Хейнер, подумав. — И мусорят в салоне.

— И покупают много-много сувениров, — пробормотала Эльма, заметив, что следом за миссис Фарадей к магазину устремилось еще несколько туристок.

Хейнер кивнул, затушил сигарету в урне и забрался в автобус, чтобы погреться. Летний день выдался прохладным, не слишком подходящим для экскурсий. Некоторые туристы ныли, но Эльма давно привыкла к такому. Она водила экскурсии по Среднему Рейну уже шесть лет и выучила все прихоти и капризы туристов.

Американцы, например, быстро утомлялись: история замков вызывала у них меньший энтузиазм, чем рассказ о том, сколько стоит все в округе. Водя американскую группу, Эльма всегда уточняла стоимость гобеленов, картин и сокровищ, хранившихся в замках. Стоило ей перевести бесценное культурное значение этих вещей в доллары, как глаза американцев вспыхивали, и экскурсии протекали оживленно.

Французы частенько подмигивали хорошенькому гиду, даже те, что приезжали в сопровождении жен и любовниц. Наверное, флирт у них в крови. Для французов годились романтические истории: как владелец замка полюбил неразделенною любовью, и какая трагедия после этого приключилась. Женщины громко ахали, мужчины переживали.

Итальянцы, которых Эльма очень любила благодаря собственному происхождению (ее отец был выходцем из Италии), впитывали информацию, как губка. Они забрасывали гида вопросами и тут же забывали ответы, шутили и смеялись, просили историй забавных, а не мрачных. С итальянцами Эльма никогда не скучала.

Практичные же соотечественники педантично уточняли даты. Только с австрийцами, неизменными соседями и почти родственниками, выходило веселей: они очень любили повествования о смертях и с большой охотой осматривали кладбища.

Для всех находилось что-нибудь особенное. Рейнские замки могли предложить разнообразную программу.

Эльма запрокинула голову, разглядывая замок. Расположенный на вершине базальтовой скалы и буквально вросший в нее, Марксбург, построенный в двенадцатом веке, только чудом уцелел после многочисленных нападений врагов. Он был мрачен и снаружи, и внутри. Казалось, над замком витает тень средневековья. Чтобы прогнать наваждение, Эльма оглянулась на автобус. Хейнер читал какую-то книгу, мотор уютно урчал. Скоро экскурсия по Марксбургу завершится. Автобус доставит туристов в Камп-Борнхофен, где их ждет обед, а оттуда они поплывут по Рейну на катере.

Зазвонил телефон. Взглянув на определитель номера, Эльма поспешно откинула крышечку: ее внимания добивалась начальница, суровая Тора Вельтман.

— Слушаю!

— Извини, что отвлекаю, — без обиняков начала Тора, — однако у меня вопрос. Ты вроде бы не слишком загружена на следующей неделе? Я не в офисе и не могу посмотреть твое расписание, а уточнить нужно именно сейчас.

— Не очень, — принялась вспоминать Эльма. — У меня постоянная французская группа на три дня, а после разовые экскурсии.

— Отлично, я так и думала. Я тебя освобождаю. Отправишься покорять горные вершины.

Чувство юмора начальницы иногда лежало в сфере непостижимого.

— Я и так на вершине. У Марксбурга, в данный момент. Вы хотите послать меня на скалу еще выше?

— Приблизительно. Знаешь, где находится Адлертрененштайн?

— Конечно, — немедленно откликнулась Эльма. Все замки Среднего Рейна она знала наизусть, хотя в некоторых не побывала ни разу. Многие из них не принимали туристов, многие находились в частном владении, и доступ на их территорию был закрыт. Туристические фирмы пытались договориться с владельцами, однако это удавалось крайне редко. Обычно люди, прикупившие себе целый замок, не любят, чтобы по нему толпами шлялись посторонние.

Адлертрененштайн был одним из суровых старых замков, принадлежавших старинным немецким родам. Кажется, графским. Точно, графским, припомнила Эльма. Семья жила в замке и не пускала туда туристов, хотя несколько фирм многие годы безуспешно добивались права приводить экскурсии на скалу с романтичным названием Орлиные Слезы.

