Бледная, измученная, растерянная — а какой еще я могла быть после всего того, что мне пришлось перенести сегодня ночью?
И эта вторая Я остановилась и в растерянности огляделась, словно не зная, куда идти…
Ну да, совсем недавно я так же остановилась, выбирая одну из трех дверей…
Какое-то безумие!
Я в изумлении смотрела на себя саму, пока глаза от напряжения не начали слезиться. Тогда я мигнула, чтобы сморгнуть слезу, а когда снова посмотрела в окошко, меня там уже не было.
Зато в окошке появился приземистый мужчина с узким волчьим лицом, покрытым короткой седоватой щетиной.
Как и вторая Я до того, он быстро огляделся, выбирая одну из дверей — только при этом в его глазах было недоброе, хищное выражение. Выражение опасного зверя, идущего по следу.
По моему следу.
Человек за окошком поднял глаза — и на какой-то миг мне показалось, что наши глаза встретились.
А в следующее мгновение я услышала, что кто-то подергал дверь комнаты, где я сейчас находилась.
Дверь сразу не открылась.
Оказывается, войдя сюда, я машинально закрыла дверь на задвижку…
Задвижка была хлипкая, сломать ее ничего не стоило, но пока она держалась и задерживала того, кто стоял за дверью…
А стоял за ней, вне всякого сомнения, тот самый человек с узким волчьим лицом и волчьими глазами…
Мне вдруг стало невыносимо страшно. Я почувствовала себя как лань, по следам которой бежит волк и которая уже чувствует на себе его горячее дыхание…
Дверь дергали сильнее и сильнее, задвижка постепенно отрывалась, еще немного, и дверь откроется…
Я отскочила от шкафа, заметалась по комнате и тут увидела плотную портьеру, закрывавшую угол комнаты.
Я дернула эту портьеру на себя и увидела за ней дверь.
Рванула эту дверь, вылетела в темный коридор, захлопнула дверь за собой и бросилась бежать, не разбирая дороги, да, собственно, и не видя ее в темноте.
К счастью, я не упала, не подвернула ногу и не налетела на каменную стену.
Я бежала в темноте несколько минут, подгоняемая страхом, и наконец стало чуть светлее, и я увидела впереди ведущие вверх крутые ступени.
Задыхаясь, я взлетела по этим ступеням, толкнула очередную дверь — и оказалась на улице, точнее, на заросшем бурьяном пустыре позади особняка.
Остановившись на секунду, я услышала звуки, доносившиеся из подвала, — кто-то топал, пыхтел, двигал мебель и ругался нехорошими словами. Я поняла, что нужно бежать отсюда как можно быстрее. Один на один с этим мужиком я не справлюсь.
Я схватила очень удачно подвернувшийся кусок доски и заклинила им ручку двери. Пока он будет ломиться, я уже буду далеко.
И понеслась вперед, не разбирая дороги, забыв о натертой ноге.
Минут через десять я осознала, что меня никто не преследует, и сбавила шаг. Потом услышала шум проезжающих машин и вышла на шоссе.
Это было совсем другое шоссе — довольно новое, ровное, с вырубленными по сторонам кустами, и откосы засажены аккуратной зеленой травой.
Я вышла как раз возле километрового столба, на нем были цифры 88. Восемьдесят восемь километров, значит, до города. Откуда только они считают? Не то чтобы я страдала топографическим кретинизмом, но прошлой ночью так долго крутилась, что вообще забыла, где север, где юг и в какой стороне город.
Ну, это определить оказалось довольно просто: откуда машины едут, там и город.
Потому что сегодня суббота, раннее утро, все едут за город. То есть те, кто вчера вечером не уехал. Да, трудновато мне будет… Но, возможно, по этому шоссе ходит автобус? Ага, а деньги… У меня только на метро хватит… И то потому, что в чужой куртке завалялась какая-то мелочь.
Вспомнив про деньги, а соответственно, и про подлое поведение моего, так сказать, любимого мужчины, я ужасно разозлилась, отчего сил немного прибавилось, и я решила не стоять на месте, а идти. А что еще остается?
Натертая нога болела немилосердно, но я сжала зубы и представила себе, как я беру у теток здоровенную деревянную скалку и приезжаю к Андрею. Как он открывает дверь, и я сразу же луплю его скалкой по голове, по плечам, куда придется. Он пятится и падает на пол, тогда я пинаю его ногами (нужно надеть тяжелые ботинки, от тапочек не будет никакого эффекта).
От таких мыслей мне малость полегчало, даже нога прошла. Оглянувшись, я заметила, что отмахала не меньше километра. И тут поравнялась с указателем, на котором прочитала, что до города восемьдесят девять километров. И стрелка там была…
Да, получается, что я иду в обратную сторону, что город как раз там, куда едут все эти машины. Вот интересно, куда это они все едут субботним утром…
Я встала возле километрового указателя и подняла руку. Вот кто первый остановится, к тому и сяду, хоть в грузовик, хоть в лесовоз, хоть в холодильник, сил моих больше нет!
