Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Ай, да ладно, мне со своими бы непонятками разобраться. Теперь еще табуретки скачут по кухне козочками…


Тремя часами ранее Софья Андреевна мягкими вращательными движениями нанесла на кожу лица дневной крем. Именно так было написано в инструкции, приложенной к этому крему — нанести его на кожу лица мягкими вращательными движениями.

Крем был дорогущий, и Софья Андреевна возлагала на него большие надежды в той непримиримой борьбе, которую она вела днем и ночью, двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю.

Это была борьба со временем, точнее — с возрастом. На эту борьбу Софья Андреевна тратила большую часть своего свободного времени и значительную часть семейного бюджета, но борьба эта была изначально обречена на провал.

Время медленно, но упорно побеждало в этой борьбе, и с каждой его победой характер Софьи Андреевны портился, и главное, определяющее ее характер чувство росло.

Это чувство было ненавистью — ненавистью ко всем женщинам моложе ее хоть на несколько лет. И чем больше была разница в возрасте, тем сильнее была ненависть.

Причин для этой ненависти было две.

Первая — само то, что они моложе, значит, их борьба с возрастом пока более успешна, чем ее.

И вторая, может быть, еще более важная — то, что ей казалось, что все молодые женщины спят и видят, как бы соблазнить ее мужа Владислава. Ей казалось, что они заигрывают с ним, кокетничают, строят глазки, нарочно надевают короткие юбки и туфли на высоком каблуке, а Владислав, старый дурак, поощряет эти заигрывания…

Бороться с этой ненавистью было трудно, почти невозможно, хотя Софья Андреевна понимала, что сама ненависть тоже плохо сказывается на ее внешности, и делает еще труднее ее главную борьбу, непрерывную борьбу с возрастом…

Закончив наносить крем, Софья Андреевна немного отстранилась от зеркала и оглядела свое лицо.

Зрелище ее огорчило. Справа под глазом появилась новая морщинка, и цвет лица был нездоровый…

— Чертово зеркало! Это все из-за него! — прошипела Софья Андреевна и вышла из ванной.

В коридоре было большое зеркало, к которому она относилась лучше, чем к тому, в ванной, потому что в этом зеркале она была значительно стройнее и свежее, а значит — моложе.

Оглядев себя в этом зеркале, Софья Андреевна немного успокоилась и решила было пойти на кухню и чем-нибудь перекусить, чтобы поднять настроение — но тут услышала за входной дверью квартиры какой-то посторонний звук.

Софья очень интересовалась жизнью соседей, поэтому она метнулась к двери и выглянула в глазок.

Глазок, конечно, искажал картинку, но Софья Андреевна все же разглядела, что перед дверью семьдесят шестой квартиры стоит какой-то незнакомый мужчина.

В семьдесят шестой квартире жила Алина.

Алина была моложе Софьи Андреевны на… не важно, на сколько лет, но намного. Слишком намного. И к тому же эта нахалка всегда улыбалась ее мужу Владиславу при встрече возле лифта и разговаривала с ним о погоде.

Да что там, Софья Андреевна была уверена, что эта хищница нарочно караулит Владислава у лифта!

Перед глазами ее стояла картина: вот Алина, не дыша, стоит у своей двери, полностью одетая, и ждет, когда Владислав откроет свою дверь и выйдет. Тогда она стремглав бежит за ним… о боже, нет сил это переносить…

От ненависти к этой… не подобрать приличного слова, кому, Софья Андреевна буквально скрипела зубами.

В первый момент Софья Андреевна подумала, что незнакомец — какой-нибудь знакомый Алины, проще говоря — хахаль, но потом она осознала, что знакомый позвонил бы в дверь, или, в случае более близкого и более интимного знакомства, открыл бы ее собственными ключами… но тот не делал ни первого, ни второго. Он возился с замком, как будто пытался открыть его без ключа.

И тут Софья Андреевна осознала еще один крайне неприятный факт.

Этот незнакомец стоял перед дверью квартиры, значит, он уже как-то проник в общий тамбур, как-то открыл его дверь… а как он открыл ее, не имея ключей?

И тут до нее дошла ужасная, но очевидная истина: это был квартирный вор. Взломщик. Домушник — кажется, так их называют. Ужасное существо, изредка посещавшее ее в ночных кошмарах.

Первым ее побуждением было броситься в комнату, закрыть за собой дверь и забиться под одеяло…

Это было побуждение детское, глупое и бесполезное, и Софья Андреевна легко его преодолела.

На смену ему пришло другое, более разумное — тихонько пробраться в ту же комнату, схватить телефон и позвонить в полицию. Или хотя бы в охрану ТСЖ.

Софья Андреевна хотела уже так и поступить, но тут мужчина перед дверью соседней квартиры что-то, видимо, услышал, или почувствовал, и оглянулся.