— Отлично. У меня хорошие новости. Владельцы замка приняли решение открыть его для посещения. Но так как семья продолжает там жить, они выбрали только одну фирму, которая будет возить туда экскурсии. Нашу.

Эльма внутренне возликовала. Неужели ей представится возможность побывать в Адлертрененштайне? Замок притягивал ее внимание, когда, бывало, она проводила экскурсию на катере. Похожий на скалу, из которой он вырос, Адлертрененштайн казался ей загадочным и волшебным, словно жилище Чудовища, ждущего свою Красавицу.

— Ой, это замечательно, фрау Вельтман!

— Нам нужно произвести на них благоприятное впечатление, — продолжила начальница. — Сегодня у меня состоялась встреча с владельцем, и он попросил, чтобы я прислала своего лучшего гида, который ознакомится с историей замка. Я выбрала тебя, поэтому освобождаю от всех экскурсий на следующей неделе. Отправишься в Адлертрененштайн и пробудешь там несколько дней. Затем ты проведешь курсы для остальных наших работников. Предположительно, экскурсию туда мы будем включать в программу, начиная со следующего месяца.

— Спасибо, фрау Вельтман!

Эльма действительно была польщена. В «Марко», туристическом агентстве, ее ценили и уважали: за оптимизм, отличную память и неизменное дружелюбие. Она могла утихомирить самую недовольную туристку и рассказывала о рейнских замках так, что у путешественников надолго оставалось ощущение, будто они побывали в сказочной стране. Эльма никогда не старалась привлечь к себе излишнее внимание или выслужиться, она просто любила свою работу. Но то, что ее так высоко ценит начальство, радовало.

— Завтра утром приезжай в офис, — скомандовала Тора. — Я тебя проинструктирую. К трем часам дня тебя ждут в Адлертрененштайне, и постарайся выглядеть респектабельно. Ты ведь знаешь всех этих надутых аристократов! Упаси тебя господь надеть мини-юбку.

— Что вы! — изумилась Эльма. — Мне бы это и в голову не пришло.

— Жду к десяти, — отрубила начальница и положила трубку, не дожидаясь ответа.

Эльма задумчиво сунула телефон в карман. Адлертрененштайн! Недоступная мечта туристических фирм Среднего Рейна. И эта мечта достанется «Марко». У Торы удивительный дар убеждения, что есть, то есть.

— Эльма! — закричала невдалеке миссис Фарадей. — Эльма, ну где же вы?!


Родительский дом мягко светился большими окнами; этот золотистый свет казался Эльме радостным и уютным. Как будто дом печалился, если она надолго покидала его, и приходил в восторг, когда она возвращалась. Сирень у крыльца уже отцвела, аккуратно подстриженные кусты остролиста обрамляли светлую дорожку, что вела от ворот к дому. Эльма оставила машину на крохотной стоянке, где уже спал родительский джип, и, позвякивая ключами, направилась к крыльцу.

Дубовая дверь открылась бесшумно: петли тщательно смазывали раз в две недели.

— Пап, мам, я дома!

Она сбросила кроссовки, положила рюкзачок на полку у зеркала и побрела в гостиную, откуда слышалось сонное бормотание телевизора.

Отец расположился в удобном кресле и, конечно же, курил трубку. Запах его табака Эльма знала с детства. Рядом на журнальном столике лежали стопочкой журналы, и отец пролистывал «Шпигель», а своего часа дожидались «Фокус» и «Штерн». Сеньор Фиески чрезвычайно интересовался общественно-политической жизнью Германии.

— Привет, папочка! — Эльма поцеловала отца в небритую щеку. — А мама где?

— Она в столовой, накрывает на стол. — Дома они говорили на двух языках — итальянском и немецком — но с отцом Эльма всегда говорила по-итальянски. Сеньор Фиески скучал по родине, часто наведывался туда, и родная речь, которой в совершенстве владели и жена, и дочь, радовала его. Тем не менее, покидать Германию и менять рейнские дожди на сухие просторы Италии он не стремился.