Все зрители увлеченно следили за развитием сюжета, и только спутник дамы с собачкой, элегантный господин в костюме от «Бриони», вел себя очень странным образом.
Закрыв на защелку дверь аванложи, он вынул из корзины предназначенные для примы белые лилии. Под букетом оказался аккуратно сложенный пакет с одеждой.
Господин снял свой итальянский костюм, повесил его на спинку кресла и быстро переоделся в одежду, которую достал из пакета, — в смокинг и белые перчатки, точно такие же, как у театральных капельдинеров.
Затем он подошел к зеркалу, несколькими быстрыми движениями нанес на виски краску, изображающую седину, наклеил на подбородок маленькую стильную бородку, надел очки в золоченой оправе и еще раз придирчиво оглядел свое отражение.
Он не так уж сильно изменил свою внешность, но в то же время стал совершенно неузнаваем: теперь он был неотличим от многочисленных театральных служащих, а их никто не разглядывает — в них видят только человека в униформе.
Снова склонившись над корзиной, новоиспеченный капельдинер достал оттуда бутылку первоклассного французского шампанского, поднос и четыре хрустальных бокала. Ловко расставив бокалы и ведерко с шампанским на подносе, он покинул свою ложу и в два шага подошел к соседней.
Открыв ее дверь универсальным ключом, переодетый мужчина вошел в полутемное помещение аванложи, а затем — в саму ложу и вполголоса, с интонациями хорошо вышколенного официанта произнес:
— Господа, ваше шампанское!
В этой ложе сидели четыре человека, две пары.
Одна пара представляла собой совершенно классическую семью богачей — импозантный мужчина лет сорока с решительным и самоуверенным лицом хозяина жизни, в дорогом костюме от известного итальянского дизайнера, с золотым швейцарским хронометром на запястье, и ухоженная женщина с большими зелеными глазами, с красивым и немного помятым лицом скучающей богини, в скромном вечернем платье стоимостью в хороший автомобиль и с прической, небрежная естественность которой говорила о мастерстве сотворившего ее известного парикмахера.
Мужчина был достаточно крупный бизнесмен, владелец строительной фирмы и нескольких гостиниц, дама — его нынешняя жена, то ли вторая, то ли уже третья по счету.
Вторая пара была совсем в другом духе.
Мужчина был маленький, кругленький толстячок лет пятидесяти, в детском клетчатом пиджачке, круглых очках и шелковой бабочке. Несмотря на такой забавный и даже пародийный вид, в нем можно было без труда узнать крупного адвоката, часто мелькающего на страницах глянцевых журналов и на экране телевизора, человека с железной хваткой и с акульими челюстями.
Дама при нем была самая заурядная, длинноногая блондинка в открытом платье с круглыми голубыми глазами без малейшего проблеска интеллекта, напоминающая рядовую сотрудницу эскорт-агентства, каковой она, по-видимому, и являлась: адвокат имел нетрадиционную ориентацию и пользовался услугами эскорта, чтобы не вызывать лишних вопросов.
К своей спутнице адвокат не проявлял никакого, даже чисто формального интереса: он о чем-то шепотом переговаривался с супругой бизнесмена.
При виде официанта с шампанским адвокат и бизнесмен переглянулись: ни один из них шампанского не заказывал, но каждый подумал на другого.
Тем временем официант ловко откупорил бутылку и наполнил четыре бокала.
Однако не успели четверо разобрать свои бокалы, как их отвлекло новое событие.
Из соседней ложи (той самой, которую только что покинул «официант») по обитому голубым бархатом барьеру перебежал к ним песик в смокинге и бабочке. Блестя выразительными глазками, он спрыгнул на колени к зеленоглазой богине.
Та в первый момент удивленно ахнула, но затем умилилась и принялась гладить собачку.
Тут же из-за барьера показалась обитательница соседней ложи, хозяйка непоседливого песика.
— Пуишечка, детка! — воскликнула она озабоченным голосом. — Куда же ты делся? Вернись к мамочке! Я же говорила тебе, как нужно вести себя в театре! Ах, извините нас, господа. — Эти слова адресовались уже соседям. — Он такой непослушный! Но он очень, очень хотел пойти на этот спектакль! Пу И просто обожает оперу!
Тем временем на сцене уже появилась неподражаемая Анна Нетребко, и зал встретил ее громом аплодисментов, заглушивших сбивчивые извинения дамы с собачкой.
Жена бизнесмена, подхватив песика, попыталась вернуть его хозяйке, но тот вырывался, вертел любопытным носом и совершенно не хотел возвращаться…
Неожиданно на пол упал небольшой сверток в плотной бумаге. Дама вскрикнула, хотела наклониться за ним, но ей мешал непоседливый песик.