И если вы думаете, что хоть кто-то остановился, то вы глубоко ошибаетесь. Мимо сплошным потоком проносились машины: дорогие «мерседесы», практичные джипы, надежные «японки», а также машины попроще, пикапы и газики. И хоть бы кто, хоть бы одна самая завалящая машинка притормозила!
Все ясно, вид у меня не слишком приличный, а точнее, совсем неприличный, как выражается тетя Муся, «с пустыни на пирамиду», так что люди не то чтобы боятся, а брезгуют. Ну да, курточка хоть и не рваная, но поношенная, да еще велика мне здорово, вид помятый, косметика размазалась, волосы дыбом стоят… да, похоже, что надеяться мне не на что. Но не идти же почти девяносто километров пешком! Ладно, дойду до ближайшей заправки, а там попрошу у кого-нибудь телефон, чтобы вызвать такси. Но как же болит нога…
Но делать нечего, надо идти. И как только я сделала первый шаг, рядом остановилась машина. Хорошая такая машина, синяя и чистая. И в опустившееся окно выглянула женщина и сказала:
— Садись уж!
И я юркнула в машину, машинально пристегнулась, и машина плавно тронулась с места.
Только сейчас, откинувшись на сиденье, я осознала, как же я устала. Глаза сами собой закрылись, и я уже засыпала, когда женщина задала неизбежный вопрос:
— Так что случилось-то? С парнем своим поссорилась?
Я открыла глаза и посмотрела на нее более внимательно. Нормальная такая тетка лет пятидесяти на вид, с виду крепкая, руль держит уверенно, привычно, одета по летнему времени в светлый брючный костюм, не модный, но вполне приличный. На заднем сиденье лежит портфель кожаный дорогой.
Даже странно, что она меня подсадила, такие женщины обычно собственными делами заняты, от того и успеха достигли в жизни, потому что на других никогда не оглядываются, только на себя надеются.
Так тетя Муся говорит, и, наверно, онаправа.
— Спасибо вам! — опомнилась я. — Уж извините, что сразу не поблагодарила, устала очень.
— Да уж вижу, — кивнула она. — Как тебя угораздило-то? Из машины выбросили?
Ясно, наверняка она думает, что какая-нибудь девица по вызову. Шалава, в общем, как выражается та же тетя Муся, она в словах не стесняется.
Тетя Нюся же деликатно называет таких девиц «неразборчивыми в знакомствах».
— Да нет… — с досадой ответила я. — Не совсем так…
Отчего-то мне не хотелось рассказывать про то, как бывший мой любимый мужчина просто бросил меня на дороге ночью одну-одинешеньку. И про заброшенный институт, как его… «Волна и частица», тоже неохота рассказывать. И про непонятную бутылку…
— Значит, с парнем поругалась, — констатировала женщина, — ну, не хочешь — не говори.
— Козел он! — выпалила я. — Козел и скотина! Год почти знакомы — и вот!
— Верю, — усмехнулась она. — Но такого быть не может, что вот так вдруг он скотиной стал. Человек, знаешь ли, не меняется, каким был в детстве — таким и остается, характер переделать трудно. Может, ты просто раньше не замечала?
— Возможно… — пробормотала я.
Она поймала мой взгляд в зеркале и снова усмехнулась.
— Да ладно, воспитывать тебя не стану, что мне… Просто молча ехать скучно, радио, что ли, включи!..
Я нажала кнопки, сначала была какая-то музыка, потом прорвался веселый женский голос:
— Привет, друзья! С вами снова я, Лена Козлова! Сегодня понедельник, двадцать седьмое июня, погода прекрасная, но вряд ли это вас так сильно радует, поскольку известно ведь, что понедельник — день тяжелый, а в такую погоду ехать на работу вдвойне тяжело…
Слова проходили мимо ушей, пока я не зацепилась за слово «понедельник». Ну да, ведущая повторила его несколько раз…
— Что с тобой? — спросила женщина, очевидно, у меня был совершенно обалделый вид.
— Какой сегодня день?..
— Понедельник, ты же видишь, что люди на работу с дачи едут… — удивилась она, потом присмотрелась. — Эй, да ты, похоже, совсем ориентацию во времени потеряла! Понедельник сегодня, это точно, а ты думала, какой день?
Я молчала, пораженная.
Как же так, ведь я же точно помню, что мы поехали на эту базу отдыха, чтоб она сгорела совсем, в пятницу после работы! И этот гад бросил меня на дороге без трех минут двенадцать. Стало быть, сегодня должно быть утро субботы, а никак не понедельника.
Что происходит? Куда делись из моей памяти двое суток? Где я была? Что делала?
Машинально я посмотрела на часы. Что удивительно, они шли. И показывали без двадцати восемь, то же самое время, что на часах в салоне машины.