Его взгляд — пристальный, опасный, звериный, нашел Софью Андреевну за дверью ее квартиры и пригвоздил к месту.

Казалось бы, этот взгляд говорил ей — не вздумай никуда звонить! Стой, где стоишь! Или займись собственными делами!

Софья понимала умом, что злоумышленник никак не может видеть ее через глазок, что глазок на то и устроен, чтобы через него можно было смотреть только в одном направлении…

Умом-то она это понимала, но ум — это одно, а чувства — это совсем другое. И сейчас Софья почувствовала, что не может двинуться с места, что боится этого незнакомца до потери пульса…

От страха она даже зажмурилась…

А когда открыла глаза, никакого незнакомца на лестнице не было, а дверь семьдесят шестой квартиры была закрыта, как и положено.

Софья Андреевна подумала даже, что все это ей привиделось и что такие видения — еще один признак неизбежных изменений, которые приносит с собой возраст…

Но потом она отчетливо вспомнила человека перед дверью, и особенно — его пристальный, звериный взгляд.

Нет, галлюцинации не бывают такими отчетливыми, такими достоверными. Значит, злоумышленник был, и сейчас он хозяйничает в соседней квартире.

«И какое мне, собственно, дело? — подумала Софья Андреевна отстраненно. — Он же не в мою квартиру лезет, а эта Алина сама виновата — нужно было ставить замки понадежнее. Не случайно он полез в ее квартиру, а не в мою…»

Она хотела уже уйти и заняться собственными делами, но отчего-то не могла сделать ни шагу. Тяжелый взгляд незнакомца словно парализовал ее, пригвоздил к месту перед дверью, сковал по рукам и ногам. Казалось бы, его уже нет, он занят собственными черными делами — но гипнотическое воздействие его взгляда все еще сохранялось…

Софья Андреевна впала в панику.

Вдруг дверь семьдесят шестой квартиры тихонько приоткрылась, и из нее выскользнул мужчина. Тот самый мужчина, который недавно стоял перед этой дверью и возился с замком…

«Ну да, — отстраненно подумала Софья Андреевна, — он проник в квартиру, сделал свое черное дело, собрал все, что было в квартире ценного, и теперь уходит восвояси. Ну и бог с ним».

Приятного в этом было мало, но кое-что все же было: во-первых, домушник обокрал соседку, которую Софья Андреевна ненавидела хотя бы в силу ее молодости. И во-вторых — она его снова видела, значит, у нее не было галлюцинаций.

Проходя мимо квартиры Софьи Андреевны, злодей снова бросил на нее такой же пристальный звериный взгляд, как будто видел Софью через глазок и через прочную металлическую дверь.

Софья испуганно отшатнулась от двери и даже перекрестилась, чего прежде никогда не делала.

И тут она поняла, что снова может двигаться, что странный паралич отпустил ее.

Софья Андреевна облегченно вздохнула и занялась своими делами.

Прошло несколько часов. Дело шло к вечеру.

Софья Андреевна осознала, что ждет, когда соседка вернется с работы, обнаружит следы кражи и поднимет шум.

Вот она услышала, как хлопнула дверь тамбура, выглянула в глазок и увидела Алину…

Вот сейчас она войдет в свою квартиру… вот сейчас она заорет… ну или, по крайней мере, выскочит на площадку…

Но минуты шли, и ничего не происходило.

Когда прошел целый час, Софья Андреевна поняла, что шоу на сегодня отменяется.

— Что с тобой? — спросил ее муж Владислав недовольно. — Отчего ты все время топчешься у двери, как будто тебе там медом намазано? Ждешь, что ли, кого-то?

— Квитанцию за квартплату должны принести, — ляпнула Софья первое, что пришло в голову. — Всем уже принесли, а нашу куда-то потеряли, я звонила, сказали, что принесут…

Муж только пренебрежительно хмыкнул: вечно грузишь меня своей ерундой, как будто мне делать нечего!

— Ужинать мы будем сегодня или ты так и проторчишь целый вечер в прихожей?

— Да иду я! — отмахнулась Софья Андреевна, которой показалось, что за дверью Алины слышится какая-то возня.

Но нет, все тихо. А вот интересно, что же все-таки этот тип там делал? Вышел с пустыми руками, стало быть, ничего не взял, да и взять-то, если честно, у этой девицы нечего. Ну, шмотки кое-какие, сережки золотые, колечко… и то она все время их носит. Для такого серьезного человека это ерунда, не стоит и с дверью заморачиваться. Кстати, замки у нее на двери неплохие, в свое время Владислав ей мастера и посоветовал, который у них замки ставил.

За ужином Софья Андреевна была рассеянна, подала мужу вместо томатного соуса соевый и разбила чашку. Хорошо, что не его, а свою. И опять-таки не расстроилась, просто не заметила, так что мужу пришлось самому собрать осколки.