В то же мгновение ловкий официант поднял конверт и подал его даме. Адвокат бросил на него острый и подозрительный взгляд, официант встретил этот взгляд выражением совершенной невинности и помог даме справиться с непослушным песиком.
Нетребко исполнила свою первую арию, и снова зал разразился оглушительными аплодисментами.
Песик неожиданно стал послушным и вернулся к своей хозяйке, подозрительный официант также покинул ложу под пристальным взглядом адвоката, и спектакль продолжился своим чередом.
Вернувшись в свою ложу, официант снова переоделся в итальянский костюм, спрятал смокинг и перчатки в пакет, отклеил бородку и вместе с очками отправил ее вслед за смокингом.
Только после этого он присоединился к своей спутнице.
— Пу И отыграл все как по нотам! — проговорил он одними губами.
— А как же! — Дама поцеловала песика в нос. — Чья школа! Пу И прирожденный артист! Я считаю, ты должен повести нас с Пу И в лучший французский ресторан! Мы это заслужили!
— К сожалению, у нас в городе французские рестораны оставляют желать лучшего, — вздохнул мужчина. — Несколько неплохих итальянских я знаю, два-три приличных японских тоже можно найти, на прошлой неделе обнаружил вполне достойный армянский, а вот с французской кухней — сложнее.
— А кто говорил про наш город? — удивленно проговорила его очаровательная спутница. — Я имела в виду ресторан «Хлеб и розы» на рю Флери в Париже. Ну, ты помнишь тот маленький ресторанчик возле Люксембургского сада?
— Ладно, когда закончим операцию, свожу вас в Париж! Вы с Пу И это заслужили!
— Но мы же ее почти закончили…
— Хорошо, а пока проверь кармашек.
Дама приподняла своего песика и запустила руку в глубокий кармашек, незаметно пришитый на животе к кукольному смокингу Пу И. Из этого кармашка она достала небольшой сверток — точно такой же, как тот, который уронила на пол дама в соседней ложе.
Точнее, тот самый.
Когда дама уронила свой пакет на пол, «официант» поднял его и ловко подменил. Затем спрятал настоящий сверток в кармашке у Пу И, а свой подал растерявшейся даме.
— Пожалуй, нам сейчас лучше уйти! — проговорил мужчина, с явным сожалением взглянув на сцену. — Мало ли, как будут развиваться события…
— Ну вот! — вздохнула его спутница. — В кои-то веки выбрались на приличную оперу, на премьеру, и Нетребко поет… Мы с Пу И так мечтали ее послушать!
— Если все пройдет благополучно, я вас свожу на оперный фестиваль в Зальцбург! — пообещал мужчина, направляясь к выходу.
Его спутница не стала настаивать: она знала, что, когда дело касается работы, он неумолим.
Через полчаса вся троица вернулась домой.
На пороге квартиры их встречали остальные домочадцы — огромный угольно-черный кот с белыми лапами и элегантной белой манишкой на груди и яркий крупный попугай.
Кот ласково потерся о ноги хозяина, а попугай взлетел на вешалку и оттуда громко прокричал:
— Пр-ривет, р-ребята! Ур-ра!
Думаю, что теперь настало самое время познакомить вас со всей этой дружной и разношерстной в буквальном смысле слова компанией.
Элегантный мужчина в костюме от «Бриони», который так рано увел свою спутницу со спектакля, был широко известен в узких кругах под аристократической кличкой Леня Маркиз. В действительности его звали Леонид Марков, именно такая фамилия стояла у него в паспорте. Когда-то давно он закончил цирковое училище и даже некоторое время работал по специальности. Однако потом ему надоели бесконечные переезды и подневольная жизнь циркового артиста, и он решил стать свободным художником.
Профессия, которой он с тех пор зарабатывал себе на жизнь, называется в просторечии «мошенничеством» и не пользуется среди законопослушных граждан почетом и уважением. Однако сам Леня считал себя наследником великого комбинатора Остапа Бендера, лучшим мошенником всех времен и народов и аферистом-художником. От своего великого предка Леня унаследовал артистизм и неброское обаяние. Кроме того, жертвами его изящных операций никогда не были бедные люди, он не обманывал детей, вдов и сирот по той простой причине, что у них нечего было взять, даже более того — совершал время от времени щедрые акты благотворительности.
Однажды на его пути попалась талантливая актриса Лола, она произвела на Маркиза сильное впечатление, и с тех пор они начали работать вместе. Причем с самого начала Леня настоял на том, чтобы их связывали исключительно деловые отношения: Маркиз придерживался мнения, что смешивать работу и личную жизнь совершенно недопустимо.