На этот раз ничего не изменилось: коридор был безлюден, в нем царило совершенное запустение.
Неужели прошлый раз мне привиделись все эти озабоченные люди, бурлящая в здании жизнь? Да нет, я же разговаривала с ними, и один тип даже дал мне конфету. Вот же она!
Карамелька была в мятой голубой бумажке с полосками, и написано синим «Мечта». Я машинально переложила конфету в карман брюк, решив, что подумаю обо всех странностях позже.
Сейчас я снова была в заброшенном корпусе, где нет ни одной живой души.
Придется с этим смириться.
Нужно уйти отсюда и поискать — может, я все же найду живого человека, того же сторожа…
Вдруг у меня мелькнуло странное чувство, что все происходящие со мной странности как-то связаны с той странной бутылкой…
Я взяла ее, вышла в коридор и пошла обратно той же дорогой, которой недавно пришла сюда.
Скоро я вышла из корпуса, никого не встретив, — и тут меня ждал еще один сюрприз.
Когда я вошла в здание, было чуть больше полуночи (точное время я не знала, потому что мои часы остановились, но вряд ли было больше часа), а сейчас на улице было утро, причем не очень раннее — солнце поднялось уже высоко.
Сколько же времени я провела в этом странном здании?
Мне казалось, что совсем немного, от силы минут сорок. Но положение солнца говорило совсем другое…
Может быть, я заснула в той кладовой, и сама не заметила?
Скорее всего, так и есть.
Это объясняет и то, как я выглянула в коридор и увидела там множество людей…
Ну да, это мне просто приснилось!
Такое объяснение показалось мне вполне логичным, я приободрилась и пошла обратно.
Скоро я увидела одноэтажное кирпичное здание без окон, на стене которого были нарисованы человеческие лица — женщина с короткой стрижкой и мрачным, неприветливым взглядом, мужчина с лысым черепом и квадратным подбородком и еще один — бородач средних лет в квадратных очках…
Я остановилась.
В коридоре института я видела именно этого человека — он разговаривал с долговязым альбиносом. Я еще подумала, что где-то видела его лицо… вот здесь я его и видела, на этой стене! Ну ясно, они все мне просто приснились.
Я на всякий случай сфотографировала своим телефоном лица на стене, подошла поближе.
Кроме трех портретов, на стене было еще несколько рисунков — какая-то карта местности с обозначенной на ней дорожкой, несколько деревьев и между ними шалаш, а еще…
Еще на стене была нарисована странная бутылка, горлышко которой изгибалось и уходило в боковую стенку.
Точно такая же, как та бутылка, которую я несла под мышкой.
Я сфотографировала и эти рисунки и пошла дальше.
Теперь при ярком свете было видно, что есть еще одна довольно приличная дорога, не такая развалившаяся и разъезженная, и я решила идти по ней, потому что возвращаться тем же путем мне не хотелось.
Что я найду в конце той бетонки? Да ничего, полное запустение. А тут, может, повезет…
Через несколько минут я увидела красивое двухэтажное здание с колоннами — наверное, дореволюционную усадьбу.
Ночью я этот дом точно не видела. Значит, мимо него я не проходила — такой красивый дом я не могла бы не заметить.
Я подошла ближе к дому.
Вблизи стало видно, что этот особняк не пощадило безжалостное время. Желтая краска на стенах выцвела, облезла и пошла пузырями, некоторые окна были забиты фанерой, сквозь каменные плиты крыльца местами пробилась трава, тут и там валялись кучи битого кирпича и строительного мусора.
Сама парадная дверь была заперта, на ней висел большой заржавленный навесной замок.
Я прошла вдоль фасада, свернула за угол — и тут же увидела еще одну дверь, неприметную и неказистую.
На этой двери тоже висел замок, но, подойдя ближе и приглядевшись, я увидела, что он не заперт и висит просто для виду.
Меня обуяло любопытство.
Я попыталась снять этот замок, но он проржавел и плохо поддавался, к тому же у меня одна рука была занята бутылкой.
Я подумала, что бутылка мне только мешает и хорошо бы ее где-нибудь спрятать. С этой мыслью я огляделась.
Рядом с дверью был небольшой металлический шкафчик, вроде тех, в которых находятся электрические тумблеры и предохранители. Я открыла этот шкафчик.
Внутри все проржавело, тумблерами явно давно не пользовались.
Я сунула бутылку в проем между ними и снова закрыла шкафчик.
Теперь обе руки у меня были свободны, я вытащила замок из проушин и толкнула дверь.
Дверь со скрипом открылась, и я вошла внутрь.
