Лола представила своего песика в голубом плаще, в шляпе с пером и со шпагой на боку и восхищенно вздохнула.
На следующий вечер дружная компания отправилась в театр. Каждый блестяще сыграл свою роль, операция по подмене колье прошла как по маслу. Леня был уверен, что ни адвокат Мировольский, ни жена Резуна ничего не заподозрили.
Так что теперь можно было расслабиться и отдохнуть.
Аскольд еще раз потерся о ноги хозяина и проникновенно заглянул в его глаза. Этим взглядом он хотел сказать Лене, что дожидался его возле дверей и еще не ужинал, так что сейчас самое время угостить голодного кота чем-нибудь вкусненьким.
— Сейчас, Аскольдик… — проговорил Леня озабоченно. — Потерпи минутку, я только взгляну на наш сегодняшний трофей и немедленно займусь тобой…
Он достал из внутреннего кармана пиджака сверток, принесенный из театра, и прошел в свой кабинет.
Здесь он положил сверток на стол, включил яркую лампу и аккуратно развернул бумагу.
Перед ним, переливаясь в ярком электрическом свете, лежало усыпанное бриллиантами колье из белого золота и платины. В центре колье располагался огромный голубоватый алмаз удивительной формы, напоминающий человеческое сердце.
Алмаз сверкал, как и полагается настоящему алмазу. Более мелкие бриллианты искрились и переливались, рассыпая по комнате голубые искры. Однако что-то насторожило Леню.
Дело в том, что лежащее перед ним колье не распространяло того особенного аромата, свойственного таким уникальным драгоценностям, — аромата огромных денег, аромата роскоши и богатства. От колье не пахло миллионами, не пахло дорогими курортами, виллами на Лазурном берегу, «Роллс-Ройсами» и «Бентли» с личным шофером.
Леня ощущал такие вещи каким-то шестым чувством, это было его врожденное свойство, вроде цвета глаз или аллергии на спелую клубнику.
— Ой, Ленечка, как красиво! — восхищенно выдохнула Лола, которая смотрела на колье через плечо своего боевого соратника.
— Ты считаешь? — переспросил Леня, с сомнением разглядывая украшение.
— А тебе что — не нравится? — удивленно переспросила Лола, расслышав в Ленином голосе тревожные нотки.
— Да, что-то мне здесь не нравится! — ответил Маркиз, снова заворачивая колье. — Съезжу-ка я к Ивану Францевичу!
— В такой поздний час? — удивилась Лола. — Что, у тебя действительно есть какие-то серьезные подозрения?
— Пока не покажу ему колье — не успокоюсь! — ответил Маркиз, вставая из-за стола.
Иван Францевич Миллер был ювелир, как говорится, от бога. Он занимался драгоценными камнями и изделиями из них, без преувеличения, всю свою сознательную жизнь — с тех самых пор, когда в далеком детстве вместе с матерью оказался в ссылке в соленых пустынях Каракалпакии.
Мать его была худая строгая петербургская немка, и ее сослали в Среднюю Азию перед войной вместе с большинством немцев нашего города.
Эльза Миллер умерла в ссылке, не выдержав сурового климата пустыни, и смышленого мальчика Ваню взял на воспитание ссыльный старик ювелир, когда-то бывший поставщиком двора Его Императорского Величества.
Старый ювелир передал толковому и аккуратному мальчику все секреты своего древнего мастерства, и вскоре Иван Францевич сделался действительно первоклассным специалистом по драгоценным камням и изделиям из них.
Маркиза познакомил с Миллером его покойный друг Аскольд — тот самый, в чью честь Леня и назвал своего кота. С тех пор всегда, когда Лене требовалась консультация первоклассного ювелира, он обращался к Ивану Францевичу.
Правда, Миллер был человек преклонного возраста, давно уже не выходил из дома и ложился спать довольно рано, но Леня решил все же потревожить старика — уж больно серьезным был повод.
Через полчаса Леня стоял перед дверью Миллера.
Если бы он увидел эту дверь впервые — он был бы очень удивлен: изготовленная из специального сверхпрочного сплава, она могла выдержать прямое попадание артиллерийского снаряда, а огромный замок, заказанный в знаменитой швейцарской фирме, делал ее похожей на банковский сейф.
Леня нажал на кнопку звонка.
Он уже знал, что в ответ услышит из-за двери хриплый лай кавказской овчарки по кличке Шторм. Действительно, за дверью несколько раз гавкнули, а затем раздался низкий недовольный голос:
— Кто это в такой поздний час пожаловал?
— Это я, Парфеныч! — отозвался Маркиз с некоторой робостью. — Я, Леонид, к Ивану Францевичу! Извините, что так поздно…
Внутри двери что-то загудело, лязгнуло, и дверь медленно открылась, как люк батискафа.
