После семи лет Первой мировой и Гражданской войн положение страны было катастрофическим. От боевых действий, голода и болезней, «красного» и «белого» террора ушли из жизни более девятнадцати миллионов человек. Детям, которым удавалось выжить, зачастую некуда было притулиться, их родителей в живых не было. И они пополняли ряды беспризорников. В 1921 году в СССР насчитывалось 4,5 миллиона беспризорников, а к 1922 году их было больше семи миллионов. Это грозило если не полным вымиранием целого поколения, то его моральным вырождением. Стали возникать детские дома: к 1922 году в них воспитывалось 540 тысяч детей.
Переход от военного коммунизма к НЭПу был провозглашён X съездом компартии России в марте 1921 года. Была разрешена частная торговля излишками. Продразвёрстка была заменена более низким продналогом. Карточная система распределения продовольствия была отменена и заменена привычной денежной зарплатой. Потихоньку восстанавливались крупные ярмарки. Одиннадцатого октября в 1922 году в Советской России ввели новую денежную единицу — червонец. Открывались лавки и магазины, парикмахерские, ремонтные мастерские…
По весне 1922 года, после своего выздоровления, семья Бондарчуков решила вернуться в Белозёрку. На базаре был продан ковёр, ещё несколько вещей, и на эти деньги была куплена старенькая лодка «Ветерок» с тентом, вёслами, с небольшим мотором. Скорость её была совсем невелика, но она подходила для главной задачи — перевезки двух семей. Рано утром уселись в лодку с нехитрыми пожитками, по реке Трубеж спустились к Днепру и добрались до Херсона. Там и заночевали. Утром следующего дня прибыли в Белозёрку. Многие избы стояли покинутые, без крыш, с пустыми глазницами окон и дверных проёмов. Соломенные крыши изб были сняты и съедены, у плодовых деревьев срезана кора… Но весна своё дело делала. Прилетели птицы, в камышах появились дикие утки. Дядя Михаил с женой Матрёной вскоре уехал в Таганрог, где проживал старший их брат Александр Бондарчук, Фёдор и Татьяна остались в Белозёрке поднимать хозяйство. Трудились не покладая рук. И вот уже на грядках появился свой лук и чеснок. А на раненых деревьях завязалась шелковица. Голод отступал. Кроме того, большим подспорьем были лодка и удочки. Самые прекрасные дни для маленького Серёжи были, когда отец брал его поутру в лодку. Расступались камыши, и открывалась Белозёрка. А ещё можно было лечь навзничь на дно лодки, смотреть в небо и следить за игрой облаков. Находиться в лодке нужно было тихо, чтобы не спугнуть рыбу. К обеду в дом приносились большое и маленькое вёдра. В большом были и окуни, и судаки, а в маленьком — улов Серёжи: карасики, ведь к четырём годам он имел свою удочку. И невдомёк было маленькому Сергею, что у родителей была своя, напряжённая, подчас жестокая, жизнь. Храм закрыли, иконы спрятали от чужих глаз. Приходили письма от брата Михаила. Ему удалось устроиться на кожевенный завод в Таганроге. Таганрогский кожзавод славился качеством продукции и считался одним из крупнейших на юге России. Он был национализирован в 1920 году и стал называться «Кожзавод № 1». Правда, оборудование на нём было в катастрофическом состоянии. Один паровой котёл вышел из строя, другие были в аварийном состоянии. Об этом откровенно писал в своих посланиях Михаил. Он также писал, что строительная часть завода расширилась и работники должны были своими силами производить строительство, ремонты и оборудование. Словом, нужны были работники. И он звал брата Фёдора в Таганрог. Да и старший брат Александр давно проживал там с семьёй. Рабочие и служащие получали печёный хлеб и муку. Хорошим подспорьем были огороды для заводской столовой. На торжественном собрании кожевенников, состоявшемся в городском драматическом театре, коллективу завода вручили орден Трудового Красного Знамени. Об этом написали оба брата — Александр Бондарчук, который работал в драмтеатре, и Михаил. Фёдор обсуждал возможный переезд в Таганрог с Татьяной. Она не возражала, особенно после того как прочла в очередном письме, что на заводе есть трудовая школа и детский сад. В нём находились семьдесят пять малышей на полном обеспечении завода. Но главное, главное сообщила мужу Татьяна 25 сентября, в день рождения сына Серёжи. Ему исполнилось шесть лет и в подарок был вручён детский рубанок, набор отвёрток и молоток. Татьяна призналась мужу, что ждёт ещё одного ребёнка, что срок маленький, но всё нужно обдумать. Ну что тут было думать. Серёже на следующий год в школу нужно было идти, а Татьяне кто-то должен был с младенцем помогать. Тут, конечно, и Матрёна припомнилась — как спасла она Серёжу, когда оба с тифом слегли. У Матрёны был брат, и по её просьбе он прислал Фёдору Бондарчуку денег, чтобы семья смогла переехать в Таганрог. Всё, что созрело на огороде, было собрано, вещей было немного. Главное — родовые иконы, портреты деда Петра Константиновича Бондарчука и его супруги — бабы Моти. Почтили память стариков и — в путь.