Сразу за дверью начиналась лестница, которая уходила вниз, в темноту и неизвестность. Я несколько секунд колебалась, но любопытство взяло верх над опасениями, и я пошла вниз.
Лестница скоро закончилась.
Я оказалась в просторном помещении с низкими сводчатыми потолками — должно быть, это был подвал особняка. Немного света проникало сюда через маленькие окошки под самым потолком, покрытые толстым слоем пыли. В углу комнаты валялась старая ломаная мебель — столы без одной или двух ножек, стулья с проломанными сиденьями и ободранными спинками, какие-то полки и ящики. Видимо, сюда сносили все приходившие в негодность предметы обихода.
А еще здесь было очень холодно.
Ну да, в подвалах всегда царит холод, даже летом. А наше северное лето и вообще не очень жаркое.
В дальнем конце этой комнаты была еще одна дверь. Я прошла в нее и оказалась в следующем помещении.
По планировке оно было похоже на первое, но здесь не было ломаной мебели. Вместо этого большую часть комнаты занимала какая-то странная установка.
Это было что-то вроде стола на рельсах, с двух сторон от которого были закреплены два зеркальных шара. Были там еще какие-то зажимы и полочки, и еще металлическая пирамидка, на всех гранях которой выгравированы непонятные буквы. О назначении этого устройства я не стала даже гадать.
Что интересно — на этой установке совсем не было пыли.
Я с опаской обошла эту установку, стараясь к ней не прикасаться — кто ее знает, может, она под высоким напряжением.
В противоположной стороне этой комнаты была очередная неплотно прикрытая дверь.
Я толкнула ее, прошла дальше.
На этот раз я оказалась в маленькой пустой комнате, из которой в разные стороны вели три двери.
Я остановилась в нерешительности.
Неожиданно у меня в душе возникло странное беспокойство. Я почувствовала себя, как тот витязь на распутье: налево пойдешь — тебя ждут одни неприятности, направо — другие, а если пойдешь прямо — вообще кранты…
Но я тут же отбросила эти беспочвенные опасения.
Раз уж спустилась в подвал — нужно его обследовать.
Я открыла левую дверь.
За ней оказалась еще одна небольшая комната. В отличие от предыдущих, у этой комнаты был почти жилой вид.
Здесь имелся узенький диванчик, два стула, большое старое кресло с резными подлокотниками и столик, на котором стоял электрический чайник и пара керамических кружек.
На гвозде, вбитом в стену, висела черная стеганая куртка с капюшоном.
Тут я почувствовала, до чего замерзла. Еще немного — и я заработаю воспаление легких…
И я подумала, что обитатель этого подвала, наверное, не будет возражать, если я воспользуюсь его курткой.
Только немножко согреюсь — и повешу обратно…
И я осторожно сняла куртку с крючка. Она выглядела поношенной, но не слишком грязной.
Конечно, она была мне велика, но не очень, самую малость.
Зато куртка была очень теплая, и это решило дело.
Я застегнула молнию, и мне сразу стало куда лучше.
Я с интересом посмотрела на чайник.
Если уж я здесь хозяйничаю, почему бы не выпить чаю?
Потому что внезапно я осознала, что ужасно хочу пить и есть, вот просто сводит желудок от голода.
Вода в чайнике была, и он даже был включен в сеть, так что я просто нажала на кнопку. Чайник сразу уютно зашумел, а я огляделась в поисках заварки.
Заварка нашлась — в подвесном шкафчике. Там была коробка с разными чайными пакетиками.
Там же, на задней стенке этого шкафчика, оказалось маленькое круглое зеркальце.
Я удивилась — очень неудобное место для зеркала.
И тут же вспомнила, что тетя Нюся никогда не пройдет мимо зеркала, чтобы не посмотреться в него, и мне постоянно внушает, что лишний раз посмотреть в зеркало никогда не помешает. Женщина, говорит Нюся, всегда должна быть в полной боевой готовности, а без зеркала как ты в этом убедишься?
Я не сомневалась, что после всех сегодняшних неприятностей выгляжу ужасно, но на всякий случай привстала на цыпочки, чтобы заглянуть в зеркальце…
И с удивлением поняла, что никакое это не зеркало, а маленькое круглое окошечко, за которым было видно часть подвала, по которому я только что прошла.
А потом я увидела нечто очень странное.
Более чем странное.
За этим окошечком по коридору шла бледная, растрепанная и измученная личность женского пола в светлых брюках и мятой маечке с коротким рукавом.
И брюки, и майка были удивительно знакомые…
Ну да, естественно, знакомые.
Это были мои собственные брюки и моя майка. Те самые, которые на мне сейчас.
А приглядевшись еще внимательнее, я поняла, что несчастная личность за окошком — это я сама…