На пороге квартиры стоял мощный старик с длинными, как у гориллы, руками и густыми сросшимися бровями — телохранитель и камердинер Ивана Францевича по имени Парфеныч.
Рядом с Парфенычем рвался с поводка Шторм.
В маленьком государстве Ивана Францевича Миллера Парфеныч и Шторм представляли собой то, что в современных фирмах называют службой безопасности — и эта пара стоила десятка хорошо вооруженных парней. Вообще, Парфеныч оружие не очень уважал. Он говорил, что если человек не может ничего сделать голыми руками, то ему и никакое оружие не поможет.
Парфеныч далеко не первый раз видел Маркиза, тем не менее он внимательно оглядел его, охлопал руками, как на контроле в аэропорту, и только тогда пропустил в квартиру.
Квартира Миллера нисколько не напоминала навороченные жилища современных богатеев — здесь не было евроремонта, не было сложной подсветки и многоуровневого потолка, не чувствовалась рука дизайнера интерьеров. Обычный темный коридор, заставленный старой массивной мебелью, пыльные бархатные портьеры и высокая дверь, ведущая в кабинет хозяина. Все это не говорило посетителю, что он попал в дом к богатому и влиятельному человеку, для которого миллион долларов — не такие уж большие деньги.
Маркиз постучал и вошел в кабинет Ивана Францевича.
Здесь тоже царила старомодная и провинциальная атмосфера — пожелтевшие обои на стенах, темные картины мастеров девятнадцатого века — по большей части, портреты строгих важных мужчин в мундирах с золотым шитьем и орденами.
Старый ювелир сидел за письменным столом красного дерева.
Он выглядел, как всегда, бодрым и энергичным, и только темно-красный шелковый халат говорил о том, что Ленин звонок поднял его с постели.
— Здравствуй, Леонид! — произнес старик, приветливо взглянув на Маркиза. — Думаю, случилось нечто серьезное, если ты приехал ко мне в такой поздний час.
— Здравствуйте, Иван Францевич! — ответил Леня, подходя к столу. — Вы понимаете, что я не стал бы беспокоить вас без серьезного повода. Вот, взгляните на эту вещь… — Он положил на стол перед ювелиром тот сверток, который они с Лолой принесли из театра.
Миллер был человек неторопливый.
Он считал, что спешка в его деле недопустима, а драгоценные камни требуют степенного и уважительного отношения.
Вот и сейчас, прежде чем ознакомиться с Лениным свертком, он придвинул поближе бронзовую настольную лампу с матовым зеленым абажуром, достал из ящика стола старинную ювелирную лупу и только тогда развернул плотную бумагу.
При виде колье ювелир с интересом поднял брови и начал насвистывать марш из оперы «Аида».
Те, кто имел счастье знать старого ювелира многие годы, по этому признаку поняли бы, что колье его серьезно заинтересовало.
Под этот аккомпанемент он поворачивал колье разными сторонами к свету, разглядывал его и тщательно изучал.
Леня молча следил за действиями ювелира. Он даже задержал дыхание, боясь помешать его работе.
Наконец Иван Францевич отложил колье, убрал в ящик лупу и поднял взгляд на Маркиза.
— Хорошая работа, — проговорил он удовлетворенно.
— Значит, это подлинник? — отозвался Леня, и в глазах его засветилась надежда, смешанная с сомнением. — А мне что-то показалось подозрительным…
— Это делает честь вашему чутью, Леня. Из вас мог бы получиться неплохой ювелир. Конечно, сейчас об этом уже поздно говорить, ювелирному мастерству нужно обучаться с детства, в крайнем случае с юности… Хотя, конечно, бывают исключения, но они только подтверждают правило…
— Так я не понял, — перебил Маркиз ювелира. — Вы же сказали, это хорошая работа?..
— Да, очень хорошая имитация! Но ни в коем случае не подлинник!
— Вы уверены… — пролепетал Маркиз и тут же понял, что сморозил глупость.
— Леня, — поморщился Иван Францевич. — Вы когда-нибудь слышали, чтобы я сказал то, в чем не уверен на все сто процентов?
— Нет, конечно… — смутился Леня. — Извините… это я от расстройства… А что вообще вы можете сказать об этом колье? Значит, это подделка?..
— Леня. — Ювелир снова поморщился. — Прошу вас, выбирайте выражения! Подделка — это совсем другое. Подделки изготавливают жалкие халтурщики, чтобы провернуть грошовую аферу. Имитации ювелирных изделий выполняют настоящие мастера, профессионалы. Имитации делают обычно для владельцев подлинных украшений, слишком дорогих для того, чтобы носить их на балы и приемы. Настоящее изделие хранят в сейфе, а на люди дама выходит в имитации… Это широко принятая европейская практика, так поступают даже коронованные особы…
— Я все это знаю, — вздохнул Леня. — И еще раз спасибо… Похоже, что на этот раз у меня действительно неприятности…