Таганрог
Мне было семь лет, когда я увидел первый фильм. Хорошо помню своё впечатление. Абсолютно был уверен в том, что увиденное не разыграно, не воссоздано, а на плёнку кем-то запечатлена и показана с а м а ж и з н ь.
Сергей Бондарчук
В 1924 году семья Бондарчуков переехала в Таганрог, один из крупнейших в то время городов Приазовья. Фёдор Петрович устроился работать на кожевенный завод. В Таганроге семилетний Сергей ощутил неясные пока ещё волнения души — притяжение театра и зов моря. Всю жизнь Сергей Фёдорович вспоминал с нежностью тихую улицу с названием Конторская, где отец снимал комнату. Домовладелец имел какие-то родственные связи с бывшим антрепренёром таганрогской театральной труппы — одной из лучших в дореволюционной России. Серёже частенько перепадали свободные контрамарки на спектакли, и он буквально «заболел» театром. Театр, один из старейших в России, в 1920 году, в год рождения Серёжи Бондарчука, — был национализирован и назван народно-художественным. В этом театре работал дядя Сергея, и иногда мальчика пускали за кулисы. На сцене театра гастролировали известные артисты-мхатовцы: Книппер-Чехова, Москвин, Тарасова.
Жизнь за кулисами театра будоражила воображение Серёжи. В школе № 4, где Сергей учился, он узнал, что в Таганроге родился писатель Антон Павлович Чехов. Ребятам показывали дом, где он когда-то жил, — на бывшей Полицейской улице, в маленьком флигельке. Антон Чехов, впервые посетив театр, увлёкся им, и это увлечение продолжалось всю жизнь. Позже Сергей узнал, что с помощью своего одноклассника Яковлева, сына артиста этого театра, Чехову также удалось проникнуть за кулисы и познакомиться с жизнью актёров. Именно поэтому Чехов начал сочинять пьесы, и героями их стали актёры.
Сергею нравился театр. Изящная роспись, тонкая лепка, ажурная люстра, которая медленно гасла… И возникала жизнь. Там — на сцене. А когда играл дядя Сергея, он видел действо совсем близко, но только сбоку. Зато можно было наблюдать, как готовятся артисты перед выходом на сцену. Именно тогда Серёжа Бондарчук решил, что он непременно станет актёром. В своей школе он начал посещать театральный кружок.
«В школе, — вспоминал Сергей Фёдорович, — мои стремления поддерживала моя первая, добрая и сердечная учительница. С ней мы ставили незатейливые спектакли — весёлые и смешные, но имевшие воспитательное значение. Однажды мне довелось играть взрослого человека в пьесе “Пропавшие дети”. Я изображал беспокойство и тревогу за малых ребятишек, которые ушли из дома смотреть праздничную демонстрацию и долго не возвращались, не случилось бы с ними чего, видать, придётся их разыскивать. Мне хотелось быть таким, какими бывают старики. Вспомнил любимого дедушку Петра Константиновича, подолгу всматривался в его портрет, седые усы… Потребовались седые волосы, и белая борода, и усы. Седину я изобразил, в общем-то, легко, высыпал на голову полкоробки зубного порошка. Труднее было придумать бороду. Но всё же я додумался: решил привязать к подбородку полотенце: вышло почти так же, как в вахтанговской “Принцессе Турандот”».
Но более всего на юного Серёжу Бондарчука повлияла блистательно начавшаяся карьера Коли Дупака, который приветствовал Первый съезд стахановцев. Пионеры говорили: «Я хочу быть лётчиком, танкистом, шахтёром…» А Коля Дупак сказал: «Я хочу быть артистом и обязательно им буду». Не эти ли слова, но про себя, произнёс Серёжа Бондарчук вместе с будущим своим другом Колей Дупаком, с которым судьба сводила его много раз.
В Таганроге родилась сестра Сергея — Тамара Бондарчук. Дочка в семье появилась 26 апреля 1927 года. Семилетнему Сергею даже дали подержать крохотную девочку на руках. Но он сразу её передал маме, боялся уронить такое сокровище.
Однажды вся семья отправилась смотреть фильм «Подвиг во льдах» и впервые в жизни Серёжа попал в кинотеатр. Погас свет, и прямо перед ним стала разворачиваться неведомая дотоле жизнь. Люди на собачьих упряжках. Огромный дирижабль плыл по небу. Корабль, круша и раздвигая льды, несся кому-то на помощь. Много лет спустя Сергей Бондарчук вспоминал: «Помню летний кинотеатр в Таганроге. Шёл фильм “Подвиг во льдах”. Видимо, это был один из первых звуковых фильмов. Впечатление было колоссальное, до сих пор слышу звук ломающихся льдин. Когда окончился сеанс, я подождал, чтобы разошлась публика, и заглянул за экран. Что я ожидал там найти? Наверное, разгадку чуда. Не могу объяснить, но и сейчас помню это